Автостопом на край жизни.

      — Спасибо, всего доброго, — мужчина вышел из магазина, и дверь негромко захлопнулась за ним. Большой рост, широкие плечи, сильные руки — всё это смотрелось так гармонично ровно до того момента, пока взгляд не поднимался выше и не сталкивался с бледно-жёлтым лицом, на котором по-нездоровому ярко блестели глаза. Мистер Соул из тех людей, возраст которых сложно определить, ведь его физические данные, без преувеличения, гораздо лучше, чем у большинства нынешней молодёжи. Ровно 38 дней назад этот пятидесяти двух летний мезоморф узнал, что «глиома головного мозга диагностируется довольно часто и можно опробовать различные методики лечения» и отказался от госпитализации. Один из наиболее успешных и богатых бизнесменов Америки в течение недели распродал всё своё имущество и отправился путешествовать автостопом, сказав напоследок ошеломлённым друзьям: — Я существую уже более половины века, но так ни разу и не жил по-настоящему. Покинув придорожное кафе на выезде из Бостона штата Массачусетс, мистер Соул перекинул небольшой рюкзак с одного плеча на другое и, попивая двойной эспрессо, не спеша направился к дороге. На его слегка обветренном, но по-прежнему ухоженном лице сияла улыбка. Сложно предположить, чему именно он радовался. Дойдя до места назначения, мистер Соул стал у обочины дороги, спустил рюкзак на землю и стал пристально вглядываться в даль. Спустя пару минут на горизонте замаячила машина. Как и положено, мужчина вытянул руку с выставленным большим пальцем. Неожиданно руку свело судорогой. Он ещё не успел привыкнуть к сопутствующим симптомам и осложнениям своей болезни, и потому, немного растерявшись, он присел на корточки рядом с рюкзаком и стал вращать кистью, сжимая и разжимая её. И без того крупные глаза мистера Соула, казалось, увеличились вдвое. Сумев совладать с собой, мужчина встал на ноги вновь выставил руку для голосования, только на этот раз уже другую. За рулём видавшего виды «Cadillac Allante» 1987 года выпуска сидел парень лет тридцати. -Куда вам? — низким голосом спросил он. — Джефферсон-сити, сынок. — Сент-Пол, дальше не еду. — Тоже неплохо, поехали, — бодрым голосом ответил мистер Соул, поднимая с земли рюкзак. Бросив вещи на заднее сиденье машины, мужчина присел рядом с водителем. Дорога, конечно же, предстояла долгая, и потому мистер Соул решил познакомиться с парнишкой: — Соул. Соул Сильвертон. Парень, не отрывая взгляда от дороги, с улыбкой произнёс: — Ник Харрис. — Будем знакомы, молодой человек, — пассажир старался невзначай рассмотреть водителя, одновременно поддерживая разговор. Ник был одет весьма просто, его лицо было загоревшим, что свидетельствовало о продолжительном труде на солнце. — Так кто вы по профессии? — вопрос вывел мистера Соула из размышлений. -Ах да! Я… Я преподаю ботанику в колледже. А вы, Ник? Где ваша семья? — вопрос вызвал многозначительную улыбку на лице водителя.  — Семья… Нет семьи больше, а в память о ней осталось лишь наследство, — в конце предложения его голос прозвучал чуть тише и с неким оттенком обиды. — Ну, как наследство… Небольшое ранчо — семейный бизнес. Хотя, по-моему, оно больше приносит убыток. Да, когда отец был жив, мы много работали там вместе. Мы никогда не жили богато, хоть и трудились много. — Но вы были счастливы, не так ли? — тихо перебил рассказчика мистер Соул. Ник молчал и смотрел на дорогу, а спустя пару минут ответил: — Были. Пока родители были живы, я чувствовал опору и поддержку, а сейчас я начинаю ненавидеть ранчо и всё, что связано с ним. Собеседник молодого человека ничего не ответил, и в салоне старенького кадиллака воцарилась задумчивая тишина. Мистер Соул о своих родителях помнил лишь то, что мать умерла при родах, а отец всё время пропадал в офисе, стараясь «заработать все деньги мира», как часто говорил он сам. В память об отце остались лишь акции его компании. Внезапно боль ножом вонзилась в пока ещё не тронутую сединой голову мужчины. Он дёрнулся, тем