be our

чимин сидит в углу танцевальной студии, восстанавливая дыхание и прижимая холодную бутылку к щеке. усевшийся рядом тэхен только вздыхает, наблюдая за разминающимся чонгуком. и пак вторит ему, переведя взгляд: гук выглядит так сосредоточенно, уверенно и притягательно. он поспешно отводит глаза, хоть и знает, что никто из них даже не обратил бы внимание на это., а еще чонгук и тэхен вместе. года два уже, наверное, в то время как с чимином знакомы чуть больше 13 месяцев (да, он следит и празднует каждый месяц дружбы их трио). в голове всплывают еще две даты: где-то полгода как он влюблен в тэхена и чуть более 4 месяцев как он по уши в чонгуке. чимин поджимает губы и старательно отгоняет от себя эти мысли. ну да, влюблен. да, в двух своих лучших друзей., но уже как-то попривык, чуть успокоился. конечно, гук и тэ никогда не были скупы на проявление эмоций. они часто прилипали друг к другу, вжимались и горячо целовались, а иногда в эти свои объятия и чимина затягивали, который стоял столбом не в силах поверить своему счастью. они хорошо к нему относятся: всегда поддерживают, даже отметили с ним новый год, однажды звали на совместный день святого валентина (паку пришлось отказаться, это уж слишком), постоянно приходят в гости, выхаживают в случае болезни и еще куча всего очень милого и такого дружески-приятного. и это так сильно ранит его. было бы проще, не будь вот этого всего прекрасного, не будь они такими прекрасными. бедное паково сердце не справляется, постоянно прочь рвется или наоборот замирает, грозя довести его обладателя до инсульта. и сейчас оно снова делает кульбит, когда тэ вдруг приобнимает его, такого потного и уставшего, и тычет пальцем в чонгука, что-то лопоча. — сегодня вечеринка, чимини. и мы надеемся, что ты придешь. — твердо заявляет тэхен, не выпуская пака из захвата (конечно, ему необходимо получить согласие). — и я, судя по всему, должен прийти? — пак практически умоляюще смотрит на тут же отводящего взгляд тэ. знает ведь, как мин не любит всю эту хрень и предпочитает зависать дома, выпивая и играя в приставку. он никогда не был замкнутым, но на таких тусовках не чувствовал себя комфортно. особенно если ким и чон тусовались все время с ним, не оставляя ни на минуту, хотя могли бы уже уединиться где-нибудь или клево зажечь вдвоем на танцполе. пак бы понял. остался бы и не ушел. все ведь правильно, все так, как должно быть. — куки очень хочет этого… хочет, чтобы ты с нами пошел. — друг вздыхает и бросает украдкой взгляд на своего парня, впрочем, особо не задерживая его, и полностью возвращая внимание чимину. и это запрещенный прием — они оба знают. на удивление, тэхен часто говорит о желаниях чонгука. особенно если они прямо или косвенно связаны с чимином. всегда тэ озвучивает чоновы хотелки касательно похода в кино, в игровые автоматы и далее по списку. на самом деле, это не должно удивлять. чонгук, может, и выглядит мощнее тэ, но при этом он куда более стеснительный и неловкий. он каждый раз так удивляется, когда на домашних посиделках тэхен целует, но всегда с пылом отвечает, торопится забраться на чужие колени., а чимин… чимин — вечный третий лишний, пятое колесо. и ведь жаловаться права не имеет: те ему времени вагон уделяют и даже больше могли бы, если бы пак сам не сливался иногда. — когда я вообще отказывал гуку? — это, они оба в курсе, риторический вопрос. слишком уж редкое явление эти отказы. чонгуку вообще сложно сказать «нет», даже если тот еще ничего произнести не успевает, просто начав смотреть этими-своими-невозможными глазами. — вот и отличненько. надеюсь, ты бы и мне не отказал?.. — полушутливо интересуется тэ, однако чимин ощущает, как его рука чуть напрягается, прижимая пака еще ближе к себе. неужели переживает?.. конечно, не отказал бы, что за вопросы вообще. да и он с чонгуком всегда