yesterday

— хотел бы я быть избранным, спасать мир, охотиться на чудовищ. это лучше, чем обычная жизнь. — думаю, если бы ты пробыл кем-то вроде героя пару месяцев, ты бы сразу передумал. — что за хрень ты несёшь? все хотят быть кем-то особенным. супергерой, убийца чудовищ, избранный, волшебник — кто-то, кто одними приключениями живёт. — так хочешь кем-то быть, но до сих пор не усвоил, что у такой жизни есть цена. ты теряешь всё: своих близких, друзей, родных, тех, кого не можешь спасти, даже себя. — ой, да заткнись. и нет, дин вовсе не слушал, то есть, обычно не слушал, разговоры других людей, потому что дела ему до них не было. вот есть эта группа из скольки-то человек, которая торчит с тобой в одном месте несколько лет, а вот их нет, потому что ты двигаешься дальше. все они были скучные, как один, желавшие славы, денег, признания, девочек или мальчиков, хорошей жизни. казалось бы, что ещё нужно было их крохотным, забитым целями, которые важны им настолько, что они готовы умереть, мозгам. у дина цели не было. и чужие его редко интересовали. как и другие люди. он поднял взгляд и осмотрел комнату внимательным взглядом, но так и не нашёл того, кто отвечал. дин нахмурился и сжал губы. продул возможность найти кого-то с не столь типичным мышлением, потому что тот слишком быстро замолчал. досада и скука. — эй, джесси, — дин ткнул тупым концом карандаша в спину сидящей перед ним джозефины уильямс, и чёрт его разбери, почему именно джесси, но это прицепилось к ней пару лет назад, а дину никогда не нравилась буква «з». — кто это сейчас разговаривал? она устало подпёрла рукой подбородок, так что пара прядей светлых волос оказались между рукой и лицом, и не очень разборчиво ответила: — подробнее, дин. сейчас все трещат без умолку. не сказать, что дин и джесси были друзьями, просто разговаривать с ней было не так скучно, как с остальными. единственное, что он мог из себя выдать это «эй, джесси», после которого спрашивал то, что не слушал до этого. а не слушал он иногда, временами, часто, постоянно. джозефина не была общительной, поэтому отвечала только по делу, а ещё у них практически совпадало расписание, что очень радовало дина и давало ему ложную надежду на то, что с его учёбой всё не так уж и плохо. но самым главным была её манера общения. джесси была простой, не зацикливалась на том, что про неё подумают другие, ну, или, по крайней мере, какой-то там дин винчестер, перед которым она просидела три года своей старшей школы. а этот самый дин винчестер думал, что она была единственным нормальным человеком среди всего его окружения. они не дружили, даже не сидели вместе в столовой, дин вообще редко видел джесси в столовой, но этот уровень отношений его вполне устраивал. а ещё она слушала на уроках музыку, и если лечь на парту, то можно было услышать очень тихие звуки песен led zeppelin или ac/dc. только на биологии приходилось как-то обходиться без джесси, она занималась ей углублённо, наверное, хотела посвятить себя лечению людей. или родители её хотели. дин не спрашивал. — ну, — протянул он. — те двое, которые что-то там про другую жизнь говорили. — извини, пропустила мимо ушей, слушала, как эмма и кейт обсуждали очередного парня, — она вздохнула, притворно, дин чуть глаза не закатил от неестественности, но всё же это можно было считать проявлением сочувствия. — любительница драмы. — неблагодарный. но дин её уже не слушал. до конца урока оставалась пара минут, если верить часам на стене, значит, можно будет выйти из класса самым первым и, постояв у двери, выяснить, кому принадлежал второй голос. дину было несложно запомнить его, он так отличался от остального гула болтовни, словно был громом среди жужжания. он был холодным. и каким-то пустым. но это был приятный холод, как мороженное летом или стакан ледяной воды, когда ты от жажды готов выпить пару литров. у дина часто болела голова от бесконечных разговоров в коридорах, в туалетах, раздевалках, на уроках. он не понимал, как можно так много разговаривать и успевать дышать. и этот спокойный холод был спасительным глотком воздуха для утопающего. как только прозвенел звонок, дин схватил рюкзак и направился к двери, накидывая его на правое плечо, и остановился только за дверью. следом за ним вышли и остальные. кто-то завалил испанский, кто-то с девушкой переспал, у мегги новое нижнее бельё, дин усмехнулся тому, что раньше не замечал, как много всего можно услышать. в пятницу опять какая-то скучная тусовка у супер скучного