Sweet blood

      Нервно теребя низ своей футболки, Хвасон, склонив голову, ждёт, когда же его вызовут на осмотр. Страшно услышать лишь одни единственные слова, которые лишат его всего. Хвасон теряется в своих мыслях, омега понимает, что не сможет жить в своей семье. Её не будет, альфа не позволит. Его растопчут в грязь, мысли сотрут как карандаш с бумаги, а чувства засунут глубоко в задницу, ведь Хвасон — просто одна из свободных возможных дырок для альфы, которого он думает, что любит. Боится. Омега убирает руку за спину, сжимая её в кулак, страх начинает душить.       В больнице кто-то включает телевизор, видимо стало скучно. Хвасон поднимает голову, услышав знакомый голос. Репортёр что-то рассказывает про организацию убийц и спешно снимает место вражды. Опять все лезут куда не просят. Человек в черной форме, с маской на лице и автоматом в руках, смотрит в камеру, улыбаясь одними глазами. Как бы Хвасон хотел вырвать эти глаза, а лучше вырвать себе сердце, чтобы не мучаться от боли, которую оно приносит.       Раздаётся выстрел и репортаж завершается. Хвасон дёргается от звука, жмурит глаза. Перед веками мелькают документы, оружие, кровать, дома и он. Его альфа.       — Опять Лэй кого-то убил, — фыркают старые альфы, — Куда правительство смотрит? Что за беспредел он творит?       Хвасон усмехается. Он знает ответ, знает всё, что не должен был. А какая цена? Да и смысл информации, которую не можешь использовать.       — Даже имя не говорит, ссыкло, — слышатся где-то в конце коридора споры молодёжи. Хвасон не выдерживает. Он встаёт и, постучавшись в кабинет, заглядывает. Врач отмахивается, просит подождать, а омега уже с ума сходит, но всё же ждёт. Возвращается на место и сидит, пытаясь не слушать всё то, что говорят окружающие.       Наконец, омега выходит из кабинета и Хвасон, чуть ли не пулей, влетает туда.       — Вы Чхве Хвасон? Ложитесь на койку, — врач бета кивнул на кушетку и, заполнив какие-то бумаги, подошел к омеге, — Поднимите свою футболку.       Хвасон кивает, ложится на кушетку и делает всё так, как ему велел доктор, открывая вид на круглый животик. Врач выдавливает немного прохладной жидкости на тело Чхве, начиная водить и надавливать, чтобы увидеть, что внутри. Омега молится, хоть и не верующий. Сейчас он готов на все, лишь бы не услышать единственные слова. Знает прекрасно, что услышит, но пусть лучше он болен, чем:       — Поздравляю, у вас уже пятая неделя, — врач улыбается, а вот Хвасон наоборот. Слёзы быстро дали о себе знать, омега этого даже не понял. Он знал, прекрасно знал, ведь не слепой, видел и свой вес и что появился живот, хотя обычно был очень худой.       — Я поставлю вас на учёт. Не забывайте проверяться каждую неделю, — бета видит слёзы, видит боль на лице, но не смеет вмешиваться. Это личное дело омеги. Вместо слов, врач протягивает салфетку, чтобы Хвасон стер с себя липкую жижу, вставая с кушетки.       — Спасибо, обязательно буду следить за посещаемостью и приходить к Вам каждую неделю, — кланяется Хвасон и выходит из кабинета, даже не заметив, как зарыдал в голос и как сел на лавку в коридоре. Хочется сделать аборт, но он не может. Не может убить своего ребёнка, хоть и не желанного. Омега не может быть как Лэй, он не убьет сына. Или может?       Хвасон пытается найти оправдания этому ребёнку, что родится по любви, если она есть, и будет жить с отцом, если он не бросит. Он прекрасно представляет жизнь этого маленького создания, но ему ничего не остается сделать, как сказать всё своему альфе, раскаяться, что Хвасон не хотел, вымолить прощение, лишь бы не отправил на аборт. Тварь Чхве Хвасон, который оставляет сына в живых лишь потому, что хочет быть с ним, тупая надежда оставить при себе того, кого любит. Или ненавидит? Не хочет убивать, потому что, будет защита. Мразь и не только.       Омега вытирает слёзы, пытается придумать текст для игры перед альфой, думает о том, что скажет и как жалко оправдает себя и ребёнка, хотя сначала лучше бы себя. Слёзы постепенно высыхали, оставляя дорожки после себя, которые неприятно чувствовались на щеках, стягивая их. Пол часа прошло как парень вышел с очень интересной новостью и думал о том, что же делать дальше. А ведь даже посоветоваться не с кем. Все родные омеги мертвы и лежат в холодной, сырой земле, наблюдая сейчас за тем, как Хвасон унижается.

