Как не надо писать предсмертную записку

1. Не пишите предсмертную записку под влиянием момента. Мы часто жалеем о сказанных на эмоциях словах. Подумайте об этом, вряд ли вы хотите, чтобы ваши последние слова в этом мире были чем-то, о чем вы можете пожалеть. Спонтанные идеи не всегда бывают хорошими. Если мысль о том, чтобы вообще оставлять записку или желание дополнить уже написанное послание приходит к вам в самый последний момент, скорее всего, лучше проигнорировать это. Подумайте заранее над тем, о чем и о ком вы хотите упомянуть, позвольте себе сжиться с мысленным черновиком, чтобы не сомневаться в том, что вы точно желаете, чтобы послание дошло до адресата или адресатов.

***

Я занесла руку над пачкой «чокопаев», но, подумав, отдернула ее обратно. Много забавных вещей приходит в голову за неделю до суицида — тогда, когда все уже решено. Не обязательно пить витамины, ограничивать себя в еде, бросать курить, чистить зубы, мыть голову. С другой стороны, вряд ли кто-то будет подбирать за мной такие вещи, как шампунь или зубная паста. Я делала все это по привычке, но, думаю, если бы паста кончилась, я не покупала бы новую, а обошлась бы жуйками. Пустая трата денег. Например, «чокопаи». Я их люблю, но ем редко, и шестнадцать штук точно доесть до смерти не успею. С другой стороны, пачек на двенадцать или шесть в магазине не было, а брать поштучно… дороже. Все равно ведь что-то царапало изнутри каждый раз, когда я шла в магазин и в голову приходило что-то вроде «сейчас не хочу, но может потом», и следующим же вагончиком шла мысль «не будет никакого «потом» у меня». То ли жадность, то ли студенческая привычка экономить, то ли базовый инстинкт аборигена капиталистической России начала двадцать первого века — «денег нет, но вы держитесь». Еще одна деталь: в метро, на лестничной площадке, куда я выходила курить, да даже в том самом типовом сетевом супермаркете, где я стояла и выбирала себе «чокопаи», в голове нет-нет до прокручивались слова предсмертной записки. Я не стану ее писать. В мире нет ничего более жалкого, чем предсмертная записка. Такой вот парадокс: люди пишут записки, потому что хотят, чтобы о них думали хорошо хотя бы после смерти, а я не собиралась ее писать, лишь бы обо мне не подумали плохо. Но все равно думала об этом. Думала как начну — перебирала варианты, и все они были такими тошнотворно-банальными. Это еще одна из причин. Не хотелось погибать с мыслью, что единственное, что останется от меня — это пошлое, как потрепанный котенок на улице, «дорогие мои друзья и родные, простите, но я больше не могу терпеть, завещаю вам себя не винить, решение только мое». Все равно ведь напридумывают себе причин, я этих людей знаю. Я даже подумывала составить статью-инструкцию для людей на грани отчаяния. Советы от противного. «Как не надо писать предсмертную записку». А потом подумала, что, учитывая дату публикации, эта статья сама будет выглядеть, как предсмертная записка. Ну… оригинальная хотя бы. Да и публиковать все равно было негде, даже страницу вконтактике я уже полтора года как снесла. В очереди на кассе прямо передо мной обнаружилась моя бывшая одноклассница, и настроение тут же стало поганым каким-то. Наверное, Таньке было бы обидно узнать, что человеку, который планирует умереть через пятеро суток, вид ее распрекрасной мордашки может испортить настроение. Мои надежды на то, что маска на лице поможет и меня не узнают, провалились. А жаль. Пару раз при встречах с другими старыми знакомыми, маска отлично помогала остаться неузнанной (ну или была отличным предлогом, чтобы притвориться, что мы друг друга не узнали). Хоть за что-то спасибо долбанной «короне»! Жаль, с Таней не прокатило. Поздоровались. Поболтали. Наврала с три короба про то, что работаю по специальности, думаю поступать в магистратуру, с молодым человеком встречаюсь и регулярно трахаюсь-тибидохаюсь. Все равно мне это вранье боком не выйдет: вряд ли правда вскроется до того, как вскроюсь я. Ахах, каламбурчик. По-настоящему я собиралась отравиться, а не вскрываться. Танька рассказала, что у нее есть дочь трехлетняя, попыталась уговорить подписаться на ее инстаграм (она как-то через него зарабатывает, я не вникала), извинилась, что не позвала на свадьбу. А мне будто бы нужно это было. Все это. Работа, отношения, секс, хобби. Прозвучит банально, но из песни слов не выкинешь: ничего из того, что людям вроде как должно нравится, не приносило мне никакого удовольствия. «Обычного человеческого счастья» не хотелось. Хотелось перестать думать, перестать чувствовать, выключить свет и сидеть на полу с бутылкой самбуки под Земфиру и плакать. Проблема в том, что я уже полгода не плакала — какой-то плакательный механизм