Dernière danse

"Первый человек, о котором ты думаешь утром и последний человек, о котором ты думаешь ночью, — это или причина твоего счастья или причина твоей боли." Эрих Мария Ремарк

Всего лишь ещё один концерт. Одно выступление. Последнее. И больше никаких мучений. Никакой боли и пустых мыслей. Вечером всё решится. Станет лучше. Хёнджин смотрит в зеркало. Безжизненный взгляд, уложенные волосы, белоснежный костюм. Хёнджин выбрал его сам. Белый будто выражает Хёнджина. Для него белый - это пустой цвет. Будто бы никакой, мол просто есть и есть. Просто белый. Просто пустой. Хёнджин выглядит сейчас потрясающе, как ангел. Весь в белом, а волосы красиво отливают голубоватым оттенком. Он смотрит на себя и ничего не чувствует. Лишь облегчение от того, что завтра его уже точно не будет, и пустоту. Ему так знакомо это чувство. Когда тебя ничего не заботит. Ты просто плывёшь по течению в жизни и пытаешься не оглядываться назад. Хотя так хочется... хочется пережить те самые счастливые времена, улыбаться, радоваться, целовать любимого и просто жить. Боль уже давно сменилась пустотой. Она захватила всё тело и не оставила ни единого участка. Как тогда. Только тогда было больно. Очень. Хёнджин много плакал, и наоборот, ничего не ел. Танцы забросил, а когда пришло письмо о его скором увольнении попытался взять себя в руки, но... ничего не получилось. Как-будто душу вырвали и оставили. Одного в дешёвой квартире, которая досталась по наследству, лежать на полу, скрючившись от невыносимой, разрывающей на мелкие кусочки боли и огромным шрамом на сердце. Феликс ушёл. Оставил вот такого Хёнджина и просто исчез. Из его жизни. Но, к сожалению, не из разума. Хёнджин, как самый наивный дурак, продолжал любить его и ждать. Ждать, когда же Феликс придёт и скажет, что всё это было ошибкой, что он любит его, что хочет быть рядом, что жалеет... Это было настолько наивно, что с каждым днём эта надежда угасала, пока совсем не исчезла, превратившись лишь в мелкую пыль, в какое-то ничтожное воспоминание, а на её место не пришла пустота, которая одним мгновением не сменила все чувства в Хёнджине. Он перестал страдать, перестал вспоминать об этом, перестал даже улыбаться и выражать какие-либо эмоции. Пришлось извиняться перед его директором за отсутствие. Благо Хёнджину помог его талант и популярность. Вернуться в танцы получилось. Стабильный доход, всё есть, на еду хватает. Хёнджин прожил так последние четыре года, даже не заботясь о путешествиях, новых покупках или чему-то подобному. Если на еду хватало, - значит всё было в порядке вещей. Ему было плевать на всё остальное, потому что он остался без чувств, без желания двигаться дальше, завести собаку или планировать выучить новый язык. Он предпочёл остаться в танцах и в один момент просто перестать даже существовать в этом мире. Он берёт маску, специально подготовленную для этого выступления и надевает её на голову с помощью резинки. Смотрит на себя долго и неотрывно. За четыре года Хёнджин очень изменился. Даже не в плане внешности, а в плане отношения к себе. Он вроде и не ненавидит себя, но и любить ему себя не за что, - так думает лишь он. Хёнджин считает, что в той ситуации виноват именно он, потому Феликс ушёл как-то непонятно, как-будто хотел рассказать, что его сподвигло на такой исход, но не мог... а вот почему, знает только сам Феликс.

[Flashback]