***

      Домой едет на такси. Денег хватает, так почему нет? Наушники хоть ненадолго отвлекают омегу от проблем, погружая его в свой мир, в котором все хорошо и нет тех проблем, которые давят на него в реальной жизни, нет сложных выборов и есть взаимная любовь. Может быть.       Картинки сменяются одна за другой, показывая пустым глазам Хвасона хмурое небо, что плачет на протяжении шести часов. Глубокий вздох и рука медленно передвигается с ручки двери в волосы, сильно их сжимая. Чувство чего-то плохого не покидает с момента, когда омега узнал о ребёнке. О нежеланном. Мысли путаются между собой. А что если убьёт сразу же как узнает? А если заставит работать в борделе? Связей много, одна из них — Минге, руководитель и главенствующий над многими домами пошлых работ для омег по Суелу, Пусану и Чеджоу. Ужасная не справедливость. Ужасный альфа, но пока Хвасон под его защитой, Минге не страшен. Тем более сейчас, Хвасон носит будущего наследника. Так почему же так тревожно?       Доехать до дома было мучительно, он сказал, что будет ждать его в старом доме омеги. Ужасно.       На порог омега ступает аккуратно, даже почти незаметно.       — Быстрее, — командный голос в одночасье выбивает весь воздух из лёгких. Давно ли в квартире Хвасона так душно? Везде грязь и пыль, омега не отличался любовью к чистоте, про богатую жизнь мог вообще забыть. Было радостно, что он покрывает долг перед Минге за то, что Хвасон отдаёт своё тело. Этого достаточно.       Парень подходит ближе к кошмару страны, никто не знал, что будет через пару лет. А там будет мир.       — Слушай меня внимательно, Хвасон. В твоём теле я больше не нуждаюсь. Половину долга я покрыл, дальше сам. Муж перестал истерить и вернулся обратно, — глаза закатываются.       — Но… но, так ведь нельзя, я думал, что у нас есть будущее, — Хвасон сглатывает. Так больно, чёрт возьми, и страшно, что сейчас могут убить. Убить сразу двоих.       — Никаких «нас» нет и не было. Не трясись так, я не стану тебя убивать, — альфа усмехается и гладит омегу по голове, сразу хватая за волосы. — До тех пор пока ты лишнего не взболтнёшь. Бывай.       Хватка слабеет и альфа выходит из комнаты, а затем и из квартиры. Жгучие слёзы бьют по щекам. И нет, это не от того, что Хвасон по настоящему его любил. Это были слёзы страха перед долгом.

Восемь лет спустя. Город Пусан.