в наборе идут, так что это всегда ответ сразу за двоих. — тебе-то тем более хрен откажешь… — ворчит чимин, успешно сбавляя обороты появившегося из ниоткуда напряжения. он и сам вмиг расслабляется, укладывая голову на тэхеново плечо и прикрывая глаза. упускает из виду чужие переглядки, мотания головой и легкие улыбки. — нужно сводить вас покормить. вы уже столько занимаетесь, а я сижу просто, но все равно проголодался… так что ждем тебя, гуки, и топаем в нашу любимую забегаловку. — тэхен потирается щекой об чужие волосы, не испытывая ни капли брезгливости из-за взмокших от пота прядей. чимин же, кажется, от этих незатейливых движений перестает дышать, но глаза не открывает, боясь спугнуть этот мираж. — это отличная идея. — восторженно лепечет чонгук, вдохновляясь фантазиями о еде и начиная репетировать еще активнее. он изредка бросает взгляды на сидящую у стены парочку и не ощущает ничего кроме бескрайней нежности к этим двоим. сердце, совсем как паково, сбивается с ритма, и чон оступается, чуть не упав. он запрещает себе пялиться на них дальше, радуясь, что чимин этого не заметил: носился бы уже вокруг обеспокоенным папашкой (чонгуку это, на самом деле, нравится, ведь у чимина такой красивый голос, аккуратные руки с небольшими пальцами и приятный, ставший совсем родным запах). они и правда плетутся спустя час (могло быть раньше, но тэ заставил их тщательно сушить волосы, а то вдруг заболеют) в свое любимое кафе, переговариваясь и пихаясь. чимин так наслаждается этим, не скрывая своего удовольствия от чужих случайных прикосновений. он не знает, сколько это еще продлится, поэтому стремится ухватить как можно больше кусочков от двух своих друзей, которые все еще встречаются. дерьмо. пак усаживается на край дивана, хотя чонгук обычно старается подстроить все так, чтобы мин оказался меж них, зажатый с обеих сторон (тут бы тоже наслаждаться, но иногда у него встает, так что чимин рисковать больше не стремится). они хотят попросить «как обычно», но их официантки не оказывается, вместо нее пред ними предстает невысокий брюнет, любезно улыбающийся и готовящийся записывать в блокнот. чимин, выучивший все предпочтения, начинает диктовать заказ, поглядывая на листок и стараясь ничего не забыть. он замолкает, закончив, и переводит взгляд на тэ и гука, ожидая от них дополнений или каких-то исправлений, но ничего из этого не следует. они лишь с улыбками смотрят на него. и у пака так резко теплеет все внутри, что он, едва не задыхаясь, просто кивает парню, обозначая, что на этом все. — ты мне даже банановое молоко взял. — не переставая давить лыбу во все тридцать два замечает чонгук, постукивая пальцами по бедру тэхена. — ты так этому удивляешься… — чимин тушуется, смущаясь и отводя взгляд. — мы ведь уже не первый раз да и я часто готовлю с тобой, так что… я просто запомнил. — гук, считай, комплимент тебе сделал, все хорошо. — тэ без промедления накрывает пакову ладонь, чуть сжимая и стараясь успокоить (выходит все, правда, наоборот, но пак вымученно улыбается в ответ). — спасибо, гуки. — выдавливает из себя пак немного хрипло, но никто не акцентирует на этом внимания, тем более, что официант уже приближается к ним с напитками, безошибочно угадывая кому какой. у чимина на лице что ли написано, что он — фанат матчи? какой позор. — спасибочки. — бормочет тэхен и тут же припадает губами к трубочке, блаженно прикрывая глаза. (ни пак, ни чон не понимали этого: это была какая-то термоядерная штука малинового цвета с кучей сахара). в течение всего их перекуса и болтовни чимин не может не кидать на друзей взгляды, невольно выцепляя момент когда те переплетают пальцы, вынуждая тэхена кушать левой рукой. чонгук как-то, кажется, неосознанно для самого себя притирается поближе к тэ, стремясь устроиться под боком, и ким это откровенно одобряет, вытаскивая