самым напугав Ника. — Что с вами? Вам помочь? — парень испугано смотрел на своего пассажира. — Всё в порядке, сынок. Это рак. Здесь ничем не поможешь, — со снисходительной улыбкой произнёс мистер Соул, доставая из кармана своих джинс таблетки. Приняв одну, он снова улыбнулся и сказал: — Я посплю немного, буди меня, если вдруг что. — Усталость и болезнь дали о себе знать и через пару минут мистер Соул крепко уснул. Водитель в грустной задумчивости сосредоточенно смотрел на дорогу. Прямые солнечные лучи разбудили мирно спавшего мужчину. Открыв глаза, он всё с той же лучезарной улыбкой произнёс: — Как приятно всё-таки просыпаться с утра и осознавать, что ты жив! От неожиданности Ник подскочил на водительском сидении: — Ох! Вы меня напугали! Доброе утро, мистер Соул. Как вы? Кстати, мы уже подъезжаем к Сент-Полу. — Доброе утро, мой мальчик. Это просто прекрасно. Что касается меня, так одно то, что я проснулся, поверь мне, я считаю чудом. В ответ Ник лишь улыбнулся и сделал погромче радио: «-Известный бизнесмен Соул Сильвертон распродал всё своё имущество и исчез в неизвестном направлении. Что же всё-таки произошло у столь успешного и богатого человека?» Ник нервно нажал кнопку и выключил радио. — Произошло то, что у него слишком много денег. Эти напыщенные индюки с ума сходят от своих богатств. Вот вы, мистер Со… Постойте! Постойте-постойте! Соул Сильвертон! Но как? Я… Я не понимаю… — А вам и не нужно ничего понимать. Вы сами видели вчерашний приступ, совсем скоро они начнут учащаться, и я буду просто не в состоянии управлять своими компаниями. Я умру, Ник. Так или иначе, все мы смертны. Я всю жизнь провёл зарабатывая деньги, но сейчас даже они не в состоянии уберечь меня от смерти. И раз уж так, то я лучше умру сидя не в душном кабинете крупнейшего офиса страны, а в какой-нибудь кофейне, где пахнет булочками и корицей. Останови, я, пожалуй, немного пройдусь, здесь пара миль до мотеля. Всё это время, пока мужчина говорил, Ник ошеломлённо смотрел куда-то вперёд. В его голове вихрем носились мысли о вчерашнем разговоре, приступе, о новостях. Он съехал на обочину. Из задумчивости его вывела рука, похлопывающая его по плечу, и приятный, по-прежнему спокойный голос пассажира: — Когда-нибудь эти деньги, наверняка, сделают тебя чуточку счастливее. Когда это произойдёт, обещай вечерами, глядя на небо, произносить моё имя, — с этими словами мистер Соул протянул ему пять стодолларовых купюр. — Так я буду знать, что хоть кому-то в этой жизни мои деньги принесли радость. Прощай, мой мальчик! — мужчина вышел из машины, закинув рюкзак на плечо, негромко захлопнул дверь кадиллака и пошёл в сторону мотеля. Тишина в салоне автомобиля была гнетущей, режущей, страшной. Ник не понимал, что с ним происходит. Сжимая кулак, в котором по-прежнему были деньги, он смотрел на солнце, бьющее прямо в глаза, и сквозь появляющиеся слёзы непроизвольно улыбнулся. Старенький Cadillac Allante, грохоча, завёлся и не спеша поехал вдоль дороги. Соул в развалочку шёл и напевал «Long Tall Sally». Вдали он увидел небольшой, но с виду вполне приличный «Motel 6» и уже чуть бодрее зашагал в его сторону. Невзирая на отсутствие статуса богатейшего человека страны, Соул всё же не изменял себе и своим привычкам. Он любил хороший кофе, чистое постельное бельё и прохладный душ по утрам. На пороге здания мужчина осмотрелся, сделал вывод, что в мотеле сейчас живёт не так уж и много людей, что его, честно говоря, обрадовало, и вошёл внутрь. С первых же секунд обстановка показалась Соулу какой-то очень домашней: слева ото входа стоял хоть и старенький, но чистый диван, перед ним — стол, на котором лежали парочка потрёпанных журнальчиков, чашечка с леденцовыми конфетами и небольшая ваза с охапкой свежесорванных полевых цветов, а в холле мотеля пахло свежей выпечкой, которую так любил мужчина. Словом, всё это в совокупности произвело на него хорошее впечатление и он уже знал, что останется здесь по меньшей мере на двое суток. — Я