Скрытые достоинства

— Кто нашел тридцать второй вопрос? — Кирилл сосредоточенно шелестит страницами книги, затем подтягивает к себе толстый том Истории философской мысли. Саша бурчит что-то под нос. Антон пожимает плечами, не отрываясь от учебника. Из них четверых он пропустил больше всего, и даже не удосужился в начале семестра взять в библиотеке положенный комплект книг. Денис видит, что его усердие наигранно. Хотя остальные считают, что Антон с головой ушел в учебу, за последние пять минут его ручка ни разу не коснулась бумаги, а то, что он время от времени перелистывает страницы, ничего не означает. Денис знает это наверняка — узкая ступня Антона лежит на его колене. Антон бросает короткий взгляд через стол и улыбается уголком рта. Денис уже пробовал угрожающе хмурить брови, сбрасывать его ногу, отодвигаться, но он не отстает. Чувствует, наверное, что Дениса сдерживает присутствие Кирилла и Сашки. Ступня двигается вверх, скользит вниз, на голую кожу, игриво поддевает край шорт. Какое-то мгновение Дениса больше раздражает такое владение телом, такая плавная уверенность движений, такая умелость — не в первый раз, видать, суч… Он встряхивает головой. Какое ему дело? Похоже, он задел самолюбие малыша. Тот подкатывал в начале семестра, но Денис отмахнулся. Не его тип. Думается, он так и заявил. И ничего с тех пор не изменилось. Разъяренные взгляды пропадают втуне. Не прекращая поглаживать его, Антон смотрит в конспект, постукивая ручкой по столу, затем прижимает округлый железный колпачок к уголку рта, обводит контур нижней губы. Прикусывает ручку зубами. Убирает и облизывается. Проводит еще раз по увлажнившейся, порозовевшей губе, и металлический блеск тускнеет от жаркого дыхания. Денис следит, как колпачок снова исчезает во рту. Антон посасывает его, вбирает глубже, выпускает, слегка прихватывает зубами. А выпустив ручку, трогает кончиком языка уголок рта, будто слизывает что-то... Когда темные ресницы поднимаются, Денис раздувает ноздри, злясь уже на себя: попался! Но Антон заглядывает в лежащую между ними книгу. Денис сглатывает, понимая, что какое-то время дышит слишком громко и слишком часто для того, кто просто занимается в библиотеке. А еще — что эта порноручка в розовых губах и терпеливые, теплые поглаживания все-таки завели его. Денис стискивает угол стола. Сейчас он поднимется и выйдет в туалет. Сейчас… — Можно твой конспект? — спрашивает Антон невинно и сразу тянет его тетрадь к себе и развивает бурную деятельность. Не прекращая, впрочем, поглаживания под столом ни на секунду. Между прочим, единственное их прикрытие — тихий шелест и шорох: оба их одногруппника торопливо выписывают недостающую информацию из солидных томов, которые не дают на руки, а у окна располагается компания девчонок-заучек. Денису остается скрипеть зубами, делая вид, что его увлекла журнальная статья авторства их препода, в которой ссылок больше, чем текста. Антон подсовывает конспект обратно. Денис тупо смотрит на ровные строчки, пока не видит неправильную, поперечную, угловатую запись на полях. «Как давно у тебя не было секса? — читает он. — Ты какой-то вздрюченный». — Отъебись, — говорит Денис одними губами. Антон откидывается на спинку, улыбаясь так довольно, словно получил комплимент. Раздувая ноздри, Денис дергает ногой, сбрасывая его ступню, и расставляет ноги пошире, решив, что Антон побоится зацепить Сашу или сидящего рядом с ним Кирилла. Как бы не так. Антон, вальяжно развалившись на стуле, подтягивает к себе журнал, прикрывается им. Обе его ступни ложатся на бедра Дениса так уверенно, словно он видит сквозь стол. И обе синхронно движутся к паху, слегка усиливая натиск, разгоняя кровь… Массируя висок, Денис заслоняет лицо — он не уверен, что может сейчас сохранять спокойное выражение. Вторая рука ложится на щиколотку Антона, и он с силой стискивает пальцы. — И двадцать шестого у меня нет, — громко заявляет Антон, вырывая у него тетрадь. «Ссышь?» Получив обратно конспект, Денис отвечает еще одним испепеляющим взглядом. — Ты сосешь, чувак, — фыркает Кирилл. — Я уже тридцать четвертый заканчиваю! — Знаю, знаю, — ухмыляется Антон, и снова сует блядскую ручку в рот и играет с ней языком. Денис сжимает его лодыжку. Она неожиданно тонкая, большой и средний пальцы смыкаются кольцом. Удивительно приятное ощущение, и его хочется повторить. Когда-нибудь. Закидывая эту ногу с острой — а иначе и быть не может — коленкой себе на плечо… Попытка отвлечься, уцепившись взглядом за название главы учебника, ни к чему не приводит. Антон кладет свой блокнот рядом с книгой и царапает крупно, но коряво — ему приходится писать буквы вверх головой, чтобы Денис мог прочесть. «Никогда не делал этого раньше?» Кирилл ерзает на стуле и потирает шею, затем обводит взглядом зал, однако Антон успевает перевернуть страницу и продолжает водить ручкой, словно конспектируя ответ на вопрос. Денис выдыхает. Можно почувствовать, как адреналин впрыскивается в кровь. Здание первого корпуса старое и холодное, но кажется, что в последние несколько минут температура резко подскочила. Денис дергает воротник футболки. Он старается