Рассеянность

С самой школы у Кеши появилась очень неприятная черта, которой никак нельзя было гордиться. Он был очень рассеянным. Для кого-то потерянная варежка или шапка не стали бы большой проблемой, но родители у мальчика имели довольно скромную зарплату, и потому не могли вечно разоряться на новые вещи, даже очки ему все время заклеивали и переклеивали. С возрастом учёный понял, что ему не особо мешает эта проблема. Да, обидно иногда не обнаружить любимую игрушку, или пластинку, подаренную кем-то безделушку. Но ведь не беда это, не в вещах счастье. Это Кеша для себя четко решил, он знал какое оно - счастье. На примере родителей видел. Мама с папой любили друг друга по-настоящему, занимались наукой, и были счастливы несмотря ни на какие трудности с деньгами. Инженер стремился к тому же. Сначала он мечтал устроиться в НИИ, а когда у него это получилось, решил - пора искать и свою даму сердца, свою Особу. Хотя с этим у него как-то незадалось с самого начала. По примеру одноклассников, наслушавшись историй родителей, Кеша пытался дружить с девочками по особенному, но они только смеялись над ним. Мама говорила, что это его друзья виноваты. Она не была против дружбы своего сына с сыном Жилиных, с его мамой они изредка виделись в булочной и та казалась интеллигентной, она была даже не против Игоря, хотя тот частенько хулиганил, но не потому что она одобряла таких друзей, просто понимала, что других у её сына нет. Сам же Кеша не был с ней согласен. Пусть Игорь и был иногда задиристый, но в целом их компанию нельзя было назвать дурной. Ближе ребят у него никого не было. Каждое лето, когда его увозили на дачу, он тосковал по друзьям, по тому как Игорь каждый раз только завидев его издали кричал «Здорова, Водолаз!», как Игорь пытался учить его на велосипеде кататься, а в итоге сам чуть шею не сломал. Или как Игорь однажды уговорил его с уроков раньше сбежать, весна была, и они целый день в лесопарке гуляли, Кеша цветочки разные изучал, а Игорь в основном пытался в норы все подряд залезать, зверюшками интересовался очень... В общем да, в основном скучал он именно по Катамаранову. С Жилиным тоже было интересно, но он уж очень занудный был, правильный такой, в общем-то хорошо, но не так как-то, а Игорь... С ним стыдно бывало, страшно, особенно когда он как-то раз ежа неизвестно где взял и прямо под нос Кеше его с гордым видом сунул, но с ним скучно не бывало, даже если они просто вместе на лавочке сидели. Было в Игоре что-то такое, живое, подвижное, что его в какой-то степени роднило с животными... Дикое такое, и притягательное. Как оформить это эфемерное чувство во что-то осознанное, он тогда не знал. Может, это все было потому, что Игоря одна мать и воспитывала. Отец от них рано ушёл, Игорь когда паспорт получал, даже от отчества отказался, в глубине души обижен был, что пришлось с детства всю мужскую работу самому учиться делать, а делать ее было нужно. Зато Катамаранов рукастым был, все сделать мог, всякий раз в школе вызывался и полку повесить, и дверцу у ящика прикрутить, если трудовик в запой уходил. У всех одноклассников по подъездам лампочки вкручивал... Правда сам же их потом и выкручивал, чтобы снова звали, а благодарные родители подкидывали ему что-то из гостинцев, или копеечку какую. Все закончилось, когда Кеша поступил в институт. Ему было не до друзей, весь в учёбе, и родители гордились очень, нельзя было никак подводить, Жилин в армию сразу после школы ушёл, а Игорь... А у Игоря умерла мать. В последние их школьные годы она совсем слаба стала, Катамаранов учёбу тогда забросил, все пытался где-то приткнуться, заработать, то в котельной, то на стройке. Научился и швы варить, и на спецтехнике там же научился ездить, но все равно не хватило его, чтобы мать на ноги поставить. Кеша узнал об этом не сразу, да и сессия была, но с самого окончания школы, когда им расстаться пришлось, чувствовал