      Маленький омега сворачивается в клубочек, лишь бы ничего не чувствовать, лишь бы не думать о том, что к нему снова зайдут. Кровавые слёзы вытираются белой, рваной рубашкой, которая уже давно потеряла свою белизну. Кровать, которая стоит прямо у окна, расстелена и помята, показывая всевозможную распущенность данного заведения. За окном декабрь, малышу вот-вот исполнится восемь. Немыслимая несправедливость на этот чёртов мир. Ему слишком мало, чтобы он научился разочаровываться. Ему слишком тяжело от осознания, что самый главный враг — отец.       — Тэхён, — слышится строгий голос отца. Малыш сжимается, пряча лицо руками, сильно вздрагивая. Он знает, что провинился. Он знает, что альфа, который вышел минут десять назад был недоволен услугой.       — Мне страшно, — всё, что смог выдавит из себя Тэхён. Голос дрогнул и сорвался. Ребёнок держится, при отце запрещено плакать. Это правило, за нарушение которого маленький омега останется в душном месте еще на несколько дней.       — Почему господин О не доволен? Что я тебе говорил? — шаг, шаг и ещё один шаг до того, чтобы взрослому альфе оказаться у большой, серой кровати, где по середине лежит его ребёнок. Почти его.       — Что я должен хорошо выполнять свою работу, — запинаясь пищит Тэхён и вскрикивает, когда мужская рука больно хватает за волосы.       — С сегодняшнего дня, ты не вылезешь из тренировочного зала. Будешь тренироваться по семнадцать часов и делать домашку, так как ты уже и так довольно пропустил по школе из-за того, насколько ты тупой, — Тэхёна отшвыривают на другой конец кровати, заставляя больно ударится об стену затылком. — И мне похуй на твой сон.       Дверь с сильным хлопком закрывается и комната погружается во тьму. Пусть этот злой отец и орал, но поспать дал и Тэхён безмерно ему благодарен. Глаза закрываются и истерика берёт своё. Отец не услышит, комната шумоизолированная, можно поплакать, а уже потом и поспать.

***

      — Какой же ты моральный урод! Я хочу развода, мне нахуй не нужны никакие отношения. Я заберу Тэхёна, — кольцо летит в лицо Минге и с тихим звоном ударяется об тёмное дерево, из которого сделан рабочий стол в кабинете альфы.       — Если ты сейчас не прекратишь истерить, отправишься к своему сыночку в бордель. Я не шучу, Чимин. Лучше не зли меня блять! — повышает голос Минге, ударяя кулаком по столу.       — Ему даже восьми нет, Минге. За что ты с ним так? Ты ему ни сна не даёшь, ни отдыха. В чём твоя блядская проблема? Я правда хочу уйти от тебя. Когда я выходил замуж, я выходил за спокойного и уравновешенного человека. А не… человека, который может отдать сына в бордель! — Чимин психует, не понимает логику своего мужа. Ему никогда не понять то, что выходит за рамки нормального в его собственном мире. Омеге чужды игры на жизнь. Нет нужды разбираться в иерархии мира ублюдков. По другому он не умеет. Не хочет уметь.       Щёку обжигает сильная и болючая пощёчина. Чимин жмурится.       — Ещё хоть слово, наглая дрянь, и ты забудешь, какого обслуживать лишь по одному ебырю за раз. Ты никуда не уйдёшь, просто потому что, если уйдёшь, ты знаешь, что умрёшь тут же. Идёт война, малыш, и ты поймёшь со временем, как круто, что имеешь неприкосновенность. Ох, а ещё круче знаешь что?       На Минге устремляется полный ненависти взгляд, наполненный слезами. Чимин прекрасно понимает, почему не может уйти. Прекрасно знает, что его убьют в эту же минуту, не успеет он и выйти из этого дома. Чимин знает многое, знает, где лежат документы, которые изменять жизнь маленького ребёнка, но не может знать, насколько хуже этим сделает. Менять шило на мыло не хотелось.       На шее появляется холодная рука, а воздух постепенно, стал пропадать. Пальцы сомкнулись, не давая возможности омеге убежать.       — Что когда Тэхён вырастет, он будет первоклассным оружием и я уничтожу Лэя к чертовой матери. Я выращу то, что когда-то не хотел признать сам Лэй. Иронично получается, да, малыш? — пальцы сжались сильнее и в одночасье пропали. Чимин падает на колени, держась за горло и громко кашляя. Урод. Единственное, что может сейчас думать про себя омега.

