Я всегда буду рядом, знаешь? Настоящее.

В палате было темно. Тихий писк аппаратов и дыхание двух людей — вот и всё, что можно было услышать. Ева стояла возле двери, не решаясь пройти дальше. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда? А ты сказал, что всегда будешь рядом… Я тоже, Локи. Но я труслива, когда речь идёт о моей семье. Прости меня… Дверь закрылась с тихим щелчком. Ничего, кроме белого тонкого конверта не говорило о недавнем нахождении здесь девушки. Никто не видел, как она вышла из больницы. Никто не видел, куда она ушла. Никто не видел, что происходило за закрытыми дверями её офиса. Никто не знал о её планах. А на следующий день по городу прокатилась ужасная новость.

***

— Здравствуйте, мистер и миссис Одинсон, я Алекс, помощник Евы. Вы ведь знаете о её деятельности? — молодой человек выглядел… побитым. На скуле красовался синяк, костяшки пальцев были сбиты, волосы взъерошены, а взгляд был потухшим. — Да, добрый день. — Я бы не сказал, миссис Одинсон. У меня для вас плохие новости, увы…

***

Алекс

Последний день… Хотя куда там, последние несколько часов стали для меня кошмаром. Ужасным, сумасшедшим, но настоящим, к сожалению. Ева пришла из больницы бледная, с азартным блеском в глазах, и сразу заперлась в кабинете. Когда я наконец смог добиться, чтобы она меня пустила, Молния с какой-то сумасшедшей улыбкой рассказала о своих планах — уничтожить Таноса Титана. Идея была сумасшедшей, но… Всё так чётко продумано, и даже начальная информация была… Он должен был сгнить в тюрьме, но не выйти оттуда и после смерти, однако должен, да не обязан, да? Так любила повторять Молния. Чёртова русская кровь! Чтоб ей неладно было. Да вот только случилось всё не так, как планировалось. Таноса мы даже не увидили, зато познакомиться с оружием его охраны пришлось близко, и не мне. Не мне, ей! Ева оттолкнула меня, и тут же опустила взгляд на кровавое пятно на груди. Обиженно всхлипнув и осев на землю, замолчала навсегда. Обиженно… Да, я бы тоже обиделся, если бы мне пришлось прожить такую жизнь, чтобы найти близких людей и погибнуть. Погибнуть? Навсегда? Не знаю, ни в чём не уверен, потому что это Молния, потому что читал письмо, и потому что… Жду чуда. Без неё не будет нашего Грозового комплекса. Без неё не будет стихии. Без неё всё будет не так. А Локи лишь хлопал глазами, когда я зашёл. Один вопрос — это правда? — и кивнул на письмо.

Здравствуй, мой милый Локи! Я хочу сказать, что очень люблю тебя, но… Но чёртово но. Ты обещал мне, что всегда будешь рядом, но в самый трудный момент не смог прийти. Ты не виноват, ладно? Не вздумай себя винить. Это моя вина, нужно было оформить вас, как клиентов, но я не смогла всё предусмотреть. Ты, наверное, не понимаешь, зачем нужно это письмо, если я могу сказать это всё устно, но дело в том, что не могу. Скорее всего, уже всем будет известна новость о моей смерти к тому времени, когда ты это прочтёшь, а если нет, то вскоре станет. И в связи с этим у меня будет к тебе несколько просьб. Во-первых, пожалуйста, — слышишь? — пожалуйста, не вини себя и не переживай слишком сильно. Во-вторых, не настаивай на открытом гробе и на имени на надгробии. В-третьих, сохрани это письмо. Это важно, поверь мне. И ещё… Я всегда буду рядом. С любовью, твоя Ева.

Я смотрел на Локи, который потерял тот смысл жизни, который раз за разом теряла Молния и думал лишь об одном — она знала заранее. Знала, что погибнет. Что погибнет, или что новость о том, что она погибнет появится? Черт бы побрал эту Гранс… А ответить на вопрос брюнета у меня не хватало сил.

***

— Миссис Одинсон, это было в завещании… Похороны Молнии, не Евы. И закрытый гроб, — женщина в чёрном платье заплакаными глазами смотрела на блондина, который безумно хотел сам закопаться поглубже, лишь бы не видеть эти отчаянье и безысходность на красивом лице очень уставшей леди. Один поддерживал её за руку, а брат с сестрой стояли чуть поодаль. Хела плакала, кажется, впервые за несколько лет, а Тор прижимал к себе холодную, но привязавшуюся к несносной Гранс, брюнетку. Лишь Локи наблюдал за этим с какой-то холодной отстранённостью, но его никто не мог винить за это — красные глаза и трясущиеся руки говорили сами за себя. Зеленоглазый подошёл к родителям. — Не надо, мам. Она просила и меня об этом… В письме. Я дам тебе прочесть потом, ладно? Не надо, она не хотела этого. Миссис Одинсон посмотрела на младшего сына и, чуть погодя, кивнула. — Ты прав… Она бы не хотела. А здесь… Всё так, как она хотела? — Локи обвёл взглядом собравшихся — только семья, друзья, Алекс, священник и несколько работяг, что должны опустить гроб. Больше никого. У всех близких было потерянное выражение лица — никому не верилось, что Ева — жизнерадостная Ева, могла умереть. — Да, мама. Как она хотела. Давай начинать? — Да, милый. Давай. Священник прочитал небольшую речь о гибели прекрасной и сильной героини Молнии, впрочем, без молитвы, да никто и не обратил внимания. Рабочие медленно опустили гроб. Все женщины и некоторые парни плакали, Локи судорожно выдохнул, сжимая кулаки — она просила не сильно переживать. Один подумал, что если бы Ева сейчас подошла и сказала, что это шутка, он бы простил. Фригга не могла поверить в смерть своей младшей дочери. За всем этим через стёкла солнцезащитных очков наблюдала девушка в неприметной одежде. Она грустно улыбнулась и быстро ушла, ни разу не обернувшись.