закоренелая гуща безмятежности

Морозно. Сквозь бумажные, безнадежно тонкие и совсем не справляющиеся со своей задачей, шторы пробивались первые лучи еле уловимого греющего солнца. Осень. Аарон любил осень. А еще он любил просыпаться ранним утром и ловить искристые мафронные, бронзовые, кофейные и местами даже янтарные оттенки, в спутанных переливающися волосах рядом лежавшего брюнета. Тот лежал раскинувшись на кремовых простынях, перетянув на свою сторону всё одеяло. На у улице октябрь, и горячие батареи были чем-то волшебным для всех мерзляков в Пальметто. Поток ветра плавно передвигался по комнате и пробирал до костей. Создавался странный контраст между горячими пятнами на теле, куда дотягивалось солнце, и особенно холодными участками теней. Прижавшийся к боку утренний Кевин случался крайне редко. Открывать красные, зудящие от излишнего пренебрежения вечернего отдыха, глаза, с частично отдающей головной пульсирующей болью и ноющим телом. Последнее Кевин спокойно объяснял желанием выкладываться на сто двадцать из ста процентов в игре, ведь сколько можно сидеть в низинах турнирных таблиц? Сейчас спящий Кевин выглядел слишком умиротворенным, слишком уставшим, слишком непривычным, слишком вымотанным, слишком красивым, слишком, слишком, слишком.. Аарон слишком запутался, ведь он и не заметил когда для них стали так привычны тайные ночные походы друг к другу сквозь непроглядную темноту;спрятавшиеся под длинными рукавами переплетенные в единое целое руки; когда Кевин стал так часто выливать в канализационный сток банки с энергетиками; когда Аарон стал наслаждаться каждый проведенной минутой проведенной с ним? Сейчас он лежал рядом и выглядел таким большим и маленьким одновременно, что Аарон был не против получить по лицу за блядскую ненужную сентиментальность. Он был готов бесконечно обмениваться всевозможными и только что придуманными, звучащими как бред ругательствами, кричать и кидать непонимающие взгляды. Чтобы потом прижиматься к родному теплу, принимать легкий поток льющихся в ухо нежностей, от которых все тело покрывалось мурашками, а ноги так и кричали об внезапном падении куда то в бездну. Беззвучно улыбаться и шутить про "сопливых девчонок", но позволять себе и дальше таять в объятиях человека , которого по настоящему смог полюбить, и который готов на все ради блаженной улыбки другого. Сердце продолжало крутить обороты, и в это самое мгновение Миньярд чувствовал себя по странному, но искренне счастливым. Из глубоких мыслей его вывел блядский безумно старый и судя по его внешнему виду жутко дешевый будильник. Его механизм периодически выходил из строя и Кевин, просыпаясь в комнате Аарона бесконечно посылал проклятияв его сторону на "опоздание на тренировку". Будильник трещал с несравнимой ни с чем громкостью. Уши моментально заложило. Лежащее под боком теплое тело едва заметно вздрогнуло. - Блядь,- подумал Аарон, выключая будильник и переворачиваясь на другой бок, попутно заглядывая в с раскрывшиеся изумрудные сонные глаза. На кухне уже слышался звон посуды и далекие тихие ругательства Мэта? А может там Дэн, или Нил. Не важно. За эти прошедшие минуты Аарон почувствовал как легкий утренний холодок превратился в ядовитого ледяного призрака, атаковавшего их комнату. Щелчок. Щелчок закрывающегося окна. Он что, лежал с закрытыми глазами? Кевин стоял повернутый к нему спиной в красной худи и по прежнему в серых пижамных штанах, мягко зевал и рылся в гардеробном шкафу. Все, что сейчас нужно Аарону, это почувствовать на себе тяжелое одеяло, и погрузиться в благовейную темноту. Сейчас ничего не имеет значения. Ни вечерняя тренировка, ни две пары по патологической анатомии, ни вечно ворчливый на излишнее игнорирование Ники,ни тем более строгий и уставший в конце дня Дэй. Сейчас все хорошо, и он наслаждается предстоящемнесколько часовым спокойным сном.