Я всегда буду рядом, знаешь? Настоящее.

— Мисс Гранс, вы меня слышите? Слышите. Писк. Да, писк мы слышите, а вот вас — не уверена. Я попыталась встать. Попытка не удалась. Так, а пошевелить рукой? Попытка не удалась. Ну, а глаза открыть? Ммм… Ну, вы догадались, да? — Что… Пищит… — Что? Кажется, нужно всё-таки открыть глаза. Сейчас это представлялось непосильной задачей. — Мисс Гранс? Да что ж ты так орёшь-то, лапочка ты моя. У меня ж голова сейчас на мелкие части разорвётся. С трудом разлепив веки, я взглянула на нарушителя моего покоя. Надо мной склонился полный немолодой мужчина в очках с тонкой серебряной оправой, с седой бородкой. У него в руках был странный планшет, а одет он был в белоснежный халат. — Что? — Мисс Гранс! Вы очнулись! Это… Он только что переполошил всех в радиусе нескольких километров чтобы сказать мне это? Он что, совсем бессмертный? Или это новая методика лечения? Что ж, в таком случае, он весьма действенна, потому что я сейчас встану… А откуда, собственно? Неважно, встану только для того, чтобы заткнуть его. — Спасибо, я знаю. Могли бы и не будить. — Не мог, — спокойно сообщил этот… Ну, предположительно врач, — Ваши показатели резко изменились, потому я к вам и пришёл. — А вы кто вообще? И где я? — Я доктор Джеймс Смит. Вы находитесь в двенадцатой больнице Нью-Йорка. — И как я сюда попала? — Вы… Ничего не помните?

***

— Ева, собирайся, уже пора выходить. — Да, миссис Шерон, я уже иду. — Я же просила называть меня по имени! — Прости, Рони, но ты же знаешь, вся эта официальная дребедень… Ты сама настояла, чтобы я ехала. — Да, да, но всё равно, мы же ещё никуда не уехали и не приехали. — Ага, но я на всякий случай заранее.

***

— Чарли, осторожнее! Давай влево! — Да я не могу, руль не слушается! Бам. Взрыв. Темнота.

***

— Помню… А… Мистер и миссис Шерон… — Они погибли. Мне жаль. Я откинулась на подушки. Ему не жаль, уж я-то знаю. Врач в таком отделении никогда не пропускает судьбу пациентов через себя. Иначе всего через пару недель сойдёт с ума. — Мисс Гранс? Вы в порядке? Нет, я не в порядке. Совершенно точно нет. — Мне нужно некоторое время побыть одной. — Я понимаю, но и вы меня поймите, мы должны провести обследование. Через несколько часов к вам зайдёт Элисон, хорошо? — Да, конечно. Мистер Смит удалился, а я закрыла глаза и просто попыталась успокоиться. Увы. Слёзы вырвались из плена дрожащих ресниц и медленно стекали по вискам, попадая в уши, волосы, на подушку, всюду оставляя за собой мокрый след. Молодец, Ева. Ты опять теряешь близких людей. «Не опять, а снова, Ева. Хватит, приходи в себя. Сейчас нельзя размякать.» Пролежав так ещё некоторое время, я немного успокоилась.

***

Спустя две недели

Никаких серьёзных повреждений у меня, по моему мнению, не было. Так, голову повредила, потому и провалялась так долго. Никаких переломов или чего-то подобного. Все поражались, а врач сказал, что я родилась в рубашке. Ага, ему бы такую рубашку, блин. Мой покой прервали стуком. — Здравствуй, Ева. Меня зовут Роберт Купер, я твой адвокат, — на меня смотрел мужчина среднего возраста примерно тридцати пяти лет с тёмными волосами, в сером костюме с папкой в руках, — Насколько мне известно, тебя скоро выписывают? — Да, доктор Смит говорил вроде на этой неделе… А что? Есть какие-то проблемы? Я думала, меня отправят в приют… — Вобщем-то, так думали все. Но мистер Одинсон выразил желание удочерить вас. — Мистер Одинсон… Он… Простите не совсем понимаю, о ком вы. — Он был другом мистера Шерона, говорит, хочет, чтобы его дочь жила в нормальных условиях, а не в старых приютах, как он выразился. — А он знает, что я была приёмной дочерью мистера Шерона? — Полагаю, знает. Поэтому, вы поговорите, и если ты будешь согласна — из больницы ты поедешь… Домой, — мужчина улыбнулся. Я усмехнулась. У меня уже давно не было дома, но рассуждать на эту тему с незнакомым человеком я, естественно, не буду. — Я поняла. Могу встретиться с мистером Одинсоном в любое удобное для него время. — Я передам ему. Думаю, на днях он заглянет к тебе. — Хорошо. Спасибо, до свидания. — До свидания, мисс Гранс. Желаю скорейшего выздоровления. Адвокат удалился, а я погрузилась в раздумья. Что ж, я не буду жить в приюте. Это не может не радовать. За год в этом ужасном месте я поняла, что меньше всего на свете мне хочется жить там. Ну, мистер Одинсон… Надеюсь, вы нормальный человек.