нутром, что плохо это, что нельзя им с Игорем порознь. Но убеждал себя, что просто перемен боится, да и никуда Катамаранов все равно не денется. А оно вон как вышло. Игорь никуда не делся, но смотреть на него страшно стало, больно. И не раз Инженер пытался поговорить с другом, как-то напомнить, как раньше было славно, но будто только давил на что-то внутри. Стоило отдать Катамаранову должное, несмотря на губительную привычку, другом он остался верным, и человеком добрым, хоть и бешеным. Стоило Кеше во что-то влипнуть, как он появлялся словно из-под земли. Иногда эти совпадения были даже пугающими, и тогда Инженер невольно начинал думать, а не следит ли за ним друг, но будто тому больше делать было нечего. С одним только Игорь помочь никогда не мог. С чертой его досадной, рассеянностью, в школе и институте это не было большой проблемой, все важные вещи оставались при нем всегда, но вот на работе... Кеша сам не знал как, но вечно у него халаты пропадали. Им два на год в НИИ выдавали, а он их за полгода растерять умудрялся. Чудом у других сотрудников оставались лишние, и он умудрялся выкручиваться, и Виктор Сергеевич ни о чем не подозревал. Инженер пребывал в таком отчаянии из-за всего этого, что даже Жилина просил разыскать халатики, но тот только пальцем у виска покрутил, и сказал, что у него и без халатных воришек много дел. Только Игорь отозвался на его беду и подарил ему небольшой навесной замок, чтобы Кеша мог закрывать свой шкафчик в НИИ, если оставлял там халат, но и это не помогло. Халаты продолжали теряться раз в несколько месяцев. Игорь на самом деле мог бы помочь другу, мог бы решить его проблему ещё много лет назад, потому что главной причиной его рассеянности был именно он. Иногда из памяти Катамаранова исчезали дни, целые месяца, стирались лица и имена знакомых, но о том, что касалось Кеши он помнил всегда. Помнил их первый класс вместе, как боялся первых их каникул порознь, и как забрал себе его карандаш на последней перемене. Для него это было чем-то необходимым, как гарантия, что они увидятся ещё, что если Кеша его оставит, у него будет что-то, чтобы вспомнить. У его матери было много вещей отца, и она иногда рассказывала о нем что-то, когда натыкалась на них. Игорю не нравилось слушать истории об отце. Он был ребёнком, и мать долго не желала говорить сыну, что отец умер, а не уехал в его глубоком детстве. Но каждый раз, даже тогда, она вспоминала о муже с трепетом, и этот трепет Игорю нравился, он тоже хотел чувствовать похожее, и почувствовал. Когда у него под диваном скопилось несколько разных варежек, помпон от шапки, шнурок, и особая ценность - тетрадка для черновиков. Он мог вечерами часы проводить вспоминая, как вечно развязывался у Кеши этот шнурок и он постоянно останавливался, из-за чего они так и не успели домой до начала ливня. А помпон отвалился, когда они дрались в сугробе, Жилин испугался, что они взаправду что-то не поделили, и пытался их разнять, но по итогу они боролись все втроём. Только у Жилина после той снежной битвы и остался настоящий синяк. На страницах тетради были аккуратные буквы и небольшие рисунки. Например нелепый и кривой цветок Катамаранов сам мешал рисовать, потому что его друг снова завис на полянке и никак не хотел идти изучать лес дальше. Он боялся потерять Кешу, своего Водолаза, и каждая разлука давалась ему тяжело. В отличии от друга, он причины понял довольно быстро, и быстро смирился. Ну пидор и пидор, что уж тут поделать. Правда, говорить об этом кому-то он не собирался, знал, что не поймут. Но и в маленьких радостях себе не отказывал, то и дело таская при себе, как маленькие талисманы, разные мелочи своего друга. Они грели сквозь ткань карманов, приносили тепло, будто лучики солнца в пасмурную погоду. Ближе к старшой школе Игорь немного обнаглел, и когда настали трудные времена, когда заболела мать, стащил у Кеши рубашку. То время Катамаранов