свою ладонь и укладывая ее на чужую талию. пак видит, как сминается гукова толстовка, как тот мелко вздрагивает, улыбается через мгновение. болезненно-приятное ощущение разрастается в груди, а чудище откуда-то изнутри рычит, желая оказаться по другую сторону от тэ, чтоб тот тоже приобнял, прижал к себе… пак отводит взгляд, сглатывает и крепче стискивает пальцами стакан. сердце бешено колотится, когда чиминово воображение рисует все эти картинки., но тэхен и без того тактильный. он то стряхнет что-то невидимое с плеча друга, то прикоснется к пальцам, желая убедиться, что тот не замерз, то просто волосы взъерошит, не переставая при этом болтать. и как такие очаровательные люди существуют вообще? и, что более важно, как в них можно не влюбиться? чимин ни о чем не жалеет. официант приносит им счет, отчего-то отдавая его прямо в руки паку, который, пожав плечами, открывает и замечает помимо чека еще бумажку. хочет окликнуть парнишку, но того уже и след простыл. только тогда понимает, что на этом листочке написан номер. ему только что дали номер., а точно ему-то? тут вон тэхен и чонгук сидят… хотя официант наверняка заметил, что они вместе. — к тебе подкатили. — утвердительно сообщает ему тэхен, игнорируя ойкнувшего от неожиданной боли чонгука: слишком сильно сдавил пальцами его бок. впрочем, гук про это быстро забывает, услышав фразу. он приоткрывает рот, но так ничего и не говорит, растерянно глядя на этот клочок бумаги и злясь на этого официанта (иррационально, неправильно, но… чимин — только их мальчик). — я… кажется, да?.. — пак вертит бумажку в руках, не поднимая взгляда на тэхена и пытаясь, кажется, разглядеть невидимые чернила на клочке. — ты позвонишь? — вот так просто спрашивает тэ, резко расслабившись и откинувшись на спинку диванчика. чонгук непонимающе смотрит на него, а после вновь переводит взгляд на цифры, пытаясь их испепелить. какого черта вообще? он облизывает губы и едва не порывается, чтобы вырвать ее из рук пака. чонгук, может, и стеснительный, но вместе с тем и импульсивный, очень ревностный до своих вещей и людей. он знает, что это неправильно и борется как может, ведь чимин — уж точно не чонгуков, не тэхенов, но от злости избавиться не может, сжимая кулаки. за это время ему, на удивление, практически не приходилось делить пака с кем-то. тот, кажется, был доволен их дружбой и отношениями с остальными своими друзьями, уделял кучу времени танцам и конкурсам, так что о личной жизни и не думал, не говорил о своей симпатии к кому-то… а сейчас, когда вот так вот прямо, буквально черным по белому… тэ мягко берет его за руку, поглаживает большим тыльную сторону ладони, пытаясь успокоить. — не думаю. — честно отзывается пак, решив не врать даже самому себе. не будет он звонить. да, бумажку заберет, все-таки неприлично было бы прямо тут выкинуть, но номер никогда не вобьет, никогда не напишет… не тогда, когда у него чонгук с тэхеном под боком., а даже когда не будут… чимин вряд ли сможет отказаться от них, хоть и в одностороннем порядке. пытаться переключиться на кого-то другого — дело прошлое, печальное, а еще унизительное для второй стороны. — вот и замечательно. — вдруг срывается с губ чонгука, и он, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, поднимается со своего места, подхватывает сумку и тянет чимина за собой, позволяя тэхену расплатиться и пару раз зыркнуть на мальчишку-официанта. он выводит мина на свежий воздух и поднимает голову, с оханьем замечая усыпанное звездами небо. первые несколько мгновений чимин, кажется, хочет что-то спросить, но передумывает, тоже голову запрокидывает и с улыбкой смотрит ввысь, пускаясь в повествования про созвездия. тэхен еще около пяти минут стоит внутри, сквозь стекло наблюдая за двумя родными ему людьми, чьи лица озарены лунным светом. и понимает, что любит.

