Ноль по Фаренгейту

      Возвращаться в бешеный ритм жизни тяжело. После долгих новогодних праздников голова совершенно отказывается работать и все валится из рук. Мне, как работнику школы и немного учителю, пришлось приехать на день раньше, чтобы успеть подготовить школу к приезду учеников и самому войти в рабочий процесс. Расставаться вновь на долгие дни с Антоном тоже было тяжело. После новогодних праздников и тех дней, что мы провели вместе, я отвёз его обратно домой как раз до приезда родителей и те практически ничего не заметили. Парень часто мне отписывался, говорил, что все хорошо и что отец по горло в работе, поэтому упрёков в свою сторону он не слышит уже давно, что меня радует. Да и в общем с наступлением нового года меня все больше радует, нежели огорчает. В школе как будто революция какая-то произошла и все стали до ужаса приветливыми и добрыми. А может это отпуск так повлиял и когда вернутся дети, все снова станут злыми и раздраженными. Павел Алексеевич вернулся к своей должности, загрузил Стаса работой и ходит теперь по школе, проверяя её подготовку к приезду ребят. — Арсений Сергеевич, — выхватывает меня в коридоре директор и плетется за мной в сторону моего кабинета. — Да, Павел Алексеевич, добрый день, — приветствую я директора. — Добрый, — отвечает он мне, — давайте пройдём в ваш кабинет. Хочу поговорить.       Мы свернули за угол через пару метров и вышли к моему кабинету. Я, удерживая в одной руке документы, открывал второй двери и первым делом пропустил Волю, который по-хозяйски сел на стул перед мои рабочим столом. Быстро запихав бумажки в ящик, я также прошел к столу и сел на свой рабочий стул и настроился слушать директора. — Как праздники прошли? — задает свой вопрос Воля. — Довольно неплохо, — ответил я, — у вас? — Еще лучше, — улыбается тот, — вот, к должности вернули, сейчас все и всех в рабочий режим привожу. — Мда, помотал конечно Марсель нервишки, — тяжело вздохнул я, — я рад, что вы снова у должности. Те недели до каникул казались адом. — Да, Шастун старший умеет сюрпризы делать, — на выдохе отвечает Воля, — я, кстати, по поводу Шастуна и пришел поговорить. — Что-то опять случилось? — запаниковал я, стараясь перебрать в голове все наши диалоги и не вспоминая в них ничего криминального. — Да нет вроде, — мотает головой Воля, — я по другому поводу. Во-первых, его отец опять к нам на день раньше привозит, а во-вторых, я бы лично от вас, Арсений Сергеевич, хотел узнать о том, как обстоят дела с его здоровьем. — Все довольно позитивно, — ответил я, доставая из ящика потертую папку с документами Антона, которые всегда были у меня под рукой, — не скажу, что он полностью здоров, но улучшения есть. Мы иногда переписываемся, я узнаю, как у него дела и мы просто можем поговорить о чем угодно. Он перестал бояться людей, но вот некоторые фобии все-таки остались. Подозреваю, что на фоне таких жутких загонов в течение этих лет, он просто боится пробовать что-то новое. Это в такой ситуации нормально, но все-таки понизить уровень эмоциональности на такие вещи стоит. Этим я и планирую заняться. — Это хорошо…это очень хорошо, — тихо говорит Воля, — тогда встретите его через пару часов у ворот? — Да, конечно, — с радостью соглашаюсь я, — есть ещё какие-то вопросы? — Нет особо, — пожимает плечами Воля, — пойду учителей гонять, а то завтра дети вернуться, а у нас ничего не готово, — договаривает директор и встаёт со стула, прощаясь со мной и выходя из кабинета.       Я успел выдохнуть уже после того, как захлопнулась дверь. В кабинете на какое-то время снова воцарила тишина, но ее тут же нарушил громкий хлопок из соседнего кабинета литературы, где скорее всего перебирали новые книжки. Я немного дернулся, схватился за край стола, но сразу же пришел в себя, резко вспоминая, что после ухода Воли хотел закончить в кабинете пару дел и попросит Антона написать мне, к какому времени он приедет.       