ты уверен?

Стэнли раздражённо вздохнул, наводя прицел на Сенку. Вот он, только на курок нажми и готов. — Последний раз спрашиваю, — Снайдер сощурился, сильнее сжав оружие, — мне убивать пацана? Ксено на той стороне замешкался. Он склонил голову, сверля отчуждённым взглядом пол. Внутри что-то, уже давненько покрытое камнем, дало трещину. Он не мог так просто сказать этого. — Наука элегантна, доктор Сенку, — пробормотал Ксено, перечитывая сообщения мальчишки. Он не видел его лица, не многое о нём знал, да и не собирался как-то выискивать: во-первых, Сенку хорошо защитился, во-вторых, он просто не желал нарушать личные границы юного учёного. Этот мальчик — будущее этого мира. Тот, кто однажды поможет ему перестроить его порядки. Подогнуть систему под себя. — Опять с этим пацаном переписываешься? — Стэнли приобнял его сзади за плечи, ткнувшись подбородком в макушку, — что на этот раз он там написал? — Мы разбирались в проектировании ракеты. И так, немного пообсуждали проблемы насущные. Представляешь, он тоже изучает ту проблему с окаменением птиц. Подумать только, мы в разных концах мира, а занимаемся одним и тем же. Это элегантно, Стэн. Я хочу его себе. — Он тебе не собачка, чтобы ты его просто забрал, — фыркнул Снайдер, закатив глаза и лениво пробегаясь взглядом по сообщению от юноши, — неужели этот мелкий настолько тебя впечатлил? — Да, потому что я был таким же, Стэн. — Ксено. Ты замешкался? — Стэнли сжал губы, нахмурившись, — знаешь ли, люди чаще всего чувствуют, что на них навели оружие, не томи, будь добр. Уингфилд нервно перебирал в голове воспоминания, уже не слушая снайпера. Все мысли были только об одном — Сенку. Его милый юный учёный, стоящий с ним тогда бок о бок. Он уверен, что они думали об одном. Ксено тихо усмехнулся, почувствовав на себе короткий взгляд. Сенку узнал его, конечно. Он бы столько хотел сказать. Хотел бы просто услышать его голос вживую. Хотел бы впитывать в себя черты его лица. Заполнить разум этими умными рубиновыми глазами. И всю ночь провести без сна, мечтая о новой встрече. Мечтая только о нём и ни о ком больше. Элегантный юноша с чистым разумом, открытым для науки, и при этом тяжёлая личность, которая не прогнётся под мнениями общества. Сенку живёт не ради кого-либо определённого. Он живёт наукой, а это уже значит жить ради всех. Ксено понимает, что у мальчика совсем другое представление о мире. Но это только сильнее завораживает. Он хочет устроить битву разумов с этим мальчуганом. Прогнуть его под свои принципы, забрать к себе и не отпускать. Вбить в голову свои идеалы, сделать его идеальным приспешником. Левой рукой. Потому что правая рука — это Стэн. Ксено чувствует одержимость. Как же он хочет крикнуть, чтобы Стэн не стрелял. Чтобы тут же уходил оттуда, или же вышел на переговоры. Как же он хочет вновь увидеть Сенку. Вглядеться в умные глаза и увидеть в них эту элегантность. — Сделай это, — пробормотал он, сжав ладони в кулак. Коготки неприятно царапают через перчатки, заставляя сморщиться, — стреляй, Стэн. Раздаётся выстрел. Ксено нервно снимает наушники и жмурится, быстро считая про себя. Он считает-считает-считает, а перед глазами окровавленное тело, блеклые рубиновые глаза и немой вопрос на губах. Почему, доктор Ксено? — Цель повержена, — раздался холодный голос Стэнли из наушников. Уингфилд опускается на колени, нервно кусая костяшки пальцев. От чего так больно? Почему смерть какого-то мальчишки приносит столько боли? Стэнли возвращается уже под ночь, заходя в их комнату. Ксено лежит в кровати. Позволил себе прервать работу, скинув