привык считать для себя началом конца. Он почти перестал видеть друзей из-за работы, полностью скатился по успеваемости в школе, но учителя хотя бы не стращали его экзаменами, понимая ситуацию, а он, в свою очередь, продолжал бесплатно ремонтировать любую мелочь в школе, лишь бы не вылететь. Знал бы, что диплом о среднем образовании ему будет не нужен - не суетился бы. Но тогда у Игоря были какие-то надежды, наивные мечты о чем-то светлом, и обязательно чтобы Кеша рядом. Не обязательно чтобы с близостью и всем таким, но хотя бы как сейчас, чтобы везде вместе. С тет-а-тетом, как завуалировано говорил его друг, он и сам вполне справлялся, когда вбивался в собственный кулак уткнувшись лицом в ту самую рубашку и глуша ей хриплые стоны. Да, хотелось поцелуев, прикосновений, и прочей мишуры, но пока и без этого все в их жизнях шло если не хорошо, то нормально, вполне приемлемо. Пока школьные годы не кончились. Когда друзья разъехались, Игорь мог цепляться только за мать, разлука с Водолазом давалась уж очень тяжко, но она протянула всего лишь около года после их выпуска. Денег, которые успел заработать за это время Игорь хватило на похороны и затяжные поминки. Он и так пил, иногда, когда было плохо, но сейчас было совсем плохо. Игоря оставили все, абсолютно, и конца этому он не видел. Но пить было легче, чем жить трезвым. Были моменты, когда он не мог сказать, он слушает по кругу пластинку, которую стащил у Инженера, всего день, или уже недели прошли. Были и дни, когда он искренне пытался выбраться из своего болота и может переключиться на работу, но чувство одиночества прожигало изнутри, тогда он пытался кого-то найти, кого-то другого, может, такого же как Кеша. Однажды, даже показалось, что нашёл, на лицо почти братья, такой же ботаник, но только вот жесткий, как пряник чёрствый. После нескольких ночей вместе «наэкспериментировался» и решил, что больше с пьянью дел иметь не хочет, и пьянь иметь не хочет тоже. Игорь потерялся во времени настолько, что не заметил, как Иннокентий отучился и устроился в НИИ, где ещё его родители работали, перестал быть Водолазом и стал Инженером. Узнал Игорь случайно, когда пришёл им в НИИ установку устанавливать. А Инженер его хлопотал все над пробирками своими какими-то, в этом своём чертовом белом халате, который словно красная тряпка был. Они тогда языками зацепились, до дома Кеши вместе шли. Почти как когда Игорь его из школы провожал. И так тепло стало на душе, как от скипидара бывало, а ведь он почти и не пил в тот вечер. Катамаранов прекрасно понимал, что он человек зависимый от всего, что приносило в его жизнь хотя бы обманчивое чувство счастья. Так у него появилась алкогольная зависимость, которая позволяла ему не чувствовать холода и пустоты в душе, так он в детстве был зависим от вещей, которые были связаны с тёплыми воспоминаниями, так он стал зависим от Инженера, и его халатов, делающих его нынешним им. Когда он впервые добрался до лабораторного халата - Катамаранов не помнил, был пьян, только проснулся в своём подвале обнимая его как в детстве одеяло, пачкая безбожно в саже и машинном масле. Игорь не мог бы сказать, когда за последние годы он просыпался таким счастливым. Так и пролежал весь день под тёплой трубой, уткнувшись носом в светлую ткань, хранящую запах его Водолаза. Игорь хотел бы раствориться в этом человеке, как капля скипидара в ручейке. Но мог лишь наблюдать, выхватывая крохи его запаха и тепла вместе с одеждой, и помогать по возможности. Инженер считал Игоря своим лучшим другом ещё со школы, и несмотря на его скипидарные проблемы, рад был общаться с ним. Без Игоря все было каким-то неполным. А сейчас вот все пошло, поехало, разработки активнее начали разрабатываться. Не без помощи Катамаранова, который все оборудование в НИИ работать заставлял, а ведь оно своё уже изжило. Но на новое Виктор Сергеевич не выделял пока. А ещё у Кеши наконец появилась