- Боже, Ликс, здесь так красиво! Спасибо за лучший день! - Хёнджин подбегает к Феликсу и целует его в щёку, счастливо улыбаясь. Вот только на лице у Ли нет ни капли радости или веселья. Счастливый Хёнджин не замечает этого и продолжает бегать по парку, рассматривая каждые травинку и листик на золотых деревьях осени. Феликс привёл его сюда не просто так. Хёнджин этого не знает, даже не догадывается, что уже через какие-то жалкие двадцать минут, когда они будут идти домой, держась за руки, Феликс отпустит его и скажет самые страшные слова в жизни Хвана, которые он надеялся не услышать никогда. А пока... он просто счастлив. Хёнджин мечтал поехать в этот парк очень давно и Феликс знал. Он специально привёз его сюда, чтобы отвлечь Хёнджина от той плохой оценки, которую он получил недавно по химии. Хёнджин мечтал увидеть эти деревья именно осенью, чтобы фотографироваться с Феликсом под огромным дубом или кушать вместе сладкое, а потом, уже поздним вечером, смотреть, как солнце заходит за горизонт и бесконечно целоваться с Феликсом, обнимая его за талию или шею. Он так мечтал об этом и вот теперь он несказанно рад, что Ли привёз его сюда, уделил ему уйму внимания и потратил на него своё время. Хёнджин очень счастлив, улыбка не спадает с его лица весь день, а Феликс наблюдает за ним с отчаянием в глазах, зная, что скоро эта улыбка, скорее всего, навсегда исчезнет и Хёнджин уже никогда так не будет улыбаться. Никому. Смеющийся, Хёнджин подбегает к парню и целует его в губы. Медленно и нежно, как целуется с Феликсом всегда. Именно с Феликсом. У него было много парней и девушек, но он никому не отдавал столько нежности и любви, как Феликсу. Хёнджин очень ценил время, проведённое рядом с ним, ценил каждую их ночь, проведённую в страсти и любви, ценил то время, когда они вместе были счастливы и просто были вместе. Они идут домой. Уже стемнело, включились фонари, а вывески магазинов зажглись разными цветами, создавая уютную атмосферу ночного разгульного Сеула. Как и предполагал Феликс, их руки сцеплены в замок, а Хёнджин, уже уставший долгой прогулкой, счастливый благодарит его за лучший день в жизни. - Хёнджин, - как гром среди ясного неба доносится знакомый бас Феликса и Хёнджин поворачивается к нему, встречаясь с грустными глазами взглядом. Феликс убирает руку из замка и делает вид, что немного замёрз, пряча руки в карманы джинсов, - мне нужно тебе кое-что сказать. Его голос никогда не был таким. Хёнджин настораживается. Феликс говорит грубо и отрешенно, будто сейчас прозвучит правда, которая разобьёт Хёнджина в прах. Отчасти это так и есть, но вот только то, что Феликс собирается сказать, не является правдой. Феликс медлит, оттягивает момент произнесения таких тяжёлых и ужасных слов, что сам не замечает, как от волнения начинает заламывать пальцы на руках, - детская привычка. Хёнджин всё также нежно улыбается, не показывая настоящий ураган эмоций, который крутится в душе, а мысли в голове путаются, из-за внезапно появившиесего волнения и... страха..? - Мы должны расстаться, - отрезает все надежды на хороший разговор, Феликс. Хёнджин не понимает. Даже мотает головой, думая, что из-за