Зима в этом году была холодной, а солнце начинало садиться уже в 4 часа дня. За эти пару часов, проведенных в кабинете среди папок и разных бумажек, я успел надышаться пыли и почувствовать ее в своих глазах, так как те начали сильно слезиться. С работой я решил закончить, смотря на время и понимая, что времени почти четыре. За стенами уже никто не шумит, а это значит, что на этаже кроме меня никого нет. Даже отдаленные голоса в коридорах мне лишь казались, потому что все слышимые мной разговоры и голоса были с улицы. Учителя шли с позднего обеда, который я пропустил, хотя в желудке было пусто и его начало сводить от голода.       На столе звонит телефон и я, отряхнувшись от пыли и скинув на диван остатки книг, быстро подошел к нему, принимая звонок от Антона. — Да, Антош, — тихим тембром голоса произнес я, подхватывая пиджак со стула и уходя в сторону выхода из кабинета. — Арс, я почти подъехал, — послышалось в трубке немного сипловатй голос, — ты же встретишь? — Да, конечно встречу! Уже бегу! — более бодро произнес я, вылетая из кабинета, забывая закрыть его на ключ.       В коридорах школы темно и шел я по началу на ощупь, только потом включая фонарик, спускаясь по лестнице вниз. Мои шаги эхом раздавались в узком коридорчике, а свет четко падал в ноги, освещая мне дорогу до центрального холла, где я выключил телефон и спокойно, накинув на себя теплый пиджак, вышел на мороз. Было холодно, щеки сильно защипало, а мышцы ног слегка забились. Я направился по застывшим дорожкам к воротам, заметив, как те издалека открываются и на территорию школы заезжает три черные тонированные машины. Что ж, приехать в школу целым кортежем, это что-то новое. Ну и естественно это странно, что уж говорить о том, что я почувствовал неладное.       Двое охранников тихо стояли около охранной будки, наблюдая за тем, как две черные BMW с одинаковыми номерами встают по бокам черного джипа и тот останавливается. Я стал на тропинке метах в шести от кортежа, ожидая, пока кто-нибудь выйдет, но все было тихо примерно с минуту, но потом двери машин начали открываться и из каждой показалось по два охранника, а из большой наконец-то вышел Антон и его отец. Парень стоял с вниз опущенной головой, лишь единожды посмотрев вперед. Он, кажется, быстро убедился в том, что я пришел и тихо мне кивнул, вновь опуская вниз голову и не реагируя больше ни на что. — Арсений Сергеевич? — послышался грубый голос сбоку и я отвлекся, находя радом с собой одного их охранников. Тот был значительно выше и сильнее меня, а во взгляде его ничего не читалось. Глаза были словно стеклянные. — Да, — кивнул я, поёжась от холода. — Пройдемте к машинам, — мужчина ушел вперед и я двинулся за ним, через пару метров останавливаясь и утыкаясь взглядом в фигуру отца Антона. — Здравствуйте, — поздоровался я с мужчиной, стараясь выдавить из себя всю вежливость, которой только обладал, — привет, Антон, — также добавил я, кивая парню и улавливая его мимолетную улыбку и грустный взгляд. — Здравствуйте, — отвечает мне Шастун старший и протягивает руку для рукопожатия. Я немного теряюсь, но все-таки ее пожимаю, ожидая, что будет дальше, — извините, что вот так вот официально, просто еду на мероприятие. Заодно и сына подвезти решил, — выдает он, и, по ощущениям, делая лишь вид какой-то заинтересованности в своем сыне, — а вы, напомните, психолог? Или учитель Антона? — Психолог, — сухо ответил я, продолжая смотреть на Антона и только изредка переводя взгляд на его отца. — Вадим! — резко выкрикнул мужчина, от чего мы вместе с Антоном дернулись. К Шастуну старшему подошел один из водителей кортежа, отдавая ему какой-то пакет и, откашлявшись, тот продолжил, — Арсений Сергеевич, хотел бы поблагодарить вас! — бодро начал мужчина. — А… За что, если не секрет? — спросил