самого популярного парня в школе, дин даже не знал, кто там самый популярный парень. но всё не то, не то, не то. нет, ему не интересно, как нил поцеловал пьяную амелию, нет, ему всё равно на то, что эвана отстранили от занятий. где же владелец этого голоса? джесси вышла практически самой последней и окинула его взглядом с усмешкой, дин закатил глаза, так, чтобы она видела. в классе не осталось никого, и винчестер, вздохнув, опёрся на стену. кажется, владелец слов и голоса не очень общителен, что только подбивало интерес. дин в растерянности глянул на двери, а потом скривился и направился к своему шкафчику. он перебирал чёртов замок минут пять, готов поклясться, но мысли были где-то слишком далеко от сюда, чтобы он вообще был способен его открыть. дин отчаянно дёрнул за замок ещё раз, но тот не поддался. в коридоре было пусто, у большинства, в том числе и у винчестера, это был последний урок, так что все покинули здание, как можно быстрее, но дин должен был открыть этот чёртов замок, что у него абсолютно не получалось. — пытаешься взломать шкафчик? — раздался голос, в котором прозвучала какая-то усмешка. нет, не усмешка. говорящий не смеялся над ним, там была скорее простая улыбка. — это мой чёртов шкафчик, — недовольно ответил дин, вновь дёргая замок, который никак не собирался поддаваться. — хорошо, я никому не расскажу, что ты пытался взломать свой чёртов шкафчик, — дин услышал негромкое хмыканье, а потом голос стал более серьёзным, что заставило его поднять голову. — ты же знаешь, что если забыл код, его всегда можно спросить у администрации? дин пялился на незнакомца во все глаза. и нет, дело было вовсе не во внешнем виде. парень смотрел не на лицо дина, а на пальцы, всё ещё теребящие замок шкафчика. он слегка щурил глаза, голову склонил набок, а пальцами неуверенно сжимал лямку старого, потрёпанного тканевого рюкзака, накинутого на правое плечо, то ли бежевого, то ли горчичного цвета, из которого торчали нитки. кроссовки выглядели не менее потрёпанными, белые шнурки стали серыми. джинсы под цвет рюкзака и белая футболка с надписью «honey», которую дин прочесть смог не с первого раза. у парня были торчащие чёрные волосы, но не было понятно, не получилась у него нормальная причёска или они просто, ну, торчали. но тем, что заставило дина так уставиться было не это. сначала, когда незнакомец говорил с улыбкой, винчестер сразу и не разобрал, но потом, когда интонация стала серьёзной, он вновь уловил эти нотки в голосе. — ты... дин не продолжил, потому что сказать что-то типа «ты тот, кого я пытался найти по голосу» — полнейший бред, а он итак был похож на идиота, который не в силах разобраться с замком. поэтому он просто продолжал смотреть на парня, не отрывая взгляда. — я... — неуверенно ответил тот, после чего повисла неловкая тишина. дин открыл рот, чтобы прервать её, но замок, который он так и не перестал мучать, неожиданно поддался и раскрылся. винчестер перевёл на него взгляд и снял. — вот, у тебя получилось, — раздалось из-за спины, а следом за словами шаги. парень прошёл мимо дина. — надо было просто успокоиться. — я дин, кстати, — прозвучало это как-то жалко. — дин винчестер, — и продолжение не спасло. парень остановился и обернулся. на его лице была странная улыбка, которую дин не видел ни у кого никогда. она словно была, но в то же время только казалась. — для друзей просто кас, — ответил он. — у тебя же последний урок? — дождавшись кивка от дина, продолжил: — в какой стороне ты живёшь? когда они вышли на улицу, кас нацепил вторую лямку рюкзака на левое плечо. было тепло, октябрь только наступил. толпа во дворе была небольшой, все уже разошлись, кто куда, и автобус уехал. дин пытался вспомнить, когда сегодня заканчивается учёба у сэма, но ему потребовалась целая минута, чтобы понять, какой был день недели. кажется, четверг. — погоди, — позвал он каса, который отошёл вперёд на пару шагов, и тот обернулся. — мне нужно брата дождаться. кас кивнул, и тут же свернул в сторону скамеек. дин последовал за ним, доставая из кармана телефон, и быстро напечатал сэму сообщение «жду тебя», поставив в конце точку. он сжал губы прежде, чем отправить. с сэмми всегда было непросто, так уж выходило, что они с дином плохо сходились характерами, да и когда бывает легко с младшим братом, но в последние пару месяцев стало уж совсем непросто. то ли дин вырос из того возраста, когда понимал сэма, то ли сэмми просто вырос и всё тут. — слушай, а нам долго ждать придётся? — отвлёк