долгого молчания и тишины у него появились слуховые галлюцинации. Улыбка постепенно исчезает, когда он видит чёткий серьёзный вид своего, уже получается бывшего, парня. - Повтори, - говорит он томным, толи от усталости, то ли от грусти, голосом. Феликс опускает голову, смотрит куда-то в пол на ноги Хёнджина и понимает, что второй раз он не выдержит этих слов в их жизни. Он нервно кивает, пытается взять в себя в руки, чтобы сказать ещё раз, но выходит лишь страдальческий выдох и нервный смешок. Хёнджин начинает злиться, - для тебя это смешно? - Нет, нет, прости, - сразу же перебивает его Феликс. Он видит, как ладони Хёнджина крепко сжимаются в кулак, но он никогда не позволял, не позволяет и не позволит себе ударить Феликса, поэтому Ли зажимается, обнимая себя руками, и виновато смотрит в глаза парню. - Я хотел... расстаться с тобой, - кое-как выдавливает он из себя и всеми силами пытается не встречаться взглядами с Хёнджином. Внутри Феликса нагло борется само с собой лишь одно чувство: вина. Он винит себя сильно и знает, что другого выхода у него не было. И это чувство поглощает его, он ёжится, невынося пристального взгляда от Хёнджина. Он не понимает, что тот сейчас чувствует. - Что? - Хёнджин понимает, что это точно не шутка, потому что он умеет отличать серьёзные и шуточные намерения своего [уже бывшего] парня. Хёнджину хочется кричать и вместить всю несправедливость во что-нибудь. - Ты сейчас серьёзно? - уточняет он, хотя полностью уверен в словах Феликса, - ты просто всё закончишь? Без объяснений? - Феликсу стыдно, ужасно стыдно. Он невольно краснеет и сжимает края толстовки до побеления костяшек. Ему приходится кивнуть из-за настойчивого взгляда, - после всего, что было? Сколько лет мы были вместе, Ли Феликс? И ты просто всё бросишь? Вот так? - Хёнджин, успокойся, - пытается говорить сдержанно Феликс. Хёнджин очень взбешён, ему очень больно. Хочется со всей силы ударить Ли по лицу и уйти, оставив физическую боль ему, которая будет заменять его моральную. - Ты, блять, серьёзно?! Расслабься?! - из глаз текут горькие слёзы, а сердце бешено колотится от осознания того, что Феликса больше не будет в твоей жизни. Хёнджину невыносимо больно, он уже не сдерживает себя, - кричит на Феликса, не замечая ничего вокруг. - Хёнджин, так получилось... Хёнджину уже нечего говорить, он просто смотрит на Феликса, на парня, который был всей его жизнью, который являлся главным образом его никчёмный жизни до их встречи. - Прости меня, мне жаль... - последние слова, которые слышит Хёнджин и которые ранят хуже любого оружия. Феликс уходит. Так не спеша и медленно, хотя это наверное лишь кажется Хёнджину, что смотрит ему вслед. Феликс оборачивается в тот момент, когда Хёнджин падает на колени на грязный асфальт и бьёт его кулаками, из горла вырывается громкий до боли ужасный вопль. Хёнджин кричит, плачет и с каждым разом всё сильнее ударяет по шершавому твёрдому асфальту. По рукам стекает кровь, а Феликс всё видит. Он смотрит с самым сильным сожалением в глазах и уходит на ватных ногах, подавляет в себе жуткое желание ринуться к Хёнджину, обнять и успокоить. С того момента они не виделись.