умоляю тебя, перестань капризничать и иди посиди с братом, я справлюсь без тебя! — Ага, они снова придут, наговорят гадости и ты будешь плакать, я знаю. В конце концов, перестань относиться ко мне, как к ребёнку, мне уже девять! — Вот именно, Джон, тебе девять, а это значит, что по утрам ты должен быть в школе, а не в мотеле меня охранять! Оу! Здравствуйте, простите, проходите, я сейчас, вам номер, верно? Я Джейн, хозяйка, мы рады, что вы решили остановиться именно у нас. Простите ещё раз! — молодая и очень приятная не внешность девушка, стоящая посреди холла мотеля, растеряно лепетала слова оправдания в то время, как бежала на своё рабочее место. Вернувшись на ресепшн, она открыто улыбнулась и спросила: — Номер? — Да, на двое суток, пожалуйста, — с привычной снисходительностью ответил мистер Соул. — Какой у вас самостоятельный и решительный сын. Уверен, он вырастет настоящим мужчиной, — в этот момент мальчик угрюмо взглянул на маму, вздохнул и от нечего делать поплёлся на второй этаж выполнять поручение. Женщина проводила его ласковым, но слегка печальным взглядом и ответила: — Да уж, это всё отцовское воспитание. Муж привил ему необычайное чувство ответственности за семью, порой мне кажется, что это ненормально. Хотя, по сути, сейчас он у нас единственный мужчина, хоть и маленький. Простите, заболталась! С вас сто два доллара. — Возьмите, сдачи не нужно. Почему единственный? — Авария на трассе Массачусетс-Нью-Йорк три месяца назад. Муж возвращался домой с деловой поездки. После его смерти дети и мотель — это всё, что у меня осталось… Но этого вполне хватает для того, чтобы счастливо жить, я не жалуюсь! — бодро и с улыбкой закончила девушка и протянула мистеру Соулу ключ, — ваш номер — седьмой. Спасибо, что выбрали наш отель. В лёгкой задумчивости мужчина улыбнулся девушке в ответ, поблагодарил и направился в сторону своего номера. Зайдя внутрь и осмотревшись, Соул приятно удивился, что здесь не пахло сыростью, как это иногда случается даже в самых дорогих отелях страны, чистое постельное бельё аккуратно устилает кровать посредине номера, а на маленьком столике стоит такая же вазочка с охапкой цветов, что и в холле. Для себя мужчина отметил, что во всей этой простой уютности определённо чувствуется женская рука. Приняв душ Соул взял в руки телефон, включил свой любимый джаз и, прикинув навскидку, что громкость небольшая и он никому не мешает, достал из рюкзака бутылку своего любимого Calvados Lecompte Secret, плеснул себе в стакан и в полном умиротворении присел на край кровати, подсвистывая Чарльзу Мингусу. Внезапный приступ боли мгновенно вырвал его из мира эйфории и заставил на несколько минут погрузиться в кромешную тьму. Эти минуты, казалось, длятся годы. Стакан с кальвадосом упал на пол, оставляя след на сером ковре мотеля. Играла «Girl of my dreams» в то время, как Соул, корчась от адской боли, старался нащупать таблетки в кармане. Нашёл. Одна, две. Стало отпускать. Он уже видел очертания комнаты. Прошло. Мотнув головой, мужчина взглянул на пол и с неподдельной злостью на свой ниоткуда взявшийся приступ выругался: — Чёрт! Я смирился с тем, что ты забираешь мою жизнь, но при чём здесь кальвадос? Треть стакана, считай, пролил! — с этими словами Соул поднял с пола стакан, поставил его на тумбочку рядом с кроватью и всё в том же негодовании улёгся на мягкую подушку и спустя пару миру минут уснул. Солнце уже садилось, когда наш постоялец придорожного мотеля, поворочавшись, открыл глаза и понял, что немного потерялся во времени. Вскинув перед глазами руку с часами и в полумраке не разобрав, сколько там времени, мистер Соул лениво вздохнул, легонько почесал свою ухоженную бороду и понял, что встать ему всё-таки придётся. Сбросив ноги с кровати и нащупав ими тапки, он обулся и направился в сторону стола, где с утра оставил телефон. — Я проспал целых девять часов! Неужели для того, чтобы выспаться, мне нужно было всего лишь оказаться при смерти? — с наигранным удивлением, но