Меж облаков

Антон перестал любить аэропорты. Каждый раз это чудовищное здание отнимало у него любимого человека. Да, дарило с ним после встречу, но боль от расставаний всегда была неизмеримо сильнее. Не отрывая взгляд от его удалявшейся спины, он из раза в раз рассыпался на тысячи осколков. Понуро плелся в сторону парковки, возвращался домой, чтобы уснуть одному на огромной кровати, сжимая в руках подушку, работал, повторяя заученные до автоматизма фразы. И возвращался к жизни лишь тогда, когда снова видел напротив себя пару пронизывающих голубых глаз. Как бы иронично это не звучало, но познакомил их тоже аэропорт. Вернее рейс, на котором он однажды возвращался из командировки в Казани. Антон был одним из топ-менеджеров банка, и его отправляли в другие филиалы и как из-за должности, так и из-за того, что он не был в отличие от других обременен семьей. Он любил летать по тем же самым причинам: посещал семинары, тренинги, и никогда не мучился мыслью, что его ждет дома жена и маленькие дети. Правда поездка в Казань вышла чересчур суматошной. Несколько дней подряд он просидел в отделении до позднего вечера, проверяя каждую бумажку, приготовленную невнимательными подчиненными. Те как обычно косячили в самый неподходящий момент. Невинно опускали глаза в пол, когда он вызывал их к себе, чтобы дождаться объяснений, мялись в извинениях, и обещали, что исправят все в короткие сроки. Во всем, что касалось работы, он был ответственным и строгим руководителем. Но несмотря на это коллектив относился к нему хорошо, потому что стоило рабочему дню подойти к завершению, дверям банка закрыться, как его лицо тут же озаряла по-детски наивная улыбка. Итогом того марафона по трудоголизму в его исполнении стало то, что в самолет, летевший обратно домой, в Москву, он сел, не спав толком последние пять дней… …Заняв место у окна, Антон быстро пристегнулся и, нацепив наушники, вырубился, как только коснулся головой иллюминатора. Лететь было чуть меньше двух часов, и он точно знал, что стюардесса обязательно растолкает его перед посадкой. Ему снился очередной бредовый сон, в котором он уезжал на машине от террористов, когда его вдруг стали аккуратно хлопать по плечу. Распахнув глаза, и потратив несколько секунд для того, чтобы понять, кто он и где находится, до него дошло, что он лежит головой на чьем-то плече. Резко выпрямившись, парень впервые за время перелета разглядел своего соседа, которого, собственно, и потревожил. Им оказался молодой мужчина, может, чуть старше его самого. Строгий черный костюм-тройка, явно дорогой судя по качеству, золотой «ролекс» на руке, уложенная в строгом порядке копна черных волос и глаза – Антон таких никогда не видел. В них будто отражался мир, и он бездумно засмотрелся, пока вдруг не осознал всю неловкость ситуации. - Ой, простите, пожалуйста, что потревожил Вас. Как глупо вышло. Вам стоило меня растолкать. Я несколько дней нормально не спал, и, видимо, перестал себя контролировать. Незнакомец взгляда не отвел, и лишь тихо рассмеялся: - Да ничего, бывает. Я часто летаю, и со мной самим такое случалось. - Все равно еще раз прошу прощения. - У Вас неплохой парфюм. Если подскажите мне название, будем считать, что мы в расчете. Антон закивал головой как болванчик, продиктовав название аромата, которым постоянно пользовался. Самолет как раз завершил посадку, и на этом их общение оказалось окончено. Молодой человек, подхватив свой кожаный портфель, бегло взглянул в окошко, и поспешил к выходу. Шастун даже не успел толком сориентироваться, все еще расцепляя ремни безопасности своими неуклюжими длинными пальцами… Эта встреча не шла у него из головы несколько дней, и однажды вечером, выдохнув, наконец-то, после успешно пройденной их отделением инспекции, он направился в место, где уже успел стать завсегдатаем – в гей-бар на Ленинской. Он обычно никого там не цеплял, просто приходил выпить, поболтать с барменом, хотя бы там не чувствуя себя каким-то не таким. Контингент в баре был разношерстный, и по началу Антон приглядывался к парням, но никого, кто бы его зацепил хотя бы внешне, не находил. К нему без конца подкатывали, по несколько экземпляров за вечер, но после того, как он отшил каждого из них, энтузиастов заметно поубавилось. Все привыкли к тому, что раз в неделю за барной стойкой сидел двухметровый парень в толстовке, сильно ценивший свое личное пространство... ...