Плененный лунным светом

Старейшина Илина — великий и ужасный алхимик, человек, возвращающий к жизни и поглощающий души. У него сделка с самим Сатаной. Старейшина Илина содомит, развратник и страшный кровопийца. — Лань Чжань! Лань Чжань! Из лаборатории раздался взрыв, а затем послышались жалобные крики окружающих ее людей. От звука завибрировали окна и затряслись стены. Лань Сичэнь тихо вздохнул, сидя у себя в кабинете. Он поднял взгляд на брата, скидывая с носа очки. — Разберусь, — коротко кивнул Лань Чжань и в мгновение исчез. В коридоре стоял дым. Молодняк разбежался в стороны, с ужасом взирая на огонь. Вампиры его совсем не любили. Лань Чжань тоже вздохнул, прислушался. Вэй Ин в лаборатории матерился себе под нос и искал огнетушитель. Судя по довольным возгласам, Вэй Ин все-таки нашел его как раз тогда, когда Лань Чжань подошел. Послышалось шипение огнетушителя, но Вэй Ин не переставал ругаться и с кем-то громко спорил. Пытался успокоить кого-то? Лань Ванцзы разогнал толпу одним своим взглядом. Он помнил, что Вэй Ин сегодня колдовал над новым артефактом, но не понимал, откуда мог взяться огонь. Взрывы появлялись из-за ударившей в какие-либо препятствия волны энергии, что случалось довольно часто, но огонь был в новинку. Огонь пугал, но Лань Ванцзы слышал звонкий голос Вэй Ина, поэтому был относительно спокоен. Когда все расступились, Лань Ванцзы вошел в лабораторию, прикрывая за собой дверь. Вытяжка громко жужжала, так что они не должны были задохнуться. Никому не стоило видеть то, что происходило внутри, что бы там ни было. Лань Чжань переживал и не хотел, чтобы его волнение оказалось оправдано. — Лань Чжань! — снова позвал Вэй Ин. Было сложно разглядеть какие-либо детали в такой обстановке — дым по-прежнему валил густой. Но фигуру Вэй Ина Лань Чжань обнаружил без труда, направился к нему широким быстрым шагом и поспешил проверить, все ли в порядке. Волосы Вэй Ина спутались и торчали в разные стороны. Было достаточно принюхаться, чтобы почувствовать слабый запах крови. — Вэй Ин, — позвал его Лань Чжань, поймал за руки и притянул к себе. Он не был сильно ранен — просто пара царапин на руках. Лань Чжань поспешил зализать их, чтобы те быстрее затянулись. На Вэй Ине все заживало быстро, но не так как на вампирах, а Лань Чжань не хотел, чтобы он чем-то заразился и заболел. Лань Чжаня пугала сама вероятность подобного. — Лань Чжань, — тихо, почти жалобно позвал Вэй Ин, прижался к груди Лань Ванцзы и вздрогнул. Он не плакал очень давно и никогда не стеснялся своих слез. Его раздражало бессилие. Вэй Ин не любил свои слабости, прятал лицо, едва его глаза начинало щипать. Лань Чжань в такие моменты мог лишь мягко гладить его волосы, молча успокаивая. Вэй Ин как-то раз сказал, что все его тревоги исчезают, стоит его Лань Чжаню оказаться рядом. Лань Чжань чувствовал то же самое. — У меня не получается! Ничего не получается! Вэй Ин занес руку — чисто на эмоциях, — но не ударил, мягко положил ее на грудь Лань Чжаня, стиснул одежду, крепче вжимаясь лицом в грудь. Лань Чжань гладил его по спине, смял плечи, касаясь губами уха. Лучше бы ударил — так хотя бы могло полегчать. Лань Чжань был крепким настолько, насколько позволяло тело вампира, поэтому стерпел бы любой удар. Но его сердце изнывало от боли. Вэй Ин тихо всхлипнул и застыл каменной статуей, боясь издать лишний звук. Дым сошел, и теперь можно было разглядеть творящийся вокруг хаос. На столе лежал мертвый кролик. Лань Чжань принюхался — тот умер от старости. Осознание происходящего накрыло болезненно и почти подкосило ноги. Лань Чжань крепче прижал Вэй Ина к себе и тут же ощутил, как того трясет. — Вэй Ин, — позвал он, — не надо… Вэй Ин. Правилами Гусу Лань было запрещено обращать смертных. Существовал ряд исключений, но тогда требовалось разрешение старейшин. Вэй Усяня считали мимолетным увлечением Ванцзы, и Лань Чжаню было