внутри сломался и все слезы оставались внутри, я в них чуть ли не захлебывалась. Еще вариант был пересматривать старые сериалы. От «Папиных дочек» до «Шерлока» (который «старым» был весьма условно в 2021ом-то, просто ассоциировался у меня с определенным периодом жизни, который ушел безвозвратно). Сейчас я как раз была в начале второго сезона «Чародеек», любимого мультика детства. С Танькой попрощались и я сделала крюк, хотелось пройтись подольше, чтобы чуть-чуть проветрить голову от этого разговора. А потом включилась мышечная память и я вдруг осознала себя на три квартала севернее своей теперешней квартиры (в наследство досталась от деда, который пять лет назад умер) прямо у дверей родной двадцатиэтажки, где прошло мое беззаботное детство, проблемные школьные годы, и два года запоя, которые по идее были моей проваленной попыткой учиться в универе. Когда я в дедову квартиру переехала, родители решили, что я уже достаточно самостоятельная и сменяли свою на какую-то в Краснодаре. Им хотелось к морю. Звали с собой, я отказалась, только вот обещала приезжать время от времени. Последний раз у них полгода назад была, уже начали заваливать звонками и сообщениями — «приезжай, соскучились». А я отвечала: «через месяц, как раз потеплеет, хоть купальник выгуляю ;)». Я тогда уже знала, что умру, это было шесть дней назад. За одиннадцать дней до запланированной даты, то бишь. Да и купальника у меня нету — мне с таким количеством шрамов и ожогов на коже купальники вообще носить нельзя, людей пугать буду. Я еще помнила код от подъезда, который не менялся на моей памяти никогда, и, повтыкав на кнопки с минуту, зачем-то его вбила. Ах, чтоб его. Все-таки поменяли. Или моя память дает сбои, что тоже возможно. Дверь пискнула и открылась, выпуская наружу незнакомого мужчину, который меланхолично пропустил меня внутрь. А я не знала, зачем вообще сюда пришла — но поблагодарила его кивком и вошла. Доехала на лифте до пятнадцатого, села на лестницу, напротив окна — я так делала, когда школу прогуливала, сидела вот так вот часами и смотрела наружу. Лишь бы никто не вышел покурить на общий балкон: вся магия момента разрушится. Может, со мной что-то не так, раз я вижу в этом магию. Хотя… со мной точно что-то не так. Рядом на лестнице лежал пакет из супермаркета, с пачкой сырных чипсов, наггетсами по акции, самбукой и пятью чокопаями. Я хлопнула ладонью по карману куртки — сигарет не было. Видимо, забыла их взять перед выходом. Поерзав на холодной ступеньке, я задумалась о том, какая же скучная и предсказуемая у меня жизнь. Одна и та же дрянь, изо дня в день, и выхода ни-ка-ко-го. Даже самоубийство спланировала… и оно теперь приобрело пресный вкус какого-то тупого запланированного мероприятия — как диета там, или пробежки по утрам. Типическое «начну с понедельника», с первого числа, с нового года. Я скосила взгляд на пакет, немного посомневалась, а потом вытащила оттуда самбуку, открыла и сделала большой, насколько могу, глоток из горла. Я только-только чуть меньше месяца бросила пить Анафранил, антидепрессант такой, который с алкоголем нельзя, и теперь уже почти жалела, что на запой сама себе в своих планах почти времени не оставила. Может быть, ну его, этот план? Хотя откладывать… как-то не по понятиям это. А если ускорить? Я сделала еще глоточек поменьше и уставилась на темнеющее за окошком балконной двери небо. В принципе, мне тут уже особо и нечего делать. Что я изменю? Я вышла на балкон и перегнулась через перила. Неплохая точка падения: да, земля, не асфальт, но почти нет растений, и на вид приземление должно было выйти вполне твердым. К тому же участочек той самой земли был огорожен невысокой металлической решеткой, если повезет, можно насадиться на нее, это же точно насмерть должно выйти. Назовите меня параноиком, но я постоянно опасалась того, что каким-то образом переживу попытку. Мне бы поразмышлять над этой спонтанной идеей, пожалеть хотя бы свои бедные чокопаи, которые достанутся теперь непонятно кому, но размышлять мне сейчас хотелось меньше всего. Я, честно говоря, так устала думать, вообще о чем угодно. Перед тем, как залезть реально спрыгнуть я все-таки не удержалась и сходила на лестничную клетку за самбукой и чокопаем. Достав из кармана телефон, я поклацала ноготками по экрану и включила песню «камон» из нового альбома Земфиры. Три минуты двадцать семь секунд я просто наслаждалась неповторимостью момента, а потом, когда песня сменилась следующей за ней в плейлисте «Сегодня» Fleur, я решилась и, подтянувшись на руках, перекинула ноги наружу. Вышло немного неловко, ну да ладно. «Больше не будет больно и плохо, Сегодня не кончится никогда», — пропел динамик, и я оттолкнулась пятками от стены.