неподдельной улыбкой мужчина снова включил на телефоне джаз и, слегка пританцовывая в такт музыке, схватил полотенце и пошёл в душ. Стоя перед зеркалом и глядя на мужчину в отражении, Соул задорно произнёс: — А ты всё такой же красавчик, что и в молодости, парень. Правда бороду не мешало бы подровнять… Но этим мы займёмся чуть позже, а пока давай-ка остудим голову, ты со мной согласен? — не дождавшись ответа от собеседника, мужчина включил воду и нырнул под струю холодной воды. С самого детства его отец — Роуди Сильвертон — при любых оплошностях мальчишки говорил: — Со, горячая голова — это плохо, с затуманенным разумом ты — ничто, ты уязвим и слаб. Твоя сила в тебе самом. Учись всегда мыслить трезво, а холодный душ тебе в этом поможет. Вперёд, — и малыш Со топал в душ, включал прохладную воду и учился остужать голову в буквальном смысле этого слова. Со временем это вошло в привычку и даже стало нравиться парню. Нравиться настолько, что эту привычку он взял с собой во взрослую жизнь, и будет с ней, по-видимому, уже до самого своего конца. Вода каплями стекала по крепкому телу мужчины, смывая с него остатки прошедшего дня. Жаль, что не всё можно смыть и убрать с помощью воды. Соул вышел из душа, мыча себе под нос всё те же мелодии, докрасна натёр тело махровым полотенцем, достал чистую красно-чёрную клетчатую рубашку и джинсы песочного цвета, оделся и встав перед зеркалом стал старательно укладывать свои чёрные как смоль волосы. К мистеру Соулу нельзя применить термин «денди», однако, он всегда считал, что ухоженным мужчина быть обязан. Взглянув ещё раз в зеркало, Соул остался доволен собой и решил, что пора выпить немного кальвадоса и пойти перекусить. Плеснув себе ни больше, ни меньше — ровно, как в прошлый раз, он обул замшевые под цвет джинсов туфли и вышел из номера. — Не кричите, здесь живут люди, здесь мои дети, вы их испугаете. Не кричите, прошу! — сквозь слёзы, надрываясь, тихо молила Джейн, глядя на двух, стоящих против неё парней, которые явно не были похожи на доброжелателей. Бритоголовые, слегка щупловатые, оба стояли в полуметре от девушки, и один ухватил её за руку со словами: — В последний раз мы приходим к тебе мирно. У тебя же двое детей, верно? Вот с них и начнём, пока до тебя не дойдёт, что твой муж должен был нам деньги, а теперь… — Сколько? — сказал незаметно и невозмутимо стоящий в дверном проёме и заслоняющий его ста девяносто сантиметровый мистер Соул. Спустя пару минут тишины, он сделал глоток кальвадоса и вопросительно выгнул правую бровь, — Разве по мне можно сказать, что я терпеливый человек? Я, кажется, спросил — сколько? Внушительный и абсолютно спокойный вид большого бородатого мужчины заставил незваных гостей немного попятиться и растеряться. Оба парня благоразумно решили не пререкаться с ним и один в конце концов набрался смелости: — Её муж остался должен нам десять тысяч долларов. Он мёртв, а значит, она должна отдать нам эти деньги. Разве это не справедливо? — парень, казалось, вот-вот потеряет сознание от страха. — Ты, угрожая вдове и её детям, говоришь о справедливости? Смешно. Стойте здесь и не смейте сдвигаться с места, я приду — проверю, — медленно и уверенно сказал Соул и направился в сторону своего номера. Там он ещё немного налил себе со словами: — Не жизнь, а сплошные переживания. Я сопьюсь раньше, чем решу умереть от рака, — взял из портмоне деньги и тем же медленным и уверенным шагом направился обратно в холл. — Стоите на местах или мне проверить? Ну ладно, держи, пересчитывать не стоит. Надеюсь, эта семья тебе больше ничего не должна, иначе я за себя не ручаюсь. Один из парней взял деньги и по рекомендации мистера Соула даже не попытался пересчитать. Испугано взглянул на него, потом на Джейн и выдавил: — Это всё. Мы больше здесь не появимся, — парни развернулись и быстрым шагом вышли из мотеля, а Джейн продолжала стоять в оцепенении, глядя им в след. Спустя пару минут гробовой тишине в холле, она разрыдалась и бессильно рухнула