***

      — Тэхён, сколько раз мне говорить, что в этой позиции твоя стойка не уместна. Я собью тебя одной ногой, — недовольно сложив руки на груди проговаривает японец на корейском, с сильным акцентом.       — Господин Ривай, я не понимаю, как мне стоять, — Тэхён становится в боевую стойку, пытаясь напасть, но падает, так и не сумев нагнать врага.       — Ты должен поставить правую ногу вперед, левой рукой защищая живот, левую ногу отводишь слегка назад. Правая рука находится на кобуре. Сегодня потренируем с тобой ещё раз смену магазина одной рукой.       Тэхён поджимает губы и кивает, снова и снова пытаясь встать так, как говорит наставник.       Тренировка идёт уже пятый час, без перерыва на отдых, без возможности поесть и перед глазами всё медленно плывёт. Маленький Тэхён не обижается на Ривая, понимает — ему так сказали. Так сказал отец. Осталось двенадцать часов и можно поспать, но вот только в глазах темнеет, а омега не говорит и терпит. Терпел, когда начало шатать, терпел, когда Ривай спросил о самочувствие и, даже когда ноги предательски подкосились, Тэхён не упал.       «Падать на колени удел слабых, а ты мой сын. Ты автоматически сильный.»       — Тэхён! — японец в панике подбежал к ребёнку, — Тэхён, стой, хватит отрабатывать приём, посмотри на меня, — Ривай аккуратно сел на корточки перед малышом, держа того за плечи, чтобы не упал.       — Всё хорошо, дядя Ривай, мы можем продолжать, — альфа сильно поджимает губы. Он не такой, он не может видеть как больно ребёнку, ведь у самого двое таких же и если бы не дети, которых так любил японец, ни за что в жизни не согласился на эту пытку. Пытка — видеть как полуживой ребёнок, говорит, что с ним всё хорошо, чтобы не ругали. Чтобы отец не бил.       — Тэхён, если ты поклянешься мне, что и слова не скажешь своему отцу, то ты сейчас поешь и поспишь. Договорились?       — Дядя Ривай, Вас ведь накажут, — пять слов больно проехались ножом по сердцу. Маленький ребёнок думает не о том, и Ривай больше не может это видеть.       Взяв Тэхёна на руки, альфа аккуратно придерживал его под коленями, знал, что трогать то что приносит деньги нельзя, как и знал, что бывает за непослушание.       Одно решение — одна унесённая жизнь.       Выйдя из подвального помещения, специально оборудованного под тренажерный зал, Ривай поднимается на первый этаж и идёт на кухню.       — А мы сегодня ещё будем… — долгий зевок, а у альфы второй приступ сердечный за несколько минут, — Мы будем ещё тренироваться?       — Нет, не будем, — Ривай усаживает ребёнка за стол, — Но если расскажешь отцу, таких поблажек больше не будет, — Строго, эгоистично, но в их мире по другому не получается. Тэхён энергично закивал, вызывая у альфы выдох облегчения. Ривай поставил перед омегой тарелку молока с хлопьями, и вкусно и полезно, да ещё и силы восстановит.       — Ешь давай, потом поспишь.       Тэхён с улыбкой до ушей берёт в руки ложку и начинает поедать приготовленный ему завтрак. Впервые ест хлопья. Оказывается, они такие вкусные.

***

      Удар, ещё один удар и вот на ягодицах появляется кровь от прутика. Глаза зажмурены, слёзы сделали на полу озеро, а отцу всё мало. Его бесят слёзы.

Настоящее время Двадцать четвёртый год. Сеул.