Особа. Хорошая такая, с волосами своими. Инженер не был уверен, что это тоже, что было у его мамы с папой. Он не чувствовал трепета и счастья с ней, но наверно это потому что она не ответила ещё взаимностью, хотя и не отказывала, как другие, что для Кеши уже было победой. - Она у меня такая хорошая, ну такая хорошая... Мечтательно вздыхал Инженер, когда они с Игорем в очередной раз шли вместе из НИИ. В последнее время это происходило все чаще, и Кеша был рад, в такие дни его друг был не так сильно пьян, как это бывало обычно. - Вот притремся мы с ней друг к другу, она меня узнаёт получше, и как заживем! Будем вместе там... Телевизор смотреть, пить чай... Ещё что-то делать, всякое. Игорь брел рядом, изредка прикладываясь к бутылке, и сжимал покрепче челюсти, благодаря высшие силы, что под каской было не видно его взгляда. Ему было тяжело слушать все это, а Кеша ни о чем, кроме своей Особы, уже давно не мог говорить. И казалось бы, ну должен за него радоваться, Кеша ведь с детства мечтал встретить свою единственную, но радоваться не получалось. Из того, что говорил Инженер изо дня в день, из того, что Игорь сам успел узнать получалось, что не нужен он этой бабе. Просто жалела, не понимая, какое сокровище ей сердце своё открывает. Игорь видел своего друга нежным, хрупким... Такого на руках носить надо, от мира защищать, ранимый ведь, слабенький. Не понимает, что не той хочет себя доверить. - Она, правда, ко мне приезжать пока не хочет... Ну не может наверно, у неё там работа, все такое тоже, у меня вот ещё... Но потом как нибудь, да... Они дошли вместе почти до дома, но на этом терпение у Катамаранова подошло к концу, как и обжигающая жидкость в бутылке. Он сжал воротник пальто Инженера, и прижал его к холодной стене дома. - Да нахрена тебе эта баба?! Она ж... Да она ж тебе мозги того, делает... Кеша, не нужна тебе баба, чтобы счастливым быть... Ты просто это. В голову себе это вбил. Насмотрелся на этих всяких и вот. Наверно, это была одна из самых длинных речей Катамаранова за долгое время, но вообще он совсем не то хотел сказать. Точнее не так, по-другому хотел. Но больше эти причитания слушать не мог. Не слушая лепет Инженера, он с силой ударил кулаком о стену, и пошатываясь побрел в подвал. На душе было противно, склизко, тошно, а на шее будто затянули петлю. Кеша не ожидал от друга такой реакции, весь сжался даже, боясь, что сейчас бить начнут, но получилось только инстинктивно жаться к самому Игорю, потому что он всегда так делал во время опасности или при встречах с хулиганами ещё в школе. Но ничего не произошло. Игорь только порычал на него и отпустил, стукнув стенку. - Б-бешеный!... Ты, Игорь, бешеный! Несколько секунд Инженер в ступоре стоял, а потом, почти побежал домой, пытаясь не задумываться, что Игорь мог быть прав. Зайдя домой, он сразу же разделся и забрался в постель. Но все-таки пьяный бред Игоря пробирался в его разум. Отделаться от мысли, что он действительно только надумал себе формулу счастья, и она совсем необязательно была к нему применима, а кажется, именно это имел в виду его друг, будто крыска на чердаке, пробралась и тихонько грызла что-то внутри. Когда Кеша чувствовал себя счастливым? Во время работы, разве что, нравилось ему разработки разрабатывать, да и коллектив хороший. Лёшка этот, хоть и дурной, но весёлый. А ещё Инженер был счастлив в детстве, как когда они с Игорем впервые попробовали портвейн, пластинки вместе слушали, или ещё раньше, когда однажды Кешу на дачу в очередной раз увезли, а Игорь непонятно как, но за несколько дней до него пешком дошел, вышел ночью из леса, грязный весь, напугал парня страшно, но потом так радостно было от встречи. На следующий же день ему пришлось домой уехать, мама волновалась уж очень, но для них обоих этот случай стал как приключение только для них двоих. И вот эти вот дни, когда они вместе домой возвращались с работы, как