Рассыпаясь на куски

Стрелки часов уже давно перешагнули за семь на циферблате. Утро понемногу прогоняло ночь, проясняя и окрашивая небо в более светлые тона. На улице висела звенящая тишина и даже море глухо перебирало волны, бьющиеся об бетон главной площади и деревянные балки мостиков порта Ли Юэ, разъедая их солью. Ночь была не спокойной. Гроза и дикая буря содрогали землю. Сильный ветер и тяжёлый ливень разогнал людей по домам, и даже бывалые моряки не посмели противостоять непогоде, укрывшись в комнатах гостиниц, оставляя корабли на произвол судьбы. Также не спокойно было и Джун Ли. Он знал, что значила эта буря, а потому сильно беспокоился за Сяо. Он смотрел в тёмное угрожающее небо, вспышки молнии говорили о каждом демоне побеждённом Яксой. Поймавший себя на мысли, что переживания могут только разозлить итак измученного юношу, Джун Ли решил придаться ко сну. Начинало светать. На подоконник ступила нога с сапога, которой стекала тёмная жидкость. Внутрь комнаты подул ветер, зашевеливший шторы кремового цвета. Затем как можно тише, осторожно ступила вторая на дорогой паркет, оставляя чёрные следы. Яксу было плевать, сколько моры стоит эта комната, что он смеет пачкать всё вокруг кровью врагов смешанную со своей. Тяжело дыша, держась за стену, он шёл в комнату хозяина, чтобы доложить о проделанной работе, пока последние силы не покинули тело. Спустя ночь бессонных сражений измученному Сяо было тяжело даже глазом моргнуть, но сражаться до потери пульса за того, кто дал ему жизнь, биться днями, ночами, неделями и даже тысячелетиями ради минуты отдыха рядом с Владыкой, было его долгом. Наконец, Сяо увидел в конце тёмного коридора приоткрытую дверь в спальню хозяина. Медленно подойдя, взялся за ручку. Сглотнув слюну, он толкнул дверь. Яркий луч света больно ударил по глазам, заставив того прищуриться. А затем перед ним предстал спящий Джун Ли, раскинувшийся на белоснежных простынях. Его оголённая грудь спокойно поднималась и опускалась, напоминая волны в порту, волосы, не завязанные в хвост, рассыпаны по подушке. Ещё никогда Якса не был удостоен чести видеть спящего хозяина. Внутри него бушевала буря эмоций, такая же, как ночью. Его одолевали чувство страха, щекочущего внутри, волнение, даже какая-то радость и удовлетворение, будто ребёнок получил долгожданную конфету. Эти чувства чужды юноше, преступление, он не должен всё это чувствовать, но стоит заворожённый данной картиной и обескураженный, не зная как поступить. Разбудить Архонта, то есть нарушить его священный сон, чего Сяо не сделал бы никогда в жизни. Он боялся получить немилость любимого бога, это было сравнимо со смертью. Но стоять и ждать, когда Владыка проснётся, тоже было бы глупостью. Ноги резко подкосились, но парень успел ухватиться за дверной косяк, чтобы с грохотом не упасть на пол. Изо рта вырывается пара капель крови и тихий еле слышный стон. Силы кончаются. Он с трудом встаёт и идёт к постели. Раны ноют, кровоточат, каждый шаг отзывается нестерпимой болью в теле, затмевая рассудок. Он просто хочет лечь, хотя бы около кровати, посидеть рядом с горячо любимым Рекс Ляписом. Когда представится такая возможность в следующий раз? Нужно поддаться чувствам. «Нет!» - как молотом по голове ударяет мысль. Это безумие. «Так нельзя! Я не достоин!» - внутри разгорался неистовый пожар противоречий. Лежать слуге и его хозяину в одной постели недопустимо. Закусив губу до привкуса железа, осторожно ложится на самый край кровати. От распахнутых окон повеяло холодным ветерком, что заставило Сяо поёжиться и пробежать волну мурашек по его бледной коже. Раны уже не ныли, а просто местами покалывали. Юноша болезненно зажмурится и тут же сознание покинуло его. На белых простынях застывала густая, бурая кровь и он, конечно же, будет неистово молить о пощаде дорогого хозяина за испорченное постельное белье, но это будет позже, а пока изнеможённый парнишка придался ко сну рядом с тем, с кем считал себя в безопасности.