      — Ну и тягомотина, пиздец. Чего Лэю всё неймётся? Я выполнил три из четырёх поручений. Кстати, даже перевыполнил план, — около лица пролетает лезвие катаны, метал касается носа. Альфа фыркает. — И тебе привет, Тэхён.       Тэхён улыбается, убирает катану за спину и вытаскивает наушники из ушей.       — Привет, Марк. Извини, я не слышал. Ты чего-то хотел?       — К другу пришёл, поболтать. А этот друг меня чуть не убил.       — Ты же знаешь, что ко мне нельзя подкрадываться, — Тэхён пожимает плечами и подходит к стеллажу с огнестрельным оружием. Его личная коллекция. Его гордость. Серые стены, без обоев, но с рисунками. Рисунками омеги, что каждый год расписывает помещение в яркие краски. На одной стене персонажи Хаяо Миядзаки, на другой герои вселенной марвел. И только это заставляет его чувствовать, что живёт он не зря.       — Сегодня в Кресте будет новая поставка. Лэй хотел, чтобы ты лично выведал информацию у этих долбаёбов, — Марк садится на диван, который так удобно располагается в личном тренировочном зале Тэхёна.       — Почему я? Я же говорил ему, что не буду больше пытать людей.       — Лэй хочет сделать тебя своим наследником.       Из рук Тэхёна выпадает стакан с водой.       Вот уже десять лет, как Тэхён тонет в мире, который был не для него. Он знает, что живёт не своей, а чужой, жизнью. Чувствует и ничего не может сделать. Глаза предательски бегают по тренировочному залу. Опять придётся убивать.       — Нет, Марк, я не могу. Я же поклялся больше не убивать. Я… — нервный смешок, — Только добываю информацию и всё. Не больше и не меньше, понимаешь? Он совсем свихнулся?       — Ты бы говорил потише. Кто знает, может и здесь он установил прослушки.       — Их здесь нет, я проверял, — Тэхён закатывает глаза и берёт пистолет в руки, убирая за пазуху, прикрывая рубашкой. — Мне пора в школу. Если ещё будут новости напиши мне пожалуйста.       — Без проблем, но тогда ты прикроешь меня перед классухой, потому что я собираюсь поехать в клуб, — Марк расплывается в довольной улыбке, заставляя Тэхёна тихо посмеяться в кулачок.       — До вечера.       — До вечера в Аду?       Тэхён улыбается.       — В Аду.