будто из школы, и какой раз уже Инженер хотел позвать своего друга в гости, чаем напоить, да неловко как-то было все время, будто было в этом приложении что-то личное такое, неловкое... Смущающее. От мыслей этих страшно становилось. Инженер всхлипнул под одеялом и сжался весь, не мог он себе обьяснить, почему вспоминая все хорошее, доброе, он не вспоминал свою Особу, но про друга детства думал почти не переставая. Даже сейчас, коллеги удивлялись, как с этим пропитым вообще можно о чем-то говорить, а Кеша каждый раз оправдывал его, знал же, что Игорь хороший, добрый, верный. Ну дурной, бешеный малость, но не плохой же. Ему бы просто кого-то рядом, заботливого, да кто же на него посмотрит? Хотя Катамаранов довольно красивый, если честно говорить. Пусть и прятался за вечными пятнами на лице, каской. Но Кеша знал, Игорь красивый, и крепкий, и руки золотые. И в бешенстве его были хорошие черты. Ну кто, если не этот бешеный против бандитов полезет? Или целый день пешком до дачи пройдёт по солнцу, лишь бы одну ночь вместе в поле на звезды посмотреть? А чего тот раз стоил, когда он вместо НИИ снес здание мэрии? Никто так никогда бы не поступил, только Игорь, он с детства для Кеши был особенный. А сейчас вот они поссорились. И только сейчас он понял, что вполне мог бы стать тем самым «кем-то заботливым», а ведь он умел, о котике заботился недавно, и о бешеном своём сможет. Почти неделя прошла с того вечера, когда они «поссорились». Наверняка многие бы не согласились, что это была ссора, но Инженеру именно так и казалось. Он не знал, почему так переживает об этом, но с Особой общение у них как-то прекратилось. А вот Игорь беспокоил. Кеше хотелось извиниться, но толку... Наверняка, его друг будет не рад выводам, к которым он пришёл. Инженер сам был не рад, он теперь чувствовал себя неправильным, но одновременно с этим впервые был уверен, что решил уравнение верно... А Игоря все же стоило найти. Игорь после того разговора никуда не выбирался, только если чем-то кому-то помочь, кран закрутить, проводку починить, а потом опять уползал к себе с новой бутылкой. Он спал обняв белый халат, а хотел бы обнять Кешу, зарыться пальцами в кудри, вдохнуть запах его волос. Его Инженер отказался бы в подвале лежать, наверняка бы к себе пригласил, валяться на диване. Тет-а-тетиться, как он бы сказал. Катамаранову хочется остаться вот так, в этих мыслях, ярких от алкоголя, и желательно навсегда. Он устал от одиночества, оно разрасталось с каждым днём, и даже скипидар уже не глушил его... Игорь хотел обратно, в молодость, когда все было легко, когда было будущее и было счастье. Именно таким, тихо скулящим, его и нашёл Инженер. - Ой, Игорь! Ну что же ты, а?... Это мой х-халат у тебя? Ты его что же это, вместо одеяла забрал? Бешеный, ну что ты, ты бы сказал, я бы может одеяло какое дал, или там, плед. Иннокентий даже не думает, что халат этот один из тех, что пропали у него недавно. Он только опускается рядом, трясет осторожно Игоря за плечо, поднять пытается. - Кеш... Нет. Сюда Кеши не ходят. Никого нет. Катамаранов очевидно не стремится подниматься, он не хочет видеть друга сейчас, не в состоянии сердце снова драть, особенно если это очередной сон, или очень реальная фантазия. Но Инженер не уступал и через час с небольшим все-таки смог затащить Игоря к себе и уложить на диван. Катамаранов провалился обратно в сон почти сразу, почувствовав тепло, и как со всех сторон его обволакивает запах человека, ставшего ему всех роднее. А Кеша смотрел на то, как обнимал подушку его друг, уже думал о том, что наверняка тот захочет есть, когда проснётся, и попроситься в душ, надо было все подготовить, полотенце дать, и от хлопот этих на душе так живо стало, весело, будто зашевелилось внутри что-то тёплое, и радостью пронизанное. Впереди ещё был главный разговор, которого Инженер боялся, но сейчас все было ровно так, как нужно и как правильно.