Обрывки Страниц.

Тихое шипение и сухой треск танцующего пламени факелов мог бы поприветствовать всякого входящего в Родовой Курган. Искры, рассыпаемые язычками огня, бросающими сумрачные тени на выложенные из камней стены лабиринта подсвечивали пустые глазницы черепов, насаженных на шесты. Словно лики чудовищ они безмолвно наблюдали за хозяином мрачного логова – древним шаманом, коротающим свой долгий век в обители духов предков и бестелесных призраков. Чёрная плоть улитки лоснилась от покрывающей кожу слизи, верный посох лежал рядом со скрюченным телом одетого в причудливый колпак отшельника. Шаман поднял округлую, словно плод голову и в сумраке пещеры блеснуло два заполненных душами глаза. - О-хо-хо. Безумно рассмеялся маг, вставая с насиженного места, и подбирая посох. Ожерелье из черепов на шее вспыхнуло огоньками энергии, когда скользкие пальцы кудесника сомкнулись на жезле. - Духи предков шепчут мне, что сегодня произойдёт нечто занятное - хихикнул Улитка, вглядываясь во мрак извилистых туннелей – Интересно, что же развеет уныние моей скучной жизни? До ушей донёсся шорох и лёгкий перестук осыпающихся камней. Отшельник знал, что это шумят бальдры, спасающиеся от чудовища, поселившегося в здешних местах не так давно. Вдалеке блеснули два оранжевых огонька, стремительно приближающихся к убежищу шамана. Вскоре они превратились в небольшого панцирного жука, туго свернувшегося в клубок. - Это может плохо кончиться – озабоченно пробормотал Улитка – Они так надоедливы, и безумны…. Тем временем бальдр остановился, развернувшись и вцепляясь в землю коготками лапок. Залитые чумой глаза дикого зверя сфокусировались на застывшем в оборонительной стойке шамане. Щёлкнув челюстями, жук подпрыгнул, на ходу сворачиваясь в бронированный шар. В тот же миг чародей взмахнул посохом, мгновенно начертив в воздухе сложный узор - белое пламя душ разорвало воздух, ударив безумного зверя, и его опалённое, безжизненное тело упало наземь скорбно, дымясь. Улитка смерил труп врага пустым взглядом ничего не выражавших белых глаз. Это не первый и явно не последний бальдр врывающийся в его убежище и находящий здесь смерть. С тех пор как зверь когда то прирученный им обезумел от Чумы, они бесконтрольно плодятся, наводняя Курган своим суетным присутствием. Раздражает! Шаман подошёл к остывающему телу и направил на него посох – из глазниц черепа вырвалась тугая струя магического пламени, испепеляющего панцирь в лёгкий, воздушный прах. - Я не могу позволить тебе гнить здесь - небрежным взмахом посоха Улитка развеял духовное пламя – Иначе, усыпальница предков будет осквернена. Лёгкий порыв развеял бренные останки зверя, унеся их прочь. Маг устало вздохнул, лениво проследив за полётом тающего в воздухе праха. Внезапно своды пещеры дрогнули, с потолка начали осыпаться каменные обломки. - Сегодня он чрезмерно буен – недовольно проворчал Шаман, повернувшись к выходу из грота – Кто-то всё же решился бросить вызов Самозванцу, и разгневал его? Стены зала потряс чудовищной силы удар. Затем ещё один. Бальдры в туннеле шумели и безостановочно колотили в глухие стены, отскакивая словно мячи. Какофония сражения, разгоревшегося ярусом выше, отдавалась даже здесь и тревожила Улитку, тщетно пытавшегося сосредоточиться на разговоре с духами. В один момент он раздражённо поднялся с каменного постамента для медитаций, и сипло выдохнув сжатый воздух из лёгких, взмахнул посохом. Хлопок духовной энергии взорвался в центре зала, ещё больше напугав носящихся по коридорам бальдров. Один из них по ошибке залетел в храм и был встречен страшным ударом боевого заклятья, разделив тем самым участь побывавшего здесь ранее собрата. Выпустив пар, Шаман вернулся на постамент и снова попытался погрузиться в бездну сознания, где обитают духи, но очередной гул от удара вновь отвлёк его. - Кто же обладает столь великой мощью, дабы противостоять Самозванцу? Улитка криво улыбнулся, поняв, что в ближайшее время медитация не состоится. Он прислушался - сверхъестественные чувства улавливали малейшие звуки и вибрации, просачивающиеся сквозь толщу пород. Закованный в сталь опарыш неистовствовал, пытаясь сокрушить кого то легкого, но могущественного. Их оружия сталкивались в смертельной пляске. - Падет ли он сегодня? – Шаман снова улыбнулся, чувствуя некий азарт, разгорающийся в сердце – Или же вновь сокрушит несогласного с его правлением? Отшельник