***

      Тэхён поправляет лямку рюкзака и идёт к массивной лестнице. На лице чёрная маска, без неё ему нельзя здесь появляться. Здание школы огромное, сделано из больших денег, а стены пропитаны вонючими сыночками местных властей. Ким бы и рад забить на это место и перевестись в учебное заведение попроще, где реально смотрят на твои способности, а не сколько у твоих родителей денег в кошельке. А к нему даже подойти боятся.       Зайдя внутрь, Тэхёна встречает школьная суета, никто не замечает его прихода, но только до первого шага. Один, второй и каждый расступается, шушукается и смотрит с опаской. Держать тайну оказалось сложнее всего и омега за неё поплатился. Расплатился собственной судьбой. У него не было желания, чтобы все вокруг боялись. Он хотел, но встать против того, кто создал половину тебя почти невозможно. И Тэхёна никогда не останавливало невозможное.       Омеги смотрят с пренебрежением, альфы смотрят с завистью, но стоит Тэхёну кинуть хоть на несколько секунд взгляд в их сторону, как все сразу мило улыбаются. Тошно.       Омега заходит в свой класс, садясь на самую последнюю парту. Тэхён отличник, и за то что он поспит некоторое время на уроке, ему ничего не будет. Это единственное, чего Ким попросил у него, быть круглым отличником. Тэхёну не давались история, литература и все гуманитарные предметы, а отец будет ужасно зол за даже одну четвёрку. Не говоря уже о двойке. «27.03.2016 Сегодня был такой хороший день. Папа обещал подарить мне две машинки. У меня скоро день рождения! Но я получил двойку. Отец был очень зол и сломал мне четыре пальца на правой руке. Было очень больно, я даже заплакал, представляешь? Извини, дневничок, что всё это рассказываю. Ты обещаешь, что сохранишь это в секрете? Ведь… да?»       Кладя руки на парту, голова идёт следом, глаза закрываются. Как же Тэхён заебался. Тяжелый вздох, когда рядом ощущается чужое присутствие и копошение в тетрадке.       — Не делай вид, что не видишь меня, Тэхён. Или, лучше называть тебя Ви? — шепот, но так пропитан злобой.       — Я Ви. Чего тебе нужно, Минхо? Хочешь чтобы я отдал тебе сегодняшнюю поставку в Кресте? Забирай, мне вот вообще не хочется марать руки об этих толстопузов, — фыркает Ви, отворачиваясь в другую сторону.       — Не хорошо так с другом, — наигранно обиженно, всё так же со злобой.       — Забавно слышать это от человека, что пытается меня убить уже четвёртый раз, — Ким усмехается, уже полностью открывает глаза и поворачивается к Минхо.       Бывшие лучшие друзья и вот уже как три года лучшие враги. В их отделе, если только ленивый не знает, что их вражда затянулась и затягивается до того момента, пока оба не выйдут на поле боя. Именно это стало причиной их становления в ранге «А». Очень удобно, но очень утомляет.       Ранг «А» подразумевает собой самый верхний слой иерархии из убийц. В него входят практически непобедимые бойцы, им разрешена секретная информация, владеют многими территориями, имеют право нанимать людей и командовать рангами ниже себя. Самое главное, ради чего все кто ступил на чёрную дорожку — возможность общаться с правительством и принимать важные решения, но в основном достигнуть ранга «А» невозможно. А если и получилось то считай ты живёшь вечно. В Корее таких достаточно мало, получалось вступить на кривую дорожку у многих, а вынести все муки — у единиц.       Следующий на ступень ниже следует ранг «В» — довольно профессиональные бойцы, которые имеют доступ к секретной информации, без возможности обработать и как-либо ей пользоваться, за нарушение идёт смертная казнь. Убийцы из этого ранга имеют своих подчиненных и сотрудников, но их количество строго ограничено.       Ранг «С» — среднее звено, обычно состоит из наследников нынешних убийц. Не имеют своих территорий, но есть свои люди для помощи в выполнении убийств.       Ранг «D» — самый низший и практически является пушечным мясом. Самое начало становления в ряды профессиональных убийц. У бойцов данного ранга нет возможности иметь свою территорию и людей, их задача — подчинятся.       — Ладно, ладно, больше не буду. Но лишь до определенного времени, — глаза альфы закатываются и интерес к Тэхёну быстро пропадает. Омега сглатывает. Он устал. Тревога не покидает ни на миг, перемешивается тошнотворным чувством где-то в районе живота.       Уроки в школе проходят по ощущениям триста шестидесяти пяти дней. На знания Тэхёна всем плевать, важно лишь то, чей он сынок. Минутная стрелка крутит уже который круг, заставляя омегу зевнуть. Как же долго, как же он устал.       