Тем вечером на смене был Егор, работавший в клубе последние года три, и они сходу разговорились. Прошлись по новостям в городе, работе Антона и истории о том, как прошлым вечером кто-то подрался в туалете, разбив вдребезги зеркало. Шастун громко поржал: обычно в уборной занимались другими делами. Покрутив в руке стакан с виски, он оглядел зал, и наткнулся на фигуру парня, сидящего вдали от всех за угловым столиком. Он сидел один, и явно скрывал свое лицо под капюшоном: Антон тоже так делал, когда только начинал сюда ходить. Боялся, что его кто-нибудь узнает, а потом забил. Его ориентация была его личным делом. Незнакомец за столом долго смотрел в телефон, одновременно потягивая коктейль через трубочку. Было в его позе что-то настолько магнетическое, что Шастун решил дождаться момента, когда тот хотя бы на мгновение обернется, чтобы рассмотреть его лицо поподробнее. И он обернулся. Встретился с Антоном взглядом, и в удивлении вскинул вверх бровь. А Антон приоткрыл рот: это был тот самый парень из самолета. Они какое-то время смотрели друг на друга, может быть, пытаясь убедиться наверняка, что не обознались. Потом брюнет усмехнулся, и Шаст, восприняв это как сигнал к действию, захватил с собой бокал и направился к его столику. - Неожиданная встреча, - молодой человек откинулся на спинку кожаного диванчика, когда Антон уселся напротив. - Могу сказать то же самое. Я тебя тут впервые вижу. - А ты что ли завсегдатай? - Угу, - Антон отзеркалил его действия, вальяжно вытянув руку на спинку дивана. - Так ты тут, чтобы никто не доставал, или… - Или. На прежнем месте меня, кажется, узнали, а я себе такого позволить не могу. Блондин его понимал, поэтому призывно поднял руку со стаканом: - Тогда за знакомство? - За знакомство, - они чокнулись, а следующим утром уже проснулись у Антона в постели... ... Обычно он был более бдительным, и домой к себе парней ради секса на ночь не таскал. Ну, почти никого. Но в этот раз все его нутро подсказывало ему об этом не думать. Между ними за вечер зародилось какое-то безусловное доверие, хотя только на утро Антон осознал, что даже не знал его имени. На секунду, открыв глаза в пустой кровати, он даже успел решить, что совершил нечто опрометчивое, но потом услышал звон посуды из кухни… … Антон с беспокойством сжал ключи от машины в руке, и посмотрел в окно здания аэропорта. Погода была хреновая, и ему это не особо нравилось… … Арсений (идеально подходящее ему имя) тем же утром рассказал о себе все. О том, что ему двадцать девять, что три года назад он перебрался в столицу из Питера, и что он – довольно известный в своих кругах адвокат по делам несовершеннолетних. Его профессия была тем барьером, из-за которого ему приходилось прятать лицо в публичных местах. Вряд ли бы кто-то из его коллег заценил то, что он, отвечавший за судьбы детей в суде, по ночам предпочитал трахать мужиков. Лишь после его откровений Антон вспомнил, что действительно видел его лицо несколько раз в новостях. Молодой, безумно талантливый и весьма перспективный адвокат – так о нем писали в статьях на Яндексе. Еще отмечали, что сердце мужчины свободно, и девушкам со всей страны стоит попробовать за него побороться. Прочитав выдержку об этом, Шаст в голос рассмеялся и закинул ноги на рабочий стол. Женщинам ничего не светило, так как еще пару часов назад они перепихнулись у него на кухне. В какой-то момент их встречи стали настолько частыми, и не только из-за удовлетворявших обоих секса, что они решили съехаться. Вполне осознано Антон допустил появление у себя в квартире с десяток вешалок с костюмами, книг по адвокатской