[end of flashback]

Всё было так хорошо в их отношениях. Хёнджин до сих пор не понял какого это, - жить счастливо до конца своих дней. Жить именно с любимым человеком. Именно жить. А не существовать, чем последние четыре года страдает Хёнджин. Хотя он уже давно адаптировался к этому чувству. Ему просто всё равно. В один момент его просто не станет. И этот момент будет очень скоро...

***

Хёнджин выходит на сцену, в полной уверенности что он лучший танцор в Сеуле. Эта публика, которая заслужила его уважения, как и он её, уже давно знакома Хёнджину. Он любит своих зрителей, ценит каждого, гордится собой, потому что смог завоевать внимание стольких людей своими движениями. Спокойная музыка оглушает зал. Хёнджин начинает плавно двигаться, меняет резкие и медленные движения, будто играется с эмоциями зрителей, пока не доведёт до исступления. По правде говоря, он сам себя доводит до такого состояния. Заставляет отдаться танцу полностью, тело само начинает двигаться под красивую музыку, а ему остаётся лишь выплеснуть все свои чувства, чтобы потом, после концерта, дома, с чашкой ароматного какао ничего не беспокоило. Он делает это уже на протяжении многих концертов. Доводит себя до пика ужасного состояния, когда только начинает танцевать, а затем одним движением вываливает всю свою боль в танец и заставляет зрителей невольно открыть рты, а затем хлопать, хлопать, хлопать. Ему необходима душевная разрядка. Он рад, что нашёл способ, как избавляться от чувств. Особенно ужасных чувств. Ему стало знакомо слово оставить. Вроде бы такое простое слово, а значит так многое для Хёнджина. Он буквально живёт этим. Оставляет всё в танце и отдаёт всё зрителям, чтобы им восхищались, даже не представляя, что творится у Хёнджина во время танца, и после. Он передвигается то резко, то плавно, скользит по гладкой поверхности пола ногами, на которых лишь белоснежные носки и делает вид будто падает, создавая глухой звук. Люди в зале замирают, музыка - тоже, но когда она снова начинает играть, разгоняясь в громкости, Хёнджин встаёт. Как тогда. Когда его оставил Феликс лежать на асфальте и избивать руки в кровь. Момент проскакивает мимо глаз и Хёнджин замирает. Так кажется ему, на самом деле тело двигается, а глаза, полностью обезвоженные и пустые, смотрят куда-то вперёд и крутят и крутят тот момент. Хёнджин плачет. Чётко ощущает горячие дорожки на своих щеках, но двигаться не перестаёт, лишь пытается не поднимать лицо на свет, чтобы были не заметны его слёзы. Зал встаёт с мест и громко хлопает, поражаясь такому эмоциональному танцу. Хёнджин восстанавливает дыхание, кланяется и заставляет себя приподнять уголки губ, чтобы не показаться мёртвым. Он плетётся в гримерную, снимает с себя рубашку, которая чуть испачкалась из-за пола. Он опять смотрит в зеркало, поражаясь постоянству в себе, - что перед концертом - ни единой эмоции на лице, - что после, также ничего. - Это было восхитительно, - раздаётся позади. Хёнджин даже не поворачивается, не смотрит через зеркало на вошедшего, он чётко слышит до боли знакомые нотки и искреннее удивление в голосе. Он опускает голову, не желая оборачиваться и смотреть на него. Хочется просто исчезнуть, провалиться сквозь землю, но только не начинать разговор с ним. Что он вообще тут делает?! - Феликс... - выдыхает усталым голосом Хёнджин, - кто тебя сюда впустил? - Я сам. Хёнджину хочется выгнать его, не видеть больше никогда. Он подавляет в себе желание развернуться и ударить со всей силы, выместить весь гнев, который копился годами, как он вымещает всю боль в танец. Но он не может. Это Феликс. Он до сих пор его любит и ненавидит, - одновременно. - Зачем ты пришёл? - Хёнджин говорит спокойно, размеренно, не выражает своим голосом ровным счётом ничего. А Феликс в ступоре. Он никогда не видел вот такого Хёнджина, он не узнаёт его. Думает, что Хёнджин просто играет с ним сейчас, на зло не показывает настоящие эмоции. Отчасти это является правдой, но Хёнджин просто стал бесчувственным человеком. И Феликс это видит. Хёнджин отлипает от рассматривания себя в зеркало и начинает переодеваться. Ему так плевать на присутствие Феликса, что аж тошно становится от того, что тот подходит ближе, - пытается расположить Хёнджина к себе, - и тянется руками к нему. - Не смей! - чуть прикрикивая говорит Хёнджин и отбрасывает руки Феликса в стороны, - не смей трогать меня и уходи, - он указывает на дверь, а Ли опускает голову. Откуда он тут взялся? Как узнал, что Хёнджин именно здесь выступает? Или всегда знал..? Зачем вообще пришёл? Почему появился спустя такое количество времени? Вопросов в голове Хёнджина невероятное множество, но ответов - ни одного. - Прошу тебя, - устало и тихо доносится от Феликса, - выслушай... - Нет! - перебивает Хёнджин. Они стоят друг напротив друга. У Хёнджина чешутся руки, чтобы ударить Феликса, но он крепко держит себя в руках, - я сказал: уходи. Феликс тоскливо смотрит ему в глаза, одними губами произносит "пожалуйста" и падает с характерным тихим звуком на колени. Хёнджин смотрит вперёд, пытается не опустить взгляд и не разреветься прямо здесь. Все чувства будто возвращаются, он чувствует боль, разъедающую, противную, какую не пожелаешь злейшему врагу. А Феликс смотрит на него снизу вверх и молит поговорить. - Хёнджин, послушай... - Я уже тогда наслушался, а сейчас проваливай. Хёнджин отворачивается, хочет поскорее сбежать отсюда, наспех переодевается и обогнув, всё ещё стоящего на коленях, Феликса, мчится на выход. Дверь уже распахивается, но его хватает Феликс за руку и сильно сжимает её, заставляя повернуться. - Хёнджин! Хёнджин взбешён, это чётко видно по огонькам в глазах. Он замахивается и неслабо бьёт Феликса по щеке. Раздаётся звук пощёчины и Феликс хватается за больную щёку, но не препятствует, - знает, что заслужил. - Я ненавижу тебя! - цедит он сквозь зубы, вырывает руку и бежит на выход.