***

на тусовку чимин надевает одну из любимых атласных рубашек с v-образным вырезом и зауженные черные брюки, подкрепляя образ кольцами, серьгами и легкой укладкой. он вертится у зеркала, убеждаясь, что выглядит не так уж плохо. ему не нужно чужое внимание вкупе с притирающимся к нему незнакомцем (даже знакомцем). намного больше пак любит одобрение от тэхена и чонгука. он вообще слаб до похвалы, плавится каждый раз, когда эти двое делают комплименты или восхищаются. наверняка и сами в курсе этой маленькой его особенности, оттого и поощряют всячески, радуют. благо, до приезда ребят еще около десяти минут, так что пак опускается на кровать и залезает в сети, пробегаясь по новостям и после замечая выложенную тэхеном селку: они там втроем, чонгук обнимает их двоих за плечи, притягивая как можно ближе к себе, а тэ фотографирует получившуюся картинку. кажется, это было пару дней назад, когда они уставшие, но счастливые после очередной тренировки пили бабл-ти у чимина дома. тэхен смотрит в камеру, в то время как голова чонгука повернута к смеющемуся паку. он сглатывает и блокирует телефон, откладывая его и закрывая лицо руками. иногда не понимает их. вроде и не подпускают, не озвучивают ничего, но при этом ведут себя так странно, оставляют в смешанных чувствах. у чимина каждую неделю дни слез чередуются ночами дрочки и все по кругу уже несколько месяцев. в близкие ко сну минуты он даже ощущает себя жалким, жалеет отчего-то, хоть и сам не признается, не пытается ничего сделать с этим. не давая себе потонуть в размышлениях и анализировании чувств своих и чужих, пак натягивает ботинки, накидывает черное пальто и выходит из квартиры. лучше уж внизу их подождет, чем продолжит изводить себя мыслями о них. ждать, однако, не приходится. тэхен уже тут как тут на своей любимой, как он ее называл, малышке. чонгук и вовсе ждет, прислонившись к капоту и скрестив руки на груди. выглядит он потрясающе в этом тотал блэк: джинсы, растянутая толстовка и вьющиеся волосы., но куда больше чимина потрясает взгляд. такой открытый, желающий и манящий к себе. он неосознанно делает шаг за шагом, приближаясь к этому миражу, распахнувшему руки и ожидающему его, пака, объятий. — ты выглядишь прелестно сегодня. — сообщает ему на ухо гук, крепко обнимая за талию и шумно дыша. — ты… хорошо пахнешь. — спасибо, гуки. — шепчет чимин, ощущая покрывающую их вуаль интимности. это второй или третий раз когда он испытывает такое с чонгуком… с тэ такое происходило немыслимое количество раз. и он вовсе не спешит отстраниться, хоть и знает, что это непозволительно, пусть ким и не спешит прерывать их. — не отходи от нас сегодня. — вот так просто произносит чон и забирается на заднее сиденье. дальнейших объяснений не следует, так что чимин просто устраивается рядом с тэ, складывая ладони на коленках и скомкано приветствуя. — выглядишь круто, чимини. если ты был намерен покорить там всех, то… ты покоришь, но народу будет не очень много. скорее всего, ты их всех так или иначе знаешь. — ким окидывает его взглядом и, будто убедившись в чем-то, кивает себе, выруливая на дорогу. парень не отвечает ничего, слушает, как подпевает чонгук играющей песне, и пялится на тэхенов профиль, изредка соскальзывая взглядом на его руки. что из этого прекраснее — тяжело сказать. тэхен за рулем — еще одна его слабость. тот водит расслабленно, придерживает руль одной рукой и всегда плавно перестраивается, сбавляет скорость. он часто постукивает по обивке, на дорогу смотрит сосредоточенно, не подозревая, что чимин в это время тонет. он облизывает губы непроизвольно, представляя, как оказался бы на этих обтянутых дорогой тканью коленях, как обжигали бы тэхеновы руки, касающиеся чувствительной поясницы и постепенно спускающиеся к ягодицам, как ощущалось бы его дыхание смешиваясь с паковым и сводя с ума. пак как наяву чувствует вдруг прижимающееся к нему сзади крепкое тело, выдохи сквозь зубы в затылок и оплетающие его шею руки… как они чуть давят на кадык, опускаются к