практике, и, самое интересное – кота. Своенравное пушистое трехцветное создание звали Кекс, и блондин, скаламбурив про рифму с сексом, тут же поймал на себе укоризненный взгляд. Причем кот, как ему показалось, тоже недовольно зашипел в его сторону. Будучи профессионалом своего дела, серьезным, с прищуром холодных голубых глаз, которым он смотрел на оппонентов в суде, в пределах квартиры Арсений превращался в человека еще более мягкого и нежного, чем его кот. Тот, кстати, отнесся к Антону весьма ревностно, расцарапав парню ладонь прямо во время знакомства. Арс неизменно целовал его по утрам сзади в шею, носил дома кигуруми динозавра, и любил есть огромными ложками ванильное мороженое. Антон готов был забить им хоть весь холодильник, лишь бы знать, что на лице Попова снова засияет довольная улыбка. Дома тот походил на адвоката только когда получал звонок с работы по очередному делу или новой зацепке. Врубал деловой тон, оперировал какими-то непонятными для банковского сотрудника терминами, но, вместе с тем, либо продолжал обнимать Шаста сам, либо лежал у него в этот момент на коленях. Антон же перебирал пальцами его непослушные волосы, с каждым разом похоже влюбляясь в него все сильнее… … Строчка с номером рейса на табло неумолимо мигала перед его глазами, сообщая о том, что прибытие откладывается еще на какое-то время. Несмотря на ранний час, в здании терминала было полно людей, которые, судя по их потерянным взглядам, тоже кого-то ждали. По толпе собравшихся пробежал взволнованный шепот, и Антон закачал головой: говорил же, что не стоит лететь… … - Может, ты все-таки полетишь завтра? - Я думал, что ты по мне соскучился, Тоша, - голос у Арсения был уставшим, но кротким. - Я соскучился, дурак. Просто погода стремная. Я готов потерпеть еще день, лишь бы ты нормально долетел, - Антона действительно волновала сводка погоды – поднималась метель. - Я летаю на самолетах сколько себя помню, и это происходило не только тогда, когда светило солнце. Чего ты вдруг разнервничался? Шастун вздохнул, перехватив мобильный другой рукой покрепче: - Не знаю… Наверное, просто давно тебя не видел. Неделя, Карл. Еще немного, и твой кот решит, что я тебя убил и выцарапает мне ночью глаза. Арс засмеялся: - Ты мне еще целый нужен, и именно поэтому я вылетаю ночью. Разбужу тебя утром страстным поцелуем. - Ну уж нет, я приеду в аэропорт. Как давно ты, кстати, занимался сексом на автостоянке? Антона приводил в дикий экстаз их флирт на расстоянии: Арсу с его голосом можно было смело зарабатывать на сексе по телефону. - Ммм… Так давно, что пора бы освежить воспоминания… Прямо сейчас Антон готов был отдать все, лишь бы просто его увидеть. Хмурым, измотанным, с залегшей складкой между бровей – любым. Тревога не покидала последние несколько часов, настойчивым зверем скребясь изнутри, и от отсутствия информации легче не становилось. Он прошел к стойке, чтобы поинтересоваться о причине задержки, на что девушка, нацепив дежурную улыбку, лишь виновато захлопала глазами: - Метеоусловия. Больше ничего вам сказать не могу. Выцепив взглядом одно из пустых сидений поодаль от других ожидавших, он быстрым шагом добрался до него и сел. В какой-то момент глаза начали закрываться, и он даже успел немного прикорнуть, пока обеспокоенный женский голос сзади не привлек его внимание: - А что значит, если название рейса исчезло? Антон сначала подумал, что ему это приснилось, и разлепив веки, повернулся туда, куда смотрел до этого больше часа. Никакой информации о самолете на табло действительно больше не было. Люди подорвались с мест, спеша оккупировать стойку регистрации. Что-то кричали, размахивали руками, но Антон уже не мог разобрать и слова. Он медленно слез с сиденья, осел на пол, так и не отведя взгляда от электронного табло. Надежда о технической ошибке все еще теплилась в нем, пока внутренний голос, ставший вдруг до омерзения тонким и противным, твердил иное. Может, он пересмотрел фильмов-катастроф, но такие ситуации зачастую оканчивались одинаково…