***

Ванна почти готова, тёплый какао, как раз как любит Хёнджин, ароматный гель для душа и лезвие. Он садится на край. Успокоительное, в огромной дозе, работает как никогда. Хёнджин полностью расслаблен, мысли заполняет лишь предстоящее хорошо проведённое время наедине с самим собой. По приходу домой, он скинул с себя все вещи просто на пол, закинул пять или шесть таблеток успокоительного в себя и включил воду, чтобы ванна набралась, пока он пытается выгнать ненужные фрагменты из памяти. Сегодняшний вечер обещает быть отличным... Хёнджин выглядывает в окно, на улице темно, фонари освещают некоторые участки, но не всё и это пугает. Он смотрит в пустоту, на каких-то прохожих, на свет, исходящий от фонарей, на проезжающую между домами машину, и странно улыбается. Скоро всё будет ещё спокойнее, чем есть. Скоро он не будет чувствовать даже пустоты. Хёнджин полностью голый ходит по квартире. По всё той же квартире. Его ничего уже не заботит. Он смотрит в зеркало в ванной комнате, улыбается и опускает взгляд на лезвие, лежащее на раковине. Он берёт его в руки, кладёт поближе, пока опускается в горячую воду и расслабляется, смотря куда-то в потолок. Мысли не беспокоят. Не беспокоит и приближающаяся смерть. Он просто лежит в горячей, приятной такой, воде, полностью обнажённый, - наслаждается последними минутами жизни и по-настоящему последний раз счастливо улыбается. Хочется спать. Хёнджин чувствует это, но не поддаётся - знает, что скоро наступит вечный сон. Он окунается с головой, задерживая дыхание и закрывая глаза. Отпускает все мысли прочь, лишь успокоение и он один. Пролежав полчаса, когда вода уже стала холодной, Хёнджин берет лезвие. Рассматривает свои руки, где бы поудобнее и глубже сделать порез. Решается на левой, всё же удобнее резать правой. Он смотрит на руку, видит какая она невинная, белоснежная кожа, чуть выступающие вены и даже не задумываясь о паузе, делает глубокий ровный порез вдоль, сильно надавливая лезвием по коже. Кровь начинает сочиться рекой, а он, расслабленно улыбаясь, опускает руку в воду, окрашивая её в алый цвет, облокачивается головой о бортик ванной и смотрит на стиральную машинку, на которой лежит мятая бумажка с, небрежно написанным его рукой, посланием. В глазах постепенно темнеет, тело слабеет с каждой секундой всё сильнее, веки непроизвольно закрываются сами, а Хёнджину кажется, что он, Феликс, вбегает в ванну и пытается спасти его, но уже поздно...

***

Феликс узнал об этом от матери Хёнджина. Она звонила вся в слезах, на следующий день после концерта. Мама нашла его утром, когда заехала проведать своего сына после долгой разлуки на три месяца. На похоронах Феликса не было. Он боялся. Боялся увидеть Хёнджина мёртвого, поэтому сразу объяснил его матери, что его не будет. Единственное, что он попросил, так это дать ключи от квартиры, чтобы взять какую-нибудь вещь на память. Мама не отказала ему и последнее, что она сказала, было: - Он оставил записку, - чудорожный вслип и Феликс прислушивается, - полагаю, она адресована тебе, я оставила её на кухне, на подоконнике.

***

Помятая бумажка лежит на подоконнике, прямо как и сказала мама Хёнджина. Феликс разувается, преодолевает расстояние от входа на кухню до подоконника за два шага и сразу же разворачивает бумагу. Это точно его почерк. Точно его немногословность. Точно его слова. "Это был последний танец, посвящённый тебе" Феликс догадывается, что речь идёт именно о нём. Он проклинает себя, резко бьёт по деревянному столу, из-за чего предметы содрагаются и по квартире разносится громкий стук. Он осматривает кухню. Помнит, как они ужинали здесь, когда приходили измученные после очередной долгой дневной прогулки. Помнит, как не доходя до спальни он доносил Хёнджина на руках до этого подоконника и целовался с ним прямо на нём. Помнит, как они, опьяненные страстью, пытались раздеться сидя и заняться любовью. Феликс помнит абсолютно всё и никогда не забудет, ни единой мелочи, ни единого дня в их отношениях. Феликс оседает на пол, слёзы льются из глаз неконтролируемо, а рука сминает бумажку. Он плачет долго, бьётся в истерике, проклинает себя... Как тогда это делал Хёнджин. ...и винит только себя, больше никого, в случившемся, а в голове прокручиваются одни и те же слова, как заезженная пластинка: "Это был последний танец, посвящённый тебе" и "Я ненавижу тебя!"