на колени перед мистером Соулом. От неожиданности он дёрнулся, но быстро сообразив, опустился к ней и поднёс свой стакан к её губам: — Пей, маленькая, тебе сейчас это нужно, — Джейн сделала глоток кальвадоса, потом ещё один и спустя пару минут она успокоилась и подняла взгляд на мужчину. Не то, чтобы Соул умел читать по глазам, нет, но там всё было слишком очевидно и без слов. Он спокойно ответил: — Не благодари, я не сделал ничего сверхъестественного. У меня была возможность и я помог, когда-нибудь и ты кому-то поможешь, — его голос и вовсе успокоил девушку и она встала на ноги, шёпотом говоря: — Что я могу для вас сделать? — Мне ничего не нужно, у меня всё есть. Хотя, знаешь, если не сложно, то вспоминай обо мне вечерами, глядя на звёздное небо. Меня зовут Соул, — он обнял её и вышел из мотеля, а девушка всё продолжала стоять посреди комнаты, слегка кивая головой, и шептать: — Соул. Его зовут Соул. Мужчина вышел и осмотрелся — слева от мотеля было кафе. Вся эта ситуация вызвала у него небывалый аппетит, и он решил, что определённо нужно перекусить, иначе до Сент-Пола он не доживёт. По правде говоря, заведение было так себе, но делать нечего. Мистер Соул вошёл и осмотрелся: по периметру стояло около десяти столиков, только три из них заняты — молодой мужчина, пожилая пара и какой-то парнишка. Соул направился к самому дальнему столику, присел, и в этот же момент к нему подошла официантка — молодая девушка лет двадцати. — Что закажете? Вот наше меню. — О, девушка, мне, пожалуйста, хот-дог с солеными огурцами, горчицей и беконом, гамбургер с мясным фаршем и томатным соусом и двойной эспрессо. Хотя, знаете, лучше виски, — Соул сделал заказ и сам удивился, ещё три часа назад он и подумать не мог, что закажет нечто подобное. Официантка обворожительно улыбнулась, кивнула и, забирая меню, тихонько сказала: — Через десять минут моя смена заканчивается, и я бы с удовольствием посидела с вами, — подмигнула мужчине и быстрым шагом удалилась. Мистер Соул никогда не был обделён вниманием женщин, но в этот раз он был удивлён. Возможно, потому, что в тех ресторанах, пабах и кафе, которые зачастую посещал бизнесмен, такой тон общения с посетителями был просто неприемлем. То ли Соул так увлёкся своими размышлениями, то ли со временем обслуживания дело здесь обстоит действительно неплохо, но уже спустя семь-восемь минут его заказ стоял на столе. Налив себе полстакана виски, Соул сделал глоток и понял, что насладиться ему не удастся, потому что напиток был самый ужасный, что только мог быть. Хотя, конечно, чего можно было ожидать от виски в придорожном кафе? Как раз в тот момент, когда мужчина стоял перед важнейшим выбором в своей жизни — хот-дог или гамбургер, — к нему подсела официантка, только уже не в униформе, а в обычном чёрном платьице. — Очевидно, её смена закончилась, — про себя прорезюмировал Соул и взял в руки гамбургер. Девушка сидела напротив и мило улыбалась. Так прошло минут пять — она улыбалась, он уже доедал гамбургер. Сделав вывод, что поступает не по-джентельменски, Соул сказал: — Чего-то закажешь? — Нет, спасибо. А вы здесь проездом, наверное? — Почему проездом? — Ну, вряд ли бы мужчина вашего уровня остановился в придорожном «Motel 6», всё с той же улыбкой сказала девушка, — Меня, кстати, Лиз зовут, а вас? — Интересно, а какого же я уровня, по-твоему, Лиз? — Соул проигнорировал её последний вопрос. — Нуу… Вы… Эмм… — было видно, что она растерялась. Мужчина не стал наслаждаться своей маленькой победой и перевёл тему разговора: — Давно здесь работаешь? — Без малого год. Здесь довольно не плохо, меня всё устраивает, — в то время как девушка говорила, к столику подошёл какой-то молодой парень и громко произнёс: — Это ты меня обвиняла в измене? Сама сидишь здесь с каким-то мужиком. Видимо, всё-таки хорошо, что мы расстались, иначе, зачем мне такая девушка? — незнакомец говорил достаточно громко, так что всё внимание было приковано к их столику. Парень развернулся и вышел