все равно. Вэй Ина принимал его брат. Вэй Ин не старел, и им незачем было просить позволения обратить его. Он жил рядом с Лань Чжанем, улыбался ему каждый день, и это было важнее чужого одобрения. Будучи талантливым алхимиком, Вэй Ин сыскал славу. Некоторые кланы вампиров приглашали его обучать их. Старейшину Илина боялись и уважали. Лань Чжань просто любил его и был счастлив рядом с ним. Их отношениям не мешали никакие запреты, и Вэй Ин принял его таким, каким он был. Но то, что Вэй Усянь не старел, не означало, что он бессмертен. Лань Чжань зажмурился от ноющей боли. Казалось, в его грудь вонзили острый серебряный клинок и без конца поворачивали. Вэй Ин все-таки старел, но это не было заметно за десять-пятнадцать лет. Лань Чжань до последнего не хотел этого признавать. Вэй Ин, осознав всю правду, сразу же отправился в лабораторию. Он много читал и путешествовал. Он пропадал в своих опытах, иногда пугая всех вокруг. Что Старейшина Илина делал в своей лаборатории? Говорил, что он решил научиться поднимать мертвых из могил. Некоторые считали, что Старейшина Илина хочет изобрести лекарство от вампиризма для своего мужа. Лань Чжань слышал, что Старейшина Илина собирается стать самим Дьяволом. — Вэй Ин, — мягко позвал он, не переставая гладить его. Вэй Ин затих, засопел, но продолжал цепляться за одежду Лань Чжаня. — Я состарюсь и умру, — прошептал он, но Лань Чжань все отлично услышал и прикрыл глаза, словно так он мог спрятаться от правды. Вэй Ин обожал солнце. Он весь сиял, когда улыбался, и Лань Чжань не понимал, за что ему такое счастье. Его не волновало, что Вэй Ин мог измениться внешне. Пугала смерть. Лань Чжань часто сталкивался со смертью, и не боялся ее, но Вэй Ин всегда был теплым и таким активным. Он был живым. — Есть другие способы, — напомнил Лань Чжань. — Способ. Вэй Ин долго молчал. Он снова всхлипнул и потер нос рукавом, как ребенок. Великий и ужасный Старейшина Илина… Вэй Ин поднял голову. Его глаза и щеки были мокрыми, и Лань Чжань не удержался, смахивая влагу пальцами. Глаза Вэй Ина покраснели, и Лань Чжань просто поцеловал их, крепче прижимая его к себе. Его губы защекотали волосы и шею Вэй Ина, коснулись пульса. — Я готов сделать это, если ты позволишь. — Твой дядя… Лань Чжань зарычал и оторвал его от своей груди, схватив за голову. Вэй Ин уже не рыдал, успокоившись, но продолжал дуть губы и отводить взгляд. Он выглядел таким милым, если не думать о причинах его истерики. На исследования и опыты ушло больше двадцати лет. — Мой дядя с радостью позволит обратить тебя, если ты закроешь лабораторию, — решил Лань Чжань. Вэй Ин смотрел на него, хлопая влажными ресницами, и рассмеялся. Лань Чжань поспешил накрыть его рот своим, крепко сжимая щеки. Вэй Ин вмиг успокоился и обнял его, притягивая к себе за плечи, охотно отвечал. Его температура стремительно поднималась — он всегда легко переключался. Лань Чжань смог вздохнуть спокойно, но останавливаться не собирался. Взрыв поднял шум в доме, но в лаборатории его почти не было слышно. В этих комнатах стоял барьер на случай, если Вэй Ин увлечется опытами, а Лань Чжань — Вэй Ином. Нужно было отвлечься от неприятных мыслей, поэтому Лань Чжань решил целовать Вэй Ина до тех пор, пока они оба не потеряют рассудок. Его рука заскользила по телу Вэй Ина, опустилась на бедра, пока вторая гладила волосы. Губы вновь оказались на шее — там, где дрожью ощущалась чужая жизнь. — Я сделаю это, — шепнул Лань Чжань. — Не сейчас, но сделаю. Он прокусил кожу, но немного в другом месте, слизал терпкие капли и снова запечатал рану. Вэй Ин выгнулся в его руках и высоко застонал. — Ладно, — кивнул он, усмехнувшись, — но лабораторию я не закрою. Лань Чжань выпрямился, взглянул в его глаза. Там больше не было той боли. Вернулось веселье, но покрасневшие глаза напоминали о множестве бессонных ночей и бессилии. Лань Чжань успел соскучиться.