его голос каса, который сидел на скамейке, скрестив ноги. — не думаю. но, возможно, сэмми где-то задержится. я не знаю. «я не знаю, чем он занимается». дин вообще про сэма ничего не знал, и это давало понять то, какие у них отношения теперь, то какой он хороший брат. дин не знал, что тому нравилось, какую музыку слушал сэмми, чем он занимался в свободное время, кто был его лучшим другом. есть ли у него подружка, и если да, то как с ней всё там. дин бы хотел это знать, но тот момент, когда сэмми ему всё это мог рассказать, прошёл где-то мимо. дин в это время был где-то не здесь, он и сам не мог толком объяснить, что с ним было, просто он перестал спрашивать, а сэм перестал говорить. и теперь он молчал постоянно, а у старшего винчестера просто духу не хватало начать разговор. дин поднял взгляд и увидел, что кас увлечённо рылся в своём рюкзаке. — есть, — парень вытащил из него камеру и открыл экран, а потом наставил объектив на винчестера. — улыбнись, — дин невольно усмехнулся, а затем отвёл взгляд. — или можешь не улыбаться. когда люди притворяются — это неправильно. — зачем это? — ты сказал, что ждать долго, — кас пожал плечами. — так что, нужно было себя чем-то занять, но я не думаю, что очень долго, поэтому решил просто... дин улыбнулся, на этот раз более искренне. он взглянул в объектив, а потом на каса. тот держал камеру левой рукой, а правой постукивал по ноге, словно отбивая какую-то мелодию. — что-то типа «дорогой дневник, сегодня я познакомился с каким-то придурком, который пытался вскрыть свой шкафчик»? — это не видеодневник, — возразил кас. — это просто на память. дин не знал, что означало это «на память» для каса, но в его семье была парочка кассет с таким же назначением. дин не знал, когда происходили события на первой кассете, там мама выглядела лет на двадцать, а, может, и младше. кажется, родители снимали, когда только-только встретились. у них в семье никогда не было традиции собираться и рассказывать по сотне раз историю знакомства. на второй был третий день рождения дина. мама уже была беременна сэмом, а от отца только голос за кадром, где он смеётся над чем-то. дин этого не мог вспомнить, как ни старался. на третьей сэмми лет семь, а дину — почти одиннадцать. они играют в какую-то настольную игру, дин находил её потом среди хлама, но так и не смог разобраться в правилах. а потом они перестали снимать. дин смотрел эти кассеты сотню раз, и каждый из них — после того, как ему исполнилось семнадцать. сэм, возможно, видел краем глаза, когда дин засматривал их до дыр, включая на повторе, но никогда не садился рядом. у него были свои способы справиться, а у дина свои. они никогда не говорили ни о содержимом кассет, ни о том, что случилось. за прошедший год они вообще мало говорили без нужды. так называемые «кассеты на память» были нужны, чтобы после чьей-то смерти было больнее и сложнее. дин переборщил в свое время и со сложностями и с болью, поэтому, пересматривая их почти полгода каждый день, резко прекратил. но думать не перестал. — если не хочешь, я могу выключить, — тихо произнёс кас. дин вновь улыбнулся, прошлая улыбка благодаря мыслям исчезла без следа, и покачал головой. — нет, извини, я просто задумался кое о чём, — он сел рядом с касом на скамейку. — так, ты любишь снимать? — не то чтобы, — он пожал плечами. — я просто делаю это, когда больше нечем заняться. в моей старой школе у меня было много свободного времени, и я привык снимать. после этих слов он уставился на свои пальцы, которыми продолжал отстукивать ритм, и дин понял, что говорить о старой школе кас не хотел и больше не собирался. в кармане завибрировал телефон. «ждёшь?» дин уставился на это слово, совершенно прослушав какой-то вопрос или что там кас говорил в этот момент. а потом он вспомнил. сегодня четверг, точно. сэмми по четвергам заканчивал раньше. — чёрт, я идиот, — пробормотал он себе под нос. — прости? — я перепутал дни... то есть, — дин вздохнул. — неважно, суть в том, что мой брат, он, в общем, уже дома. прости. он услышал тихий смех со стороны каса. они же просидели тут минут двадцать просто так, чего он смеётся? — не страшно, — ответил кас. — было же весело. парень закрыл крышку камеры и бросил её в рюкзак. потом поднялся и поправил одежду. дин встал следом. они шли молча. дин не знал, что сказать касу, но молчание рядом с ним было чем-то спокойным, а не тем, чем он было с сэмом. когда сэмми молчал, дин чувствовал тихий укор, без слов давящий, и тишина была такой