из кафе. Лиз бросила взгляд на мистера Соула — он сидел с невозмутимым выражением лица, подперев голову рукой и отпивал из стакана свой невкусный виски. — Что ты так смотришь на меня, будто бы я должен был его ударить, защищая твою честь? На-ка вот, пей и не смей реветь. Пей, говорю, — Соул видел, что девушка была на грани, но, не зная всех сторон медали, он никогда бы не полез в чужие отношения. Лиз поняла, что этот мужчина — не один из её поклонников, и закатить истерику, что было очень даже в её духе, — значило и вовсе остаться сейчас одной. Девушка послушно выпила из стакана, слегка поморщившись, и опустила голову. Соул тяжело вздохнул, глянул на часы — без четверти одиннадцать, понял, что до Сент-Пола он сегодня не доберётся и заказал ещё два гамбургера. Минут десять они молчали, потом мужчина подлил в стакан виски: — Пей, тебе станет легче. Вот, ешь. Ну, что у вас произошло и зачем ты подсела ко мне? Лиз с явным чувством стыда выпила налитый для неё виски, откусила кусочек гамбургера и тихо начала: — Простите. Я подсела потому, что хотела отомстить. Три дня назад Ник — тот парень — бросил меня ради какой-то своей подружки, мы с ним год были вместе, а тут — она. Вот я увидела вас, и решила, что отомщу ему. Ведь видно же, что вы человек состоятельный, красивый, не то, что тот крокодил, с которым он мне изменил. Что, смешно? Конечно… Вот вас! Вас, скажите мне, наверняка ведь предавали? Вам не хотелось отомстить?! — девушка с шепота сорвалась на крик, ей было всё равно, кто её слышал. Два стакана виски притупили чувство стыда, но оголили боль, сидящую глубоко в душе. — Нет. Дважды нет. Во-первых, это совсем не смешно. Смеяться над чужими чувствами и недооценивать чужую боль никто не в праве, — со спокойным сочувствием Соул смотрел Лиз прямо в глаза, в них совсем не было той озорной радости, которой они горели в первые минуты их встречи. — А во-вторых, меня никогда не предавали, потому что я никогда не подпускал к себе людей настолько близко, чтобы они смогли причинить мне боль. У меня есть друзья, да, но предательство каждого из них не станет для меня ударом. Как говорил Ницше: «Чем шире твои объятья, тем легче тебя распять». Моя рука помощи всегда и для всех протянута, но своих объятий я никому не раскрываю. Люди по природе своей, девочка, лживы и ненадёжны. Мы не виноваты, это лишь наша сущность. В одной книге писалось, что мы сами выбираем того, кто сделает нам больно. Ты выбрала Ника сама и должна была быть готова к тому, что когда-нибудь он причинит тебе боль. В этом мире все мы чья-то боль в той или иной мере. Просто у кого-то болит меньше, ну, а у кого-то больше, — Соул закончил говорить и забрал у Лиз стакан, — Идём, тебе нужно лечь спать. Мужчина поднялся со своего места, уверенным шагом подошёл к девушке и взял её под руку. Было уже за полночь, когда мистер Соул вошёл в мотель и, прочитав немой вопрос в глазах Джейн, произнёс: — Леди желает снять номер, просто пока не может тебе об этом сказать. Я завтра утром оплачу, скажи, куда я могу её положить? — Да, конечно! Девятый номер, вот ключ, — хозяйка мотеля протянула ключ и тихо добавила, — Спасибо вам ещё раз! Постоялец улыбнулся и повёл Лиз в сторону её номера. Уложив в кровать и убедившись, что она спит, он тихонечко закрыл дверь и пошёл к себе. В коридоре Соул неожиданно снова схватился за голову и, прислонившись к стене, присел на пол, однако, болезнь уже научила его ориентироваться чуть быстрее, и он быстро достал из кармана таблетки. Спустя пару минут приступ прекратился и мужчина кое-как зашёл к себе, ворча и ругаясь на свою голову. Утро выдалось на редкость солнечное, лучи уже пробивались в номер, когда мистер Соул в третий раз лениво откладывал свой подъём с постели. Солнце сделало своё дело и мужчина ворчливо поднялся с кровати. Мысли в голове выстроились в ряд и поочерёдно приходили на ум. Казалось, привыкший к порядку во всём бизнесмен даже их сумел подчинить своей воле. Очередь дошла до Лиз. Соул