ключицам, скользят по ним с нажимом, срывая с чиминовых губ рваные вздохи. как наяву он вдыхает аромат чонгука, нетерпеливо покусывающего его мочку и пытающегося вжаться еще больше, не оставить и миллиметра между ними… чимин сводит колени и широко распахивает глаза, радуясь, что не успел заправить рубашку в брюки. он сглатывает и надеется, что чонгук не заметил голодного взгляда, направленного в сторону его парня. пак мысленно стонет и сосредотачивается на ждущих его еде и алкоголе… может быть, там будет хоби, который спасет его от этих грешных фантазий (если только не распалит еще больше). через минут семь они оказываются возле небольшого коттеджа, который отлично им всем знаком. выбираются из машины, которую тэ успевает напоследок даже погладить по капоту, и направляются внутрь, замечая всего несколько припаркованных тачек. кажется, народу и правда будет не очень много. — люблю дом намджуна. тут очень комфортно… тусовки он только особо не устраивает. — чимин с интересом рассматривает все вокруг (будто впервые), пока тэхен тащит его вперед, наметив в качестве цели кухню. — так тут столько ценных его сердцу вещичек. посмотри сам, кто пришел. все ребята спокойные, адекватные, даже никаких диких танцев не будет. — чон улыбается, ухватывая пака за руку с другой стороны, как будто в этом есть необходимость. на пути им попадаются человека три-четыре, и то они со всеми здороваются, отмечая, что ребята университетские, все с потока. — хоби! — чимин наконец находит его собственную цель и, мягко высвободив свои ладони, бросается к уже поджидавшему его хосоку, запрыгивая на руки. он чувствует, как чон начинает заваливаться с таким грузом, и смеется, спрыгивая. невольно в голове проскальзывают моменты когда чонгук носил его на спине, игнорируя протесты. неужели ему было так тяжело, но он и слова не сказал?.. вполне в его стиле было бы. — приветик, чимин. и вам, ребятки. наливайте себе чего хотите, в холодильнике всякая хрень есть, которую тэхен любит. — хосок машет им и приобнимает пака за плечо, пока тот выбирает что пить, принюхиваясь к каждой бутылке. — привет, хен. — чонгук ерошит волосы парня и без раздумий наливает себе и чимину водку, протягивая тому второй стаканчик., а еще удивлялся, что мин его молоко дурацкое запомнил… сам-то не лучше. — спасибо. — отчего-то смущенно бурчит чимин, сдавливая пальцами пластик и вдруг понимая, что сегодня никакой хосок его не спасет. он переводит взгляд на тэхена, который уже намешал себе чего-то и стоит попивает, периодически поглядывая на чонгука. щеки окрашиваются в красный, и пак торопливо уводит хоби подальше от них, не желая мешать. они падают на небольшой диванчик, негромко обсуждают предстоящий танцевальный конкурс и краем глаза наблюдает за постепенно прибывающими гостями. все равно пришли раньше времени, даже намджун запропастился куда-то. — ты теперь почти всегда с тэ и гуком. — вдруг произносит парень, помешивая в стакане янтарную жидкость: хоби специализировался на коньяке (видимо, отношения с юнги доводили до таких ужасных вещей). — ну, они… мы вроде как лучшие друзья? — чимин поворачивается к хоби, не понимая, претензия это или просто факт. он отчего-то злится, ожидая, что тот сейчас скажет, мол, такого быть не может, они пара, они всегда будут ближе друг другу… как будто чимин и сам этого не знает. — кажется, ты им очень дорог. — вместо надуманных паком слов сообщает ему хоби, а после хлопает по плечу и, сделав глоток, поднимается со своего места. он откланивается и едва ли не бегом направляется к пришедшему юнги (они что, делят с чонгуком один гардероб?), оставляя чимина тонуть в одиночестве. не успевает он осмыслить сказанные другом слова как диван снова проседает, рядом оказывается сокджин в своем излюбленном свитере с китом и улыбкой во все тридцать два. — че сидим скучаем? — интересуется он, опасно потрясывая своим стаканчиком с непонятной жидкостью. кажется, это тэ его угостил. — да я вот только с хоби говорил… но появился юнги и хоп, нет его, уже на