can't.

Весь оставшийся день Армин просидел на старой шершавой лавочке у двери с табличкой « ОРиИТ* ». Он сильно изнервничался, много раз перезванивал Эрену, который в это время тоже не мог отойти от лёгкого шока, из-за увиденного в квартире Кирштейнов. И лишь молчал в трубку, когда Арлерт, крича, был на грани очередной истерики. Но, спустя несколько часов, терапевты всё же выкатили переноску с лежащим Жаном, одетым в медицинскую голубую сорочку и с прочно обвязанными бинтами на повреждённых местах. Арлерт тут же было кинулся на парня, как главный по отделению схватил его за плечо и строго попросил успокоиться, а так же чуть позже пройти в новую палату, отведённую для Кирштейна. Как только врачи переместили Жана в отдельное помещение, Армину дали пройти внутрь и уже « трезво » оценить ситуацию, поговорив со специалистом. В углу комнаты, в кресле, сидела медсестра, проверяющая аппарат, только что подключённый к телу Кирштейна. Вокруг были разные электродиаграммы, приборы для измерения пульса, давления, температуры, счётчик уровня кислорода в крови. — ...Что с ним..? Это... Надолго?... —, Блондин никак не мог подобрать нужных слов, переступая с ноги на ногу в дверях палаты. Он не хотел верить в то, что это может быть не просто « Надолго », но и « Навсегда »... — В данное время он находится в состоянии комы. Невозможно определить точно, когда он выйдет из неё и выйдет ли вообще. Раны были довольно глубокие и Мистер Кирштейн... Явно очень быстро потерял сознание от болевого шока и других не мало важных факторов. Но наши технологии всё же способны контролировать его состояние и мы хотя бы одно можем сказать очевидно. Кирштейн ещё жив и шанс того, что он « проснётся » составляет примерно 42%. Арлерт резко склонил голову вниз, его взгляд помрачнел, а дыхание участилось. Это « 42% » прочно засело в его голове. Даже не половина. Он не мог воспринять тот факт, что есть ещё 58% обратного действия. — С вашего позволения, я могла бы оставить вас наедине, поскольку понимаю, как тяжело вам осознавать возможность настолько высокого риска потери близкого человека. —, Девушка встала со стула, поправила свой халат и направилась к выходу. Армин пискнул короткое мрачное « спасибо » и, как только медсестра закрыла за собой стеклянную дверь, подбежал к койке одноклассника. Он приземлился на колени, уткнувшись лбом в мягкую поверхность одеяла, накрывавшее обездвиженное тело Жана, и начал шептать о том, насколько ему больно и ужасно понимать, в какой ситуации находится друг. Насколько ему жаль, что это случилось. Насколько дорог ему Кирштейн. Насколько ему уже не хватает парня и как же он скучает. Не хотелось осознавать, что, возможно, тот их разговор после уроков и шуточное признание Жана это было последнее, что Армин слышал из уст парня. Живого. Он винил только себя и больше никого другого в том, что произошло. Хотелось поменяться местами с Кирштейном, лишь бы он остался в полном порядке, хотя бы физическом. Слёзы невольно лились из глаз ослабшего блондина и он медленно засыпал прямо в таком положении тела, продолжая что-то лепетать, обращаясь к своему другу.