дышать глубоко и размеренно, но со ступнями Антона на паху это не так просто. Он дразнит касаниями пальцев, чуть нажимает пяткой, ловит в изгиб подъема. Потирает налившийся кровью, пульсирующий от возбуждения член одной ногой и двумя. Давит и отпускает, словно педаль. Это совсем не так, как если бы он гладил рукой, ладонью, пальцами. Движения, натиск, ритм — все совершенно другое. Незнакомое. Новое… А потом все исчезает. Денис незаметно прикусывает мякоть ладони и пытается сфокусировать взгляд на сидящем напротив мерзавце. Что случилось? Пока он стреляет глазами, пытаясь понять, не засекли ли их, нога Антона ползет выше, к поясу шорт. Он умудряется прочертить большим пальцем по голой коже под майкой — вдоль ремня. Намек ясен. Но Денису вновь хочется его убить. Что теперь? Да, он не может кончить в трусы, но и раздеваться здесь… Антон ловко цепляет пальцами ног его пояс и тянет, намекая, что следует избавиться от мешающих слоев ткани. А затем — подлый, подлый прием — проводит пальцем по молнии. Денис подается вперед. Ему нужен натиск, жар, ритмичное движение. Так нужно, что он забывает обо всем. Их не засекли до сих пор, а значит… Мысль тает в голове, как шарик мороженого на солнцепеке. Денис придвигается к столу, втискиваясь ребрами в край. Бросив ручку, торопливо расстегивает пояс и короткую молнию. Антон громко хмыкает, когда он прижимает его ступню к своему паху. Денису уже наплевать, он весь взмок, кажется даже, что от него должен идти пар. Он снова теребит воротник, чувствуя, как капельки пота стекают по пояснице. В паху тоже мокро — и, в основном, от смазки. Ступни Антона сухие и кажутся прохладными на разгоряченной коже. Они обнимают член, смыкаются, нежно сжимают его — такие же чувствительные и бережные, как ладони. Но все совсем иначе. И движения нельзя назвать деликатными, сила и ритм таковы, что Денис сползает ниже, шире разводя ноги. Антон ускоряет темп, затем вдруг замедляется, и начинает поглаживать его одной ступней, прижимая член к животу — бесконечно длинными, ужасно медленными движениями. Головка члена тычется в жесткие подушечки его согнутых пальцев, чувствительная до боли, но и боль такая, что не хочется останавливаться. Ткань полуспущенных шорт впивается в бедра, столешница в живот, копчик ноет и ноги затекли; Денис чувствует себя прекрасно. Он ерзает на стуле, глотая воздух ртом. Сквозь ресницы видно, что Саша поднимает глаза — возможно, просто в задумчивости, но следует лучше контролировать срывающееся дыхание и непроизвольное вскидывание бедер. С садистскими замашками Антона получается хреново. Денис показывает знаками, что жарко, хватает бутылку воды и делает пару глотков, давясь и обливаясь. — Поднажмем, товарищи, — устало шутит Саша. В данный момент это мечта Дениса, выраженная словами. Антон фыркает. Его ступни снова сжимают член, и на этот раз они чувствуются иначе. Черт знает, как он это делает, но для члена это ощущается ребристой поверхностью. Обалденно. Денис почти до крови прикусывает губу, чтобы не сорваться в стоны. Его рука практически конвульсивно выводит на чистом листе какие-то закорючки — это, наверное, означает «Да, да, охуенно, только не останавливайся», переведенное в язык импульсов. От него ничего не осталось кроме импульсов. Все перестает существовать. Библиотека, люди, правила, мораль, личные ограничения, неудобство — все растворяется в каком-то тумане. Остается только удовольствие, сильно концентрированное удовольствие, и в голове вертится только — «сейчас, сейчас!» Наслаждение пронизывает его, как молния, и оно такое же жгучее. Денис не выдерживает, стонет сквозь зубы, запрокидывая голову. — Так все достало? — сочувственно говорит Кирилл. Его голос будто из бочки доносится. Медленно приходя в себя, Денис вытирает испарину над губой и снова прикладывается к бутылке. Он не смотрит в лицо Антона, заранее представляя на нем торжествующую ухмылочку. Он пялится вниз, на линованное белое пространство, чистое и спокойное, и, застегивая ширинку, благодарит высшие силы за то, что не спалился. Скрипит стул, и Антон выскальзывает из-за стола. Денис ждет немного и тоже поднимается. Догадка верна — когда он на цыпочках выходит из библиотеки, в дальнем конце коридора хлопает дверь в мужской сортир. Денис потягивается, чувствуя приятную усталость, и торопится следом, хотя еще не решил, что будет делать. В туалете занята только одна кабинка. Поднажав плечом, он входит. Тут он тоже не ошибся: Антон не нужду справляет, с таким стояком это попросту невозможно. Дать в глаз? Он явно нарывался, костлявое недоразумение. Денис оглядывает его с ног до головы и хмыкает. Пожалуй, он промахнулся, думая, что у тощего и блеклого Антона нет ни опыта, ни темперамента. — Что ли правду говорят про рыжих… — задумчиво тянет Денис. — Я не рыжий! — оскорбляется Антон, продолжая держать член перед собой, как оружие. Денис и правда ему польстил — так, бледный отсвет рыжины, никакой меди, никакого огня. Но дискуссия — в туалете, с членом наперевес — дурацкая. Денис хлопает дверью кабинки и опускается на колени, прижимая Антона к стене. С остальным можно разобраться потом.