вспомнил, что сейчас она спит в девятом номере и решил, что нужно привести себя в порядок и идти к ней. Утренний туалет занял около получаса, и мужчина, холёный, будто по-прежнему с обложки «Forbs», а не с седьмого номера «Motel 6», посмотрел в зеркало, выключил «Saint Louis Blues» и направился в комнату Лиз. Соул открыл номер снаружи и тихонечко вошёл. Лиз уже не спала, а сидела на краю кровати, приводя себя в порядок. — Ну как ты? — мужчина поставил напротив кровати маленький стул и присел, глядя девушке в слегка опухшие глаза. — Спасибо, что не оставили меня вчера, — голос был полон неловкости и благодарности одновременно. — Ну что ты, как я мог тебя оставить? Ты же меня не оставила, когда твоя смена уже закончилась, — в голосе мистера Соула слышался добрый и совсем не навязчивый смешок. Лиз поняла это, подняла голову и улыбнулась ему. — Что ты планируешь делать дальше, девочка? — Сегодня выходной, так что я, наверное, хочу отдохнуть, выспаться… — Лиз не договорила. — Я говорю тебе совсем не о сегодня, я говорю тебе о будущем. Неужели официантка в придорожном кафе — верх твоих мечтаний? — Ну, кафе не самый плохой вариант… Да кого я обманываю… Когда-то я мечтала о том, что поступлю в Американский Кулинарный Институт и стану шеф-поваром, ведь я правда хорошо готовлю. Но для того, чтобы начать там обучение, мне нужны деньги. Родители погибли, когда мне было шестнадцать, помогать мне некому. Вот я и устроилась в кафе, хотела накопить на свою мечту, только, по-видимому, здесь я останусь уже навсегда… — в голосе Лиз не было ни грамма надежды. — Я еду дальше, а твой номер оплачен на три дня, отоспись хорошенько. Я сейчас соберусь и зайду перед тем, как буду уезжать, — с этими словами Соул вышел от Лиз и направился к себе, а девушка увалилась на кровать и зарылась головой в подушки. Соул, пританцовывая под «Blues for Alice» Чарли Паркера, налил себе стакан кальвадоса, выпил его залпом и, абсолютно довольный собой, осмотрел номер. Убедившись, что ничего не забыл, мужчина закинул свой рюкзак на плечо и вышел из номера. В комнате Лиз было тихо, Соул подумал, что девушка уснула, но в этот момент она подняла голову и спросила: — Уже уезжаете? — Да, моей жизни осталось не так много, чтобы большую её часть я провёл в этом мотеле. — Да бросьте, не знаю, сколько вам лет, но уверена, что проживёте вы ещё долго. — Хоть кто-то из нас в этом уверен, — усмехнулся мужчина, — Дело вовсе не в том, сколько я ещё проживу. Вот, держи, — с этими словами он протянул Лиз деньги, — здесь хватит на год обучения и проживания в CIA, а дальше всё зависит от того, как ты будешь учиться и стараться. Что ты так на меня смотришь? Мужчины моего уровня должны помогать людям в трудных жизненных ситуациях, правда ведь? — последнюю фразу Соул сказал с улыбкой, вспоминая вчерашний вечер. — Я… Я не знаю, как я могу… — Лиз еле сдерживала слёзы, — Что я могу для вас сделать? — она не выдержала и, заплакав, бросилась обнимать мужчину. — Ну всё, всё, успокойся. Нельзя столько плакать, баланс жидкости в организме не успевает восполняться, — он обнял её по-отцовски, его объятья будто говорили девушке, что всё будет хорошо, — Я скоро умру, Лиз. Совсем скоро. И взамен я лишь прошу одного. Помнишь, я вчера так и не ответил на один твой вопрос? — он слегка отстранился и посмотрел на неё. Девушка шмыгнула носом и с улыбкой сказала: -Помню. Так как всё-таки вас зовут? — Меня зовут Соул. В память о том, что я хоть чем-то смог тебе помочь, вспоминай обо мне, глядя на звёздное небо, договорились? — Договорились, — так и закончился диалог двух случайных знакомых — миллионера и официантки придорожного кафе. Соул вышел из мотеля, попрощавшись с Джейн и Джоном, а Лиз всё так же осталась стоять посреди девятого номера «Motel 6» улыбаясь сквозь слёзы и прижимая к груди своё будущее. Спустя пару дней мистер Соул, стоя на обочине на выезде из Сейнт-Пола, пил кофе и под «C Jam Blues» задумчиво рассматривал карту: — Хм… Последний раз я был в Бразилии ещё в молодости, и то по делам компании. До карнавала ещё, конечно, далеко, но Рио-де-Жанейро и без того приветливый город, верно? Если по пути останавливаться в мотелях раз в двое суток на одну ночь, то в Рио я попаду приблизительно через двадцать-двадцать пять дней… Что ж, спешить мне некуда. Осталось добраться до границы и дело в шляпе, — с этими словами мужчина сделал глоток из своей дорожной кружки, поставил на паузу Оскара Питерсона, положил телефон в карман и с улыбкой вытянул руку для голосования. Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айрес, Рейкьявик, Осло, Рига, Париж, Вена, Санкт-Петербург, Абу-Даби, Нью-Дели, Вьетнам — полмира объехал мистер Соул за два года, справляясь и смиряясь с приступами адской головной боли, попивая кальвадос, слушая джаз, и каждое утро с благодарностью удивляясь, что всё ещё жив. Спустя два года мистер Соул снова оказался на окраине Бостона. Он не знал, что привело его сюда после двух лет восхитительных путешествий по миру. Он не знал, но приехал. И вот он, как всегда улыбчивый, сдержанный, задумчивый, с кальвадосом в дорожной кружке, джазом в наушниках и слегка поседевшей головой, стоит напротив кафе c интересным названием «The edge of the life». — Не знаю, почему, но я был уверен, что мы с вами ещё обязательно встретимся, — молодой человек с удивительно знакомой улыбкой стоял на пороге кафе, засунув руки в карманы штанов, и склонив голову набок. — Ник? Это ты, мой мальчик? — У вас поразительно хорошая память, мистер Соул, — тот самый парень из кадиллака, к которому мужчина сел в машину на выезде из Бостона, стоял и по-прежнему искренне улыбался. Спустя пару минут, он, будто набравшись смелости, подошёл к мистеру Соулу и обнял его: — Вы так много сделали для меня. Я не могу вам даже передать, как много вы для меня сделали, -они стояли обнявшись минут пять, после чего хозяин кафе — Ник Харрис –пригласил своего посетителя пройти внутрь. В кафе пахло просто восхитительно. Запах свежей выпечки, корицы, кофе и специй — это всё поразило мистера Соула, и он с наслаждение простоял в дверях пару минут, пока Ник с улыбкой не позвал его за столик: — Всё как вы любите, не так ли? Всё как вы и говорили — выпечка, корица, — парень довольно заулыбался. — Именно так, Ник. Именно так. Посетители приходили и уходили, солнце близилось к закату, а двое по воле случая знакомых людей сидели в кафе, пили кальвадос и делились друг с другом тем важным, что произошло в жизни каждого за эти два года. Ник рассказал, как слова мистера Соула повлияли на него, как он долго не мог потратить те пятьсот долларов, которые мужчина дал ему, как продал ранчо, купил кафе, назвав его «The edge of the life», женился и обосновался здесь, где для него всё началось. Когда парень сказал своему собеседнику, что с того самого дня он до сих пор каждый вечер смотрит на звёзды и произносит его имя, из глаз Соула, неожиданно для него самого, закапали слёзы. Дело близилось к ночи. Мистер Соул молча встал из-за стола и направился на улицу. — Удивительно красивое небо, правда, Ник? — Да, посмотрите! Я никогда не видел столько звёзд! Соул присел на порожек кафе с удивительно точным названием, отпил из своей кружки кальвадос и включил на телефоне Чарльза Мингуса. Ник тихо присел рядом. Джаз, казалось, разливался по всей округе, наполняя собой каждый миллиметр воздуха. — Вот, Ник. Вот он мой «Край жизни», до которого я добрался автостопом, — с этими словами мистер Соул выронил из рук свою дорожную кружку с кальвадосом и под звуки джаза упал на колени молодого человека. Ник крепок прижал тело к себе и глядя полными слёз глазами на звёздное небо произнёс: — Соул. Прошло уже много лет с того дня, когда один из наиболее успешных и богатых бизнесменов Америки распродал всё своё имущество и отправился путешествовать автостопом, а под звёздным небом, если прислушаться, в звенящей тишине, можно услышать, как по всему миру имя мистера Соула произносят все те, кому он помог.