знал многое. Он лично видел воцарение смекалистой личинки, похитившей чужой доспех и оружие. Заполучив могущество, вор объявил себя правителем и разгромил тех немногих, кто ещё сохранил разум и волю противостоять тирану. Шаман воспринял это с философским спокойствием – фактически для него немногое изменилось. Лишь иногда буйство опьянённого властью и силой Лживого рыцаря мешало внимать гласу духов, но с этим можно было смириться. Не убивать же его только за шум. Воздух прорезал треск разрубаемого металла и предсмертный хрип. - О-хо-хо! Вот и конец тебе, Самозванец. Подземелье дрогнуло, когда массивный железный панцирь рухнул на каменную твердь. Владычество Ложного Рыцаря окончилось. А чуткие уши Шамана уловили лёгкие, почти невесомые шаги победителя, направляющиеся к нему. - Надо бы поприветствовать гостя – вздохнул маг, поднимаясь и чувствуя, как болят затёкшие мышцы – И кажется, я нашёл смельчака, что избавит меня от проблем. Белые кости скамейки, что он соорудил из останков древних, и высушенных жил тускло блеснули, когда чародей молчаливо застыл в ожидании. Вскоре к треску факелов добавился хруст черепов, а в воротах Храма застыла низкорослая фигура. Сделав шаг, она преобразилась в странного вида жучка. Тяжёлая, девственно белая голова, увенчанная раздвоенными рожками, крепилась к тщедушному телу, закутанному в грязный, сотканный из вытянутых лоскутов плащ. У него не было ни рта, ни носа, лишь два пустых, бездонно чёрных провала в черепе. Загляну в них, Улитка содрогнулся от давящего взгляда этого Создания, казалось заглядывающего в самую суть души. От него исходила аура силы и беспощадной, слепой целеустремлённости. Собравшись с силами, Улитка всё же решил начать разговор. - Охо! Кто это вышел из тьмы? Выглядишь мрачно! Странное, пустое лицо, да ещё и оружие. Опасно выглядит. Пришелец схватился за гвоздь, до этого мирно покоящийся в перевязи за спиной. Острый взгляд Шамана приметил ветхость и изношенность оружия. И с ним-то он смог прикончить Самозванца? - Что-то важное привело тебя сюда, в эти мёртвые руины Халлоунеста, однако я не буду спрашивать что именно. Быть может, ты нашёл меня, потому, что тебе нужна моя помощь. Бесполезно спрашивать, что либо, у лишённого рта и голоса. Удивительно, что, представители его рода ещё сохранились. Пустые чудовища, сотворённые древней магией. Куда более могущественной, чем та, коей владеют Улитки. С таким нужно быть осторожней. - Ни слова более друг мой – торжественно провозгласил маг – Я дарую тебе подарок. Маленькое, но скверное заклинание собственного производства. Идеально для столь маленького создания как ты. Охохо! Нужно использовать момент и его руками убить Зверя. Но с таким гвоздём панцирь древнего бальдра не пробить. Придется наделить пришельца тайной силой Душ, хотя кто знает, сколько бед он натворит с её помощью? Воин успокоился, и выщербленное годами лезвие гвоздя вернулось в перевязь. Шаман крутанул посохом, направляя в него податливую мощь энергии Душ, придавая ей заранее спланированную, и лично изобретённую форму. Воздух полыхнул слепящим светом и перед безразличным взглядом Рыцаря повис белый сгусток магии. Он прикоснулся к нему черной, как смола лапкой, будто проверяя, а затем лёгким прыжком сиганул в квинтэссенцию чар. И упал без сознания, не выдержав мощи Душ. - О-хо-хо – хихикнул Улитка, оттаскивая лежащего пластом рыцаря в сторону, и опуская костяную решётку – За всё надо платить маленькое страшное творение. И ты должен мне всего лишь одну, маааленькую услугу. Закончив, он расслаблено присел на хрустящую от слоя черепов землю и прикрыл глаза, отдаваясь лёгкой дремоте. Его разбудили отчётливый хруст, а затем пронзительный звон металла о кость – проснувшись, он увидел вышедшего из обморока пришельца, требовательно бьющего гвоздём о решётку. Чёрные глазницы белого черепа смотрели всё также безразлично и невозмутимо. По-видимому, он в принципе не владел какой-либо мимикой. - Охо? Ты, наконец-то проснулся маленькое бледное создание! Извини, я должен был предупредить тебя о мощи заклинания. Засмотрелся на твой сон и, судя по всему, сам заснул. Охохохо! Путь Шамана, это тропа одиночества и отшельничества. Путь разлуки. Лишь удалившись в самые далёкие и уединённые уголки мира, можно было в совершенстве постичь суть духовного мира и овладеть магией. Улитка прожил сверхъестественно долгую жизнь, постигая