я, посмотрев на Антона, который просто мне кивнул и в очередной раз уткнулся в пол. — Как за что? За профессионализм! Из сына человека наконец-то сделали. А то был овощем каким-то. Только перепираться умел со мной, да истерики закатывать, — пояснил отец, — в общем, это вам небольшая благодарность. Спасибо вам большое! — мужчина протянул мне тяжелый пакет, еще раз протягивая руку, которую я слабо пожал и продолжал также непонимающе смотреть на него и Антона. — Спасибо, конечно, но не стоило наверное, — замялся я, действительно не ожидая такого исхода событий. — Отказы не принимаются, Арсений Сергеевич, — громко высказался мужчина, — принимайте Антона, а я поехал. Еще раз спасибо вам! — Да…эээ…пожалуйста, — все-таки ответил я, до сих пор не понимая, с чего это отец парня стал таким добрым, — Антон, пошли, — подозвал я парня и тот быстро перебежал на мою сторону, становясь рядом. — До свидания, — попрощался со мной Шастун старший, в третий раз за эти 10 минут пожимая мою руку, — пока, Антон, — прощается он с сыном и садится в машину, захлопывая двери.        Машины кортежа завели моторы, и, развернувшись начали выезжать с территории школы. Первые несколько метров мы с Антоном шли молча. Кажется, что мы оба понимали, что к этой ситуации есть довольно много вопросов, но так как здесь все еще была охрана, мы решили начать разговор, когда я завел Антона в блок с комнатами учителей. — Так, Антош, — тихо начал я, закрывая входные двери и, подхватив под локоть парня, повел его в сторону своей комнаты, — ты же понимаешь, что я жду объяснений? — Больше тебе скажу, но я это сейчас и собирался делать, — ответил парень, заходя первым в открытую мной комнату. — Сергей Вячеславович еще не приехал, так что… — не успел я договорить, как холодные и тонкие руки парня обвили мою талию, а красный ледяной нос уткнулся мне в шею, — я тоже скучал, Тош, но давай сначала снимем уличную одежду и обнимай сколько хочешь. — Прости меня, Арс, — тихо пробубнил парень, — просто прости. — Эй, Антон, — я начал тихо гладить парня по затылку, немного ближе прижимая его к себе, — за что простить-то? Ты же ничего не сделал. — Сделал, Арс, поэтому просто прошу понять меня и простить. Я не хотел, — все также тихо говорил Антон, а я не понимал, что вообще такого произошло, если парень вновь чувствует себя виноватым. — Так, хорошо, давай так. Мы сейчас нормально раздеваемся, я приношу тебе чего-нибудь горяченького и ты мне все рассказываешь? Обещаю не злиться. Да и как на тебя злиться вообще можно? У меня сердце разрывать будет, если я тебе плохо сделаю, — начал я успокаивать Антона и тот от меня отстранился. Я попросил сесть его на кровать и дождаться меня, ну или просто оставил его одного на пару минут, чтобы он смог собраться с мыслями. Что он успел уже такого натворить, я даже не догадывался, но сказать, что мне снова стало не по себе, это лучше промолчать.       Комнату я покинул не надолго. Через пять минут я вернулся с двумя стаканами горячего чая и, поставив все на рабочий стол, достал из заначки шоколадные вафли, открывая пачку и выкладывая пару штук на блюдце. Антон аккуратно обвил тонкими пальцами стакан с горячим чаем, немного отпил и тяжело выдохнул, закрывая глаза. — Ну давай, рассказывай, — начал я, садясь на кровать рядом с Антоном. — Обещаешь не ругать? — спрашивает парень, смотря полуприкрытыми глазами куда-то к себе в ноги. — Обещаю, — честно отвечаю я, сжимая руками край покрывала и внимательно рассматривая сидящего передо мной Антона. Я его слишком давно не видел, что уж говорить о том, что слишком давно не целовал и вообще, говорил с ним вот так вот в живую. Но кто же знал, что этот вечер мы проведем не в обнимку и за очередными разговорами ни о чем, а за решением очередных проблем Шастуна младшего. — В общем, Арс…я вчера подписал все бумаги отца… — тихо выпалил парень, начиная