Звенит долгожданный звонок с урока и, берёт свой рюкзак, открывает упаковку от чупа-чупса, закидывая его следом в рот, Ким проходит в столовую, ища лишь конкретный столик.       — Тэхён, мы здесь! — поворот головы и омега встречается взглядом со своим лучшим другом. Улыбка появляется сама по себе.       — Джихён! — Тэхён подбегает к столику, за которым по-мимо Джихёна сидят ещё трое. Две омеги и один альфа.       — Привет, Тэ-Тэ, я тебя еще не видел сегодня, — омега справа от Тэхёна поднимает глаза, зелёные, как изумруды.       — Я был на тренировке, потом меня подкинул мой телохранитель до школы. Кстати, Рин, ты когда в Японию возвращаешься?       Рин вздыхает и возвращая изумрудный взгляд в кружку с, уже почти остывшем, чаем, поджимает губы.       — Отец сказал, что ближайший год я буду вынужден работать с Лэем.       — Я уже устал, будем честны, — снова в слух жалуется Тэхён.       — Кстати, о нём. Слышали о том, что сегодня ночью снова будет теракт, но никто из наших в этом не задействован, — омега, что сидел рядом с Рином поджимает губы.       — Мне кажется, это не наш отдел. Лэй не бьёт по больницам, а в новостях сказали, что это именно больница.       Тэхён присаживается рядом с, только что, говорившим омегой — Тэёном.       — У меня есть ощущение, что сегодня прольётся много крови. В том числе и нашей, — беря в руки кружку с недопитым чаем, Рин встаёт с места и кивает в сторону своей аудитории. — Увидимся в Кресте, ребят. Мне пора.       — Меня не будет сегодня в Кресте.       — Я успел подумать, что ты забыл, как говорить, — Рин поворачивает голову в сторону альфы.       — Не забыл, я думал о том, о чём вы только что говорили.       — Хосок, либо говори, либо мы пойдём, — глаза Рина закатываются до невыносимости глубоко, скрывая радужку.       — Не кажется ли вам, что это западня? Юм никогда не предупреждал о своих терактах, а тут бац и предупредил. Мне кажется, он просто хочет, чтобы Лэй отправил туда своих людей и те погибли.       — Тебе вредно думать, Хосок, — цокает языком омега. — Тэ-Тэ, угомони своего умного друга.       Хосок вздыхает.       — Мне кажется, что Лэй не дурак и всё продумает. Не переживай, Хосок, — Тэхён нежно улыбается.       — Всё равно, Тэхён, поговори с ним, пожалуйста.       Ви вздыхает и кивает. Конечно, он поговорит, как же без этого.       Оставшийся разговор и уроки проходят относительно спешно для самого Тэхёна, что не могло не радовать и заставить улыбнуться перед встречей с уродами из Креста. Убийцей быть сложно, быть им клеймо, которое не стереть и выйти из игры невозможно. Нельзя уволиться, нельзя говорить об этом. Официальная работа стала предлогом для правительства, хотя даже для самого президента нет смысла иметь фальшивую работу на документах. Дело в народе и общественной тайне. Государству проще скрывать «официальные» преступления, организованные им же, а вот настоящих убийц и маньяков убивают. Либо ты убиваешь на благо государства, либо труп — ты.       Организовалось подобное очень просто — один человек захотел свершить переворот.       Тэхён садиться в чёрный мерседес с затонированными окнами и едет молча в свой личный ад. Устал? Конечно.       — Господин Ким, Лэй просил Вас выпытать всю возможную информацию не убивая.       Тэхён цокает языком, но ответить не успевает, смотрит в засветившийся экран телефона.       «Завтра в шесть вечера у тебя открыта запись. Мне плевать на тренировку у Лэя, не придешь — забудешь, как есть.»       Губы сложились в едва видимую полоску, а руки стали мелко дрожать. Всё тело Тэхёна так и кричало о страхе, о помощи. Ему ужасно страшно и больно. Выйти из машины оказалось невозможным. Тэхён чувствовал себя потерянным и беспомощным, словно маленький ребенок, заблудившийся в тёмном лесу. Он знал, что ему нужно бежать, но тело отказывалось подчиняться, совесть не позволяла убежать от отца.       Набрав в лёгкие побольше воздуха омега делает первый шаг на выход, затем второй, третий и вот он стоит перед скрытой в глуши чёрной, слегка отливающей серым, железной дверью без ручки. Чёрная как душа тех, кто там обитает. Даже у Тэхёна она чёрная, почернела со временем, в далеком детстве, в первом номере борделя.       Приложив палец к сканеру отпечатка пальца, который тут же загорелся зелёным, Тэхён проходит внутрь помещения и выдыхает.       — Здравствуйте, господин Ким, Вы сегодня без оружия? — омега за стойкой ресепшена холодный как лёд, в принципе, как и стены здесь. Холодные, мокрые. «Подвал с отделкой евро ремонта» — так выражается Марк и Тэхён на эту шутку всегда улыбается, даже сейчас.       — Да, я возьму только для пыток. Сегодня без убийств, Ичиро.       Омега кивает и напечатав некое предложение в компьютере, наконец-то соизволил поднять взгляд на Тэхёна.       — Шестьсот тридцатая комната. Сегодня там был Ваш коллега, у него не получилось.       Тэхён хмыкает и идёт к лифту нажимая на кнопку минус шестого этажа. Невероятное здание, построенное вниз. Предусмотрительно.       Выйдя из лифта, омега поворачивает налево и идёт вдоль чёрного коридора, думая о своём. Жажда живой жизни, никогда не покинет мечты Тэхёна, кулаки сжимаются, брови сводятся к переносице. Желания убивать нет, но оно необходимо и как бы Тэхён не старался убить в себе всё хорошее к него не получится. Из уважения к папе.       Дойдя до нужного кабинета, юноша останавливается и заходит внутрь, сразу марая свои кроссовки в крови.       — Фу, — брезгливо стряхнув с ноги капли крови, понимая, что придется купить новые, Тэхён прошёл в глубь комнаты, останавливаясь напротив полного альфы, выглядевшего так, будто он только после боя с профессиональным боксёром. Кожа на руках и ногах покрыта ссадинами, словно её несколько раз тёрли наждачной бумагой, но на фоне разбитого носа и хаотично расплывшихся синяков на лице, это выглядело вполне уместно. Белая рубашка мужчины давно стала розово-красного цвета, а подвешенные над потолком руки с ярко выраженными цветными пятнами, напоминают владельцу о сломанных костях и онемении.       — Так вот как ты выглядишь, — громкий, кровянистый кашель, прерывает монолог альфы, а взгляд Тэхёна становится томнее. — Сын Лэя, оказывается, красивый, — едкая ухмылка убирается чётким ударом в челюсть, Ви фыркает.       — Я не давал тебе права говорить, — Тэхён окидывает взглядом комнату, цепляясь глазами за стул и подходит к нему. — А вот теперь поговорим, — омега хмыкает и садится на стул, складывает руки на груди. — Первый вопрос, кто ты такой и на кого работаешь? — взгляд холодный, полный уверения и тщеславия. Казалось бы, Тэхёну эта информация ни к чему, ведь это было первое, что пришло ему на электронную почту от Лэя, парень берёт в руки телефон и прокручивает его.       — Ты и без меня осведомлён об этом, — снова кашель, который окрашивает пол в красные пятна.       — Я не услышал ответ на свой вопрос, — стиль пофигиста у Тэхёна отработался ещё в школе и на работе всегда пригождался.       Альфа усмехается и отводит глаза в сторону.       — Поцелуй и скажу, — улыбка тянется до ушей. Смешок.       — Самоуверенно, — Тэхён подходит к альфе и наклоняется к губам. — Тогда может ты скажешь, кем был подослан к нам?       — Ты ещё не поцеловал.       — А ты не ответил.       — Одним очень частым гостем Лэя. Он его знает.       — Они дружат? — голос омеги обретает железные нотки.       — Какой настырный, сначала поцелуй, потом новая информация, — альфа довольно скалится и губы напротив целуют. Нет, не по любви, нет, не из-за чувств. Это работа. Так его научили, только так он и не умеет. Отвращение появляется моментально, после углубления поцелуя со стороны альфы, поэтому разрыв этой тошнотворной выходки происходит молниеносно.       — Продолжение лишь после информации. Так они дружат?       — Я бы не сказал, что они друзья, — глаза закатываются. — А ты классно целуешься.       — Имя? — резкий холод обдаёт мужчину с ног до головы и он фыркает.       — Не знаю, меня наняли.       Тэхён улыбается и вонзает нож в сонную артерию, сплевывая на лицо жирного урода и выходит из комнаты, вытирая губы. Омегу заменяет охрана, но Ким никого не видит и не слышит. У него есть сегодня ещё одно дело. Этой информации было достаточно. Жирного урода подослал кто-то из своих.       Омега с ресепшена кидает недовольный взгляд, но не решает сказать слово против.       — Передай Лэю, что это была моя инициатива. Он ничего не знал. Отчёт отправлю на почту, — и с этими словами Тэхён покидает Крест, наконец-то вздыхая полной грудью, но к сожалению, лишь на время.       Тэхён поднимает взгляд наверх, к небу, которое снова плачет, оплакивает новую смерть. Сколько бы раз парень не говорил себе о том, что никто в мире не заслуживает смерти, режим «убийцы» вбитый с рождения не убрать, но можно приглушить. Поджимая губы, Ви выдыхает и, переводя взгляд вперёд, направляется на выход из этой глуши.       Играть по своим правилам нарушая чужие — сложно. Ничего, он справится.