тайны духовных чар и внимая голосам предков, и всё это время его окружали лишь дикие звери да очень редкие путники. Этот безмолвный странник одержимый таинственным зовом привносил хоть какое-то разнообразие в монотонную, длинную как язык сплетника жизнь. Улитка почувствовал желание подтрунить над ним, попытаться чем-нибудь задеть это невозмутимое, холодно-отрешённое существо. - Раз уж ты проснулся, не мог бы сделать мне одолжение – хитро отвесил маг, расплываясь в малозаметной на слизистой коже улыбке - Конечно не в качестве платы за мой подарок, а просто потому, что мы теперь друзья. Как же волнующе делать грязную работу чужими лапками! Шаман усмехнулся, формулируя просьбу, и в то же время, избегая смотреть в глаза «друга». Каждый раз его пробирал непонятный страх пополам с восхищением и завистью к чужой работе. Ему и за десятилетия не создать что-нибудь хоть немного приближенное к жнецу стоящему перед ним. Беспощадным монстром верным своему господину. Как бы пригодилось подобное умение в его отшельнической жизни! - Видишь ли, ужасный монстр поселился в сердце моего храма, сделав его своим домом. Сколь нагло! Я буду благодарен, если ты осмелишься пробраться туда, и убить его для меня! Лицемерие. Он не сказал, что сам же и принёс его туда в качестве питомца. В роду Шаманов дрессировка бальдров являлась чем-то вроде традиции, и он не стал исключением. Малыш, принесённый им в этот грот, когда он ещё не был Курганом, спустя многие годы повзрослел и стал могучим зверем. Так его и называли – Зверь. Испытывая к нему своеобразную привязанность, Улитка пропустил момент, когда Чума поглотила слабый разум бальдра, сделав его неуправляемым, и даже тогда он не смог поднять оружие на теперь уже бывшего компаньона. Если он и должен умереть, пусть его сразит чужая лапка. - Его панцирь крепок, но с новой силой ты справишься. Удачи друг мой! Охохохохо! Всё так же безмолвно пришелец развернулся и зашагал прочь туда, где свил гнездо Зверь. Улитка проводил его задумчивым взглядом. Хоть он и восхищался совершенством работы и завидовал таланту мастера создавшего Призрака, его вид пробуждал грусть и жалость. Нет собственной души, нет чувств, голоса, свободы. Он заложник собственной цели без права сойти с пути, без права на свободу воли. Сила коей он был наделен, имела высочайшую цену. Можно ли обще считать его подлинно живым? Вдалеке прогремело несколько магических взрывов и хриплый крик умирающего бальдра. Улитка почувствовал, как подкашиваются лапки, но устоял, потопив горе в сердце. Доски, устилающие потолок хрустнули, ломаясь, и перед ним вновь предстал Рыцарь. Немного потрепанный, но всё также холодный. Чутьё Шамана уловило в ауре жнеца огонёк амулета, что когда то был утерян в пещерах. - Ого! Так значит всё кончено. Зверь убит! Сердце вновь сжалось от тоски, но маг сдержал её, не давая слабину. - В любом случае, ты сделал то, что должен был сделать! Прими мою благодарность. Конечно, нам обоим известно, что ты бы не справился без моего заклинания…. Охохо! Отличная слабость – прятать горе от потери за маской весёлой чудаковатости. Сколько ещё он будет играть в этот спектакль с одним актёром? Костяная решётка скрипнула, поднимаясь, и Рыцарь торопливо проскользнул мимо, устремляясь к скамье. - Уверен, ты жаждешь идти дальше. Прощай и не сдавайся! Что бы ты не искал, оно непременно найдёт тебя. Охохохо! Призрак сел на скамью и вытащил из складок плаща тускло блестящий в тусклом свете факелов амулет. Бережно закрепил его на поясе, усеянном столь же мистическими ячейками – на мгновение тело пустого создания дрогнуло, принимая в себя новую силу. Гибкое тело прогнулось, а пустота глазниц поблекла, заполняясь светом. Но это продлилось лишь мгновение – Рыцарь поднялся с лавочки, и зашагал прочь – вскоре Шаман перестал слышать его лёгкий топот. Теперь, оставшись в одиночестве, старый Улитка Шаман мог дать волю скорби, и, подползя к постаменту для медитаций развалился на нём впав в некое подобие грёз. Хоть разум Улиток глух к зову Старого Света они могут грезить, через грёзы сообщаясь с отголосками жизней и душ потомков. Скоро, он вновь наденет маску беспечного чудака, и когда Призрак вновь посетит забытый храм, встретит его с прежней непосредственностью и весельем. Личину, что приросла к душе не так просто снять, да и стоит ли? Ведь порой образ, созданный напоказ, оказывается лучше настоящего.