Красная шапочка

Лежа на кровати у себя в комнате, Римус молча размышлял. Он не спал - просто не смог заснуть после её ухода. Тело горело, жар то поднимался, то снова спадал. Она провела здесь, казалось, целую вечность. Но все же так мало... Убедилась, что жар спал, прошептала на ухо самые ужасные слова в мире... Поцеловала в висок и ушла. Она повторила его фразу, и только теперь он понял, как сильно ранил ее тогда. Он понял это только когда, сам услышал эти слова: "Я тебе не нужна". Милая Дора! Если бы ты только знала, как ты мне нужна! Он привык чувствовать себя одиноким, и, казалось, ничто не может этому мешать. Но пришла она - мягкий лучик солнечного света, пробирающийся сквозь слои столетней пыли. Её вечная неуклюжесть вселяла какое-то постоянство. Всегда кислотные или другие, но не менее яркие цвета волос - протест скучной жизни. А он последняя сволочь! Смел ранить, да еще так глубоко - теперь он сам не знал, что ему делать. Шрамов с последних двух полнолуний прибавилось. Однако, последнее полнолуние прошло совершенно не так, как он того ожидал. Зелье Тонкс оказалось гораздо вкуснее, чем его. Он даже не сморщился (как обычно), выпив содержимое склянки прямо из её рук. Она пришла вовремя. Благодаря только ей одной он смог контролировать себя еще целую ночь. Он чувствовал, что она там, наверху, наверняка не может заснуть, перебирая в голове самые неблагоприятные варианты исхода этого полнолуния. Римус выл, выл на луну. И его луной стала она! Она манила так же сильно, она заставляла забывать обо всем на свете. Она так ярко светила! Она навсегда стала его луной... Она ушла. Но волчий нюх все еще улавливал теплых, знакомый запах. К обычной пряной сладости, травы и чая теперь примешался запах слез. Он не сомневался, что это из-за него. Как он мог такое допустить? Ведь он обещал самому себе, что не будет привязываться! Да какая тут привязанность, если без неё ему трудно дышать. Как её присутствие могло стать необходимостью? Римус оправился не скоро. В штабе Грюм принял его отчет и отметил бледность. Как выяснил Римус у Сириуса, Тонкс в штабе не появлялась уже около недели. На дворе стояла вторая неделя декабря. Холод пронизывал до костей. Римус потеплее запахнулся в мантию. В Мракоборческом центре было не теплее. Тут было ужасно пусто. В воздухе темным облаком висела боль. Римус нервно сглотнул. В памяти всплывали строчки Аластора про новые введения в центре. Подойдя к стойке он спросил, где можно найти Тонкс. Ему указали на кабинет. На двери висела табличка "17а", а под табличкой, явно маггловским маркером было написано: "Если не хочешь получить "четвертым непростительным" - стучись". А еще ниже подпись уже маггловской ручкой: "А если ты Пожиратель, то можешь вообще не стучать - "непростительное" тебе обеспечено!" Римус понятия не имел, кто это писал, но все же постучался. Через минуту (странно), спокойный голос сказал: - Войдите! Римус вошел в кабинет и тут же вздрогнул. Конечно, такое увидишь не каждый день. В кабинете, в принципе, был порядок. Два совершенно одинаковых молодых человека склонили озабоченные лица над третьим, лежащим на диване. Тот человек что-то тихо им прошептал - был он чрезвычайно медлительным и спокойным. Один из близнецов отошел от него и поприветствовал Римуса. За его спиной Римус увидел ужасную картину. Смуглая кожа на лице незнакомца была пересечена толстым свежим шрамом, из которого все еще струилась кровь. Один черный глаз заплыл красным - через него как раз и проходила рана. Второй близнец тихо шептал, направляя заклинания на лицо друга: - Не волнуйся, Ришка! Ты у нас все равно красавец! Лежащий только медленно качал головой. - Что вы хотели? - с невинной наигранной улыбкой спросил у Римуса один из близнецов. - Я могу увидеть Нимфадору Тонкс? - А кто вы ей? - Ну... Друг, близкий друг. Человек, лежащий на диване, приподнялся, медленно отталкивая руку близнеца. Затем единственным уцелевшим глазом он внимательно рассмотрел Римуса и тихо произнес: - Она на задании, в северо-восточной части, у озера. - Спасибо, - тихо проговорил Римус. - Можно просьбу? Если вы её найдете, передайте, что со мной все в порядке. Римус кивнул и вышел. Теперь его желание найти Тонкс выросло просто до неимоверных размеров. У озера он оказался быстро - трансгрессировав. Сл­еды пребывания Тонкс налицо - но какие следы... Слишком тонкий лед пошел трещинами и кое-где виднелись огромные проруби. Одна из льдин расколота на две части. Снег на одной из частей розовый. Это явно следы крови. Он быстро побежал в направлении ползучих розовых и прерывистых следов. Следы драки и снова розовые пятна. Полоски протоптанного и утрамбованного снега. У одного из деревьев странное движение. Она полусидит с закрытыми глазами и улыбкой. Волосы ее были нежно-серого цвета. Одежда вся мокрая, в руке зажата палочка, из раненного плеча медленно течет кровь. Римус прикоснулся к ней - она была холодная, буквально ледышка. Но живая - все еще дышит. В памяти лихорадочно всплывали инструкции... Нужно заставить её сделать хоть шаг. И он помогает ей подняться. Тонкс открывает глаза на какую-то минуту, затем долго его рассматривает и снова проваливается в полузабытье. Римус мгновенно трансгрессирует к общежитию. Один входит внутрь, оставив девушку на секунду на улице. Внутри ужасно холодно, кругом лед и снег. Он выходит и понимает, что она уже не сможет идти даже с его помощью. Тогда Римус берет её на руки и трансгрессирует. У него дома, по крайней мере, есть тепло. Все тепло он лихорадочно накапливает в одной комнате. Когда-то совсем давно здесь останавливался Сириус. Теперь он уложил единственное свое сокровище на кровать. Надо снять с неё мокрую одежду... Через несколько минут Тонкс уже лежит в одном нижнем белье под одеялом, а Римус пытается согреть её получше. В камине специально для этой цели разжигается огонь. Римус внезапно озирается, услышав, как в полузабытьи из её уст вырывается ужасный кашель, больше похожий на хрип. Он мерит ей температуру- 39.9. И это уже на озеро не спишешь, а вот на ужасный холод в общежитии - запросто! Значит, она уже давно серьезно больна! Она снова кашляет и от каждого хрипа содрогается сам Римус. Тонкс наконец чувствует тепло и её волосы приобретают легкий розоватый оттенок. Римус медленно подходит к ней и аккуратно перевязывает рану на плече. Она неудобно поворачивается во сне, а он вдруг понимает, что шепчет себе под нос странные слова: - Только не умирай, слышишь! Только не умирай...