же. быть может, сэм никогда не хотел этого, но дин не мог слушать эту тишину, поэтому включал в машине музыку или радио погромче, и не смотрел в сторону брата. а с касом было просто. они думали о разном, поэтому не было этого тяжёлого напряжения. у каса, наверное, были свои пережитые сложные дни, а у дина свои. и молчание с ним давало какое-то облегчение, словно дин уже и забыл, что молчать можно так, чтобы не испытывать вину, раздражение и всё в таком духе. — ты живёшь с семьёй? — спросил дин, потому что кас так и не начал этот разговор, чему винчестер удивился. люди обычно искали любую тему, только бы расспросить. но не кас, он был другим. словно чувствовал, какие темы слишком банальны или очевидны. — с братом, — ответил парень. —он старше на пару лет. отец в нью-йорке, а мы вот — здесь. дин не нашёл, что ответить, но это и не понадобилось, кас вдруг остановился и как-то виновато посмотрел на дом, перед которым они оказались. — мне сюда, извини. дин не знал, за что кас только что извинился, но кивнул. — тогда, до завтра? — ага. сайонара. дин махнул ему рукой и направился по дорожке дальше, к старому, небольшому дому, до которого ещё пара кварталов, где он провел около половины своего детства, пока родители пытались помириться после очередной ссоры. у бобби всегда было хорошо, он был добрым и называл себя стариком. но дин видел и помнил осуждающий взгляд, которым бобби временами провожал его отца. что он означал, дин понял, только когда вырос. на тропинке перед домом были рассыпаны листья, и дин уставился на них, словно видео впервые. да, точно, это первая осень, которую они с сэмом проводят вдвоём с бобби. такие же одинокие в этом большом мире. дин хмыкнул и прошёлся прямо по листьям. чушь. глупости. в доме было пусто. бобби, наверное, сегодня опять допоздна в автомастерской, а сэм сидит у себя. дину хотелось тоже поскорее попасть в свою комнату. за год он к ней привык, даже больше, чем к прежней, в старом доме. да и тот дом было сложнее назвать местом, куда хотелось вернуться. не только после всего, что случилось, но и до. а в этой комнате дин прятался от окружающих его плохих вестей, шума, бобби, сэмми и от себя. он тихо поднялся по лестнице. найдя нужную дверь, винчестер зашёл и захлопнул её за собой. всё, как всегда. от сэмми ни звука, ни единого признака жизни, иногда дин задумывался о том, не помер ли его брат в самом деле, но нет, сэмми просто не хотел ни коем образом с ним пересекаться. дин устало упал на кровать и, протянув руку куда-то в сторону, нащупал кнопку включения старого магнитофона. тишина резко прервалась очередной песней ac/dc. из-за стены раздался знакомый стук — вот и сэмми подал знак о том, что его не завалило горой одеял и грязной посуды. хотя, наверное, у него не было в комнате грязной посуды, это же сэм. стук требовал сделать потише, и дин, не поднимая головы, нащупал пальцами колёсико громкости. тише, так тише. сэмми не любил его музыку, кажется, один из всей семьи. в те редкие моменты, когда родители не ссорились, и кому-то из них приходила в голову мысль поехать куда-то, в машине всегда играл старый добрый классический рок. дин иногда казалось, что любовь к хорошей музыке была единственной общей чертой у джона и мэри. хотя, никто не говорил, что люди должны быть похожи, чтобы любить друг друга. и они любили, по крайней мере, первое время, может, и потом, просто позже было сложнее. — дин, — он не хотел открывать глаза, в воспоминаниях было спокойно. — дин, милый. он поднял голову и моргнул несколько раз. — мам? — всё хорошо, милый, всё хорошо, — она улыбалась ему, дин так редко видел на её лице улыбку. мэри провела рукой по его щеке. — ангелы присматривают за тобой. дин смотрел и молчал, не желая нарушать тишину. мэри встала, не отнимая руки от его лица, и улыбнулась, словно на прощанье. — мама, — дин моргнул, касаясь своей щеки, но ни руки мэри, ни её самой перед глазами уже не было. он открыл глаза и уставился на потолок. всего лишь сон, а чем ещё это могло быть. за окном стемнело, магнитофон был выключен. наверное, сэм или бобби устали слушать завывания из его комнаты. дин не знал, который был час, но что-то ему подсказывало, что сейчас глубокая ночь. ни мэри, ни джон никогда ему не снились, но фразу про ангелов мама говорила часто. дин не верил в божественную силу, но спокойнее становилось. а сейчас мэри не было, был сэмми, за которым дин должен был присматривать сам. и это выходило просто ужасно. и было полностью его виной.