жмуриться и жаться к краю кровати, готовясь, кажется, к тому, что я смогу его ударить, но меня хватило лишь на немое возмущение, — Арс, я…я объясню все, правда! Просто выслушай… — Так, стоп, — притормозил я поток не нужных извинений Антона, хватая его за плечи и немного встряхивая, приводя в себя, — давай, вдох-выдох, вдох и выдох. Успокаивайся, хорошо? Я ничего тебе не сделаю, ты же знаешь. Но объяснения услышть все-таки хочется. — Ты правда меня не убьешь за такое? — сглатывая, спросил меня Антон. — Нет, — помотал я головой, а тот немного расслабленно выдохнул, вновь закрыв глаза и потерев переносицу, — ну иди сюда, — я пододвинулся немного ближе, притягивая Антона к себе и складывая голову на свое плечо, — мы ведь даже не обнялись нормально. — Прости, я как-то не подумал, что не стоило с самого начала грузить тебя этим, но…но я хотел, чтобы ты знал, — более спокойно произнес Антон, — потому что мне понадобится твоя помощь. Мне сейчас очень страшно, что из-за моей официальной причастности к бизнесу отца меня могут тоже начать искать. Я хорошая жертва для манипуляций. — Антон, тьфу на тебя! — в шутку ответил я, — жертва для манипуляций он. — Я тут вообще-то не шутки шучу, а проблемы тебе свои высказываю! — нахмурился Антон, — спасибо, что хоть не прибил. — Эй, не злись! — Я не злюсь, — фыркает на меня парень, хмурясь и скрещивая на груди руки. — Ага, вижу я, как ты не злишься, — усмехаюсь я, приближаясь к парню и заглядывая к нему в глаза, наклоняя голову. Тот старается делать вид, что обиделся, но легкая ухмылка и дрогнувшие кончики губ выдали его с поличным. Парень постарался отвернуться, но я вовремя схватил его за побдородок, притягивая к себе и мягко целуя в теплые губы. Тот растаял моментально, расслабляя губы и перекладывая руки мне на плечи и обвивая ими шею, — то есть ты планируешь перейти от разговора вот так вот? — отрываясь от губ, спросил я. — Ты первый начал, — пожал плечами парень, вновь потянувшись ко мне, но я специально увернулся. — А может все-таки поговорим? — вновь предлагаю я. — Дразнишь меня? — хмурится Антон. — Ты вообще-то первый тут панику словил, так что, — напоминаю я ему, — не хочешь рассказать, зачем ты подписал бумаги и что теперь собираешься делать? — спросил я и Антон отстранился, немного гоустнея в глазах и выдыхая, готовясь что-то рассказывать. — Он снова на меня давил, — начал парень, — говорил, мол, подпиши, подпиши, тебе же лучше будет. Ну я и решил, что прежде чем что-либо подпишу, изучу закон. И знаешь, это было лучшим решением за всю мою жизнь. — Ты что-то нашел? — Да, — кивнул парень, — я знаю о том, какими путями отец зарабатывает деньги, помимо официально бизнеса. По достижению 18 лет я официально буду иметь часть активов, так что, мне не составит труда подать на него в суд. Бизнес рухнет, все деньги уйдут мне и матери, а его посадят. — Умно, — выдал я, — а сейчас? — А что сейчас? Сейчас он от меня отстал, а на счет капают неплохие проценты. Если он снова ничего не выдумает, то до апреля все будет тихо. Он вывел часть своей охраны с территории школы, так что, контроль надо мной стал меньше, — договорил Антон и поднял на меня глаза, виновато и смущенно посмотрев. У него определенно есть мозги, а не пуская коробка, как многие о нем отзывались. Ибо просто так все продумать, наверное, не смог бы даже я. — Ты молодец, — похвалил я Антона, вновь притягивая того к себе и обнимая, целуя в русую макушку. Тот немного поёжился и уткнулся носом в мою шею, вновь пустив руки по талии. — Ты же мне поможешь? — бубнит парень, обжигая дыханием кожу моей шеи. — Конечно, — киваю я, — мы выберемся из этого вместе. — Я знаю, Арс, что вместе. Люблю тебя. Очень сильно люблю. — И я тебя тоже люблю, — в ответ говорю я, целуя парня в щеку и чувствуя в ответ легкую и мягкую улыбку, столь редкую для него, но очень важную для меня.