её на остальных. Ему трудно принять это. Он смотрит в стену уже битый час, прокручивая в голове, словно старую пластинку, воспоминания об этом мальчишке. Вспоминает каждое письмо, которые он однажды распечатал и собрал в огромную папку, храня её как то, куда можно залезть в любое время и перечитать ради вдохновения. Было неприятно осознавать, что от той переписки остались только блеклые воспоминания. — Не спишь? — пробормотал мужчина, скидывая костюм и тихой походкой подкрадываясь к кровати. Ксено молчит. В стене уже дыра от его взгляда, как и в сердце. Он не верит в эти глупые фразы, но теперь это действительно чувствуется так. Он обещал себе не привязываться к людям. Но проиграл два раза. И он боялся получить последствия от этих двух раз сразу. Одно с ним уже происходит. А второй, в лице Стэна, тихо присаживается рядом, и его ладонь, как всегда мертвецки холодная, с чужой кровью на ней, гладит по выступающим рёбрам. Касается плеч, мягко огибает шрамы на ключицах и груди. Стэн смотрит так, как не смотрит на других. Никогда он так не смотрел на кого-либо. Разве что на умирающую мать или своего полудохлого пса. С жалостью, болью, которую пытается разделить на двоих. Но он же не понимает, верно? — Посмотри на меня, — Снайдер мягко поворачивает голову учёного к себе, гладя пальцами по мокрой щеке, — зачем, Ксено? Он издаёт тихий смешок, пытаясь найти в глазах Стэна то, что видел тогда в глазах Сенку. Но видит лишь отражение самого себя. Отчаяние, страх, боль, постепенное смирение и немой вопрос, который никто из них так и не решается обговорить. — Знаешь, — прохрипел мужчина, ложась на спину, чтобы было удобнее смотреть на снайпера, — я так хотел остановить тебя. Но не смог. Он ведь не поможет нам, да? У Сенку ведь другие взгляды, — Ксено отвёл взгляд, чувствуя накатывающую злость из-за этих предательских слёз. Он ненавидит это. Терпеть не может пустые рыдания. Его тянет к мальчишке. Внутри желание сорваться и прибежать к ним на этот чёртов корабль. Помочь, вернуть к жизни. Или хотя бы увидеть в последний раз. Запомнить эти черты на всю жизнь. — Тебя бы это не остановило, — заметил Снайдер, отводя взгляд, — ты же просто пытаешься казаться сильным, как и всегда. Думаю, ради него ты бы даже нашёл компромисс. — Ты знаешь меня лучше всех, Стэн, — Уингфилд неловко стёр слёзы, следя за другом, — почему же тогда ты выстрелил? — Ты приказал. — Ты никогда меня не слушаешь. Снайдер вздохнул через зубы и, достав сигарету, закурил, переводя взгляд на небольшое окно. Внутри что-то сворачивается в дискомфортный узел, приносящий жгучую боль. — Большая часть меня хотела застрелить его к чертям. Ещё тогда, в наше время. Ксено кивнул, снова отвернувшись и наконец более менее успокаиваясь. Его ревновали к мальчишке. Это было ожидаемо, чего уж таить. Но он не настолько помешан. Докурив, Стэнли лёг рядом, обнимая со спины и зарываясь лицом в волосы. Они несколько минут лежали в тишине, так и не заснув. Возможно, этой ночью они вообще не уснут. Может, сон вообще им больше не обеспечен. Ксено считает про себя секунды, так и не отвыкнув от того счёта на протяжении трёх тысяч семиста с лишним лет. Стэнли просто раскладывает всё в голове по полочкам, чтобы не сойти с ума. Он постоянно это делает в конце дня, потому что всё вокруг него буквально сносит голову. Его парень — безумный учёный, его работа — убивать людей, его «друзья», коллеги — такие же кровожадные безумцы. — Он жив? — в отчаянии прошептал Ксено, нарушая тишину и наконец выдавая этот немой вопрос, в неловкости повисший над ними. — Да.