другом конце комнаты. — ворчит чимин, поднимая взгляд и замечая стоящих неподалеку тэхена с чонгуком. тот, приобняв гука за талию, попивает из стаканчика, привалившись к стене. они переговариваются и вдруг одновременно смотрят на пака: тэ как-то обвинительно-выжидающе, а чонгук с нежностью и непонятной тоской в тянущих ко дну черных глазах. пак тут же ежится, но улыбается им, даже машет слабо, и снова смотрит в сторону, не понимая этой странной атмосферы. — все уже почти пришли, намджун только остался. опять начнем с «я никогда не…», а там как пойдет. половина уже пьяными будут, но вряд ли буянить кто станет, скорее просто заснут. — сокджин усмехается и делает несколько глотков, оглядывая все помещение. — я думал, мы уже просто напиваемся и не устраиваем никаких игр. — тянет чимин, но недовольства в голосе нет. он вроде как не против, это всяко лучше «правды или действия», в которой вопросы то и дело касались его больной темы. конечно, отшучивался, стороной обходил, предпочитал выпить и далее по списку, но с каждым разом это все больше походило на фарс. хорошо, что в какой-то момент играть в это перестали и предпочитали просто пить в компаниях и уже после, навеселе, знакомились друг с другом, танцевали. — это же намджун. он любит держать все под контролем. вообще, он же заранее предупредил об этом… я думал, ты в курсе. мы поэтому сейчас тут без дела шатаемся все, его ждем. — со знанием дела сообщает ким, наблюдая, как чимин в несколько глотков опустошает свой стаканчик. не успевает он ответить, как появляется намджун с пакетами, громко заявляя, что тусовка теперь официально начинается и «подвалите уже кто-нибудь, заберите бухло и жрачку». вот оно, интеллектуальное будущее страны. за пять минут они успевают все разложить и каждый со своим пойлом усесться в круг. чимин неосознанно занимает место рядом с тэхеном, в то время как по правую сторону устраивается малознакомый ему джинхо. это не особо-то смущает. все равно все его внимание будет приковано к киму и сидящему рядом с ним чонгуку. и как это глупо, ведь они прямо перед его носом держатся за руки, посматривают друг на друга. чимин нервно передергивает плечом и утыкается взглядом в свой стаканчик. нужно просто пить и не думать, не думать и пить. — ну, я и начну. я никогда не занимался сексом в общественном месте. — спокойно, громко произносит намджун, улыбаясь уголками губ. треть сидящих выпивают, и пак невольно отмечает, что чонгук с тэхеном тоже. это не удивляет, но все еще ранит. у них всегда будут моменты только на двоих, для двоих. что-то всегда останется для чимина за закрытыми дверьми. — ты хорошо зашел, джуни. окей, я никогда не водил пьяным даже немного. — около половины людей выпивают, а пак все еще не прикасается к своему стаканчику. права — есть, тачка — отсутствует. и, несмотря на ее наличие у тэ, тот не пьет. — я никогда не хотела кого-то из своего близкого окружения. — бодро произносит джиу, наблюдая, как чуть ли не все тянутся к своим стаканчикам. пак, вспыхнув до кончиков ушей, тоже делает глоток, краем глаза замечая, что и тэ с чонгуком делают это. и это тоже не удивляет: они же были лучшими друзьями до отношений, так что желание там было взаимным. зато чимин вот подставляется, имея помимо их двоих всего несколько близких друзей. и то, вряд ли он мог хотеть хоби (юнги бы уже заставил его проехаться лицом по асфальту), оставались всего двое — чанель и феликс. в следующие минут двадцать ничего интересного не происходит. все так или иначе осушают по три-четыре стаканчика, которые щедро наполняются намджуном. кто-то отправляется танцевать под негромкую музыку, кто-то пропадает в туалете по полчаса, а чимин практически сопит, привалившись к этому джинхо. он, сколько бы ни выпивал, всегда склонен к одному — ко сну. танцует иногда, конечно, но только если тэ и гук вытянут. и сейчас вроде как все осознает, понимает, но так ленится контролировать свое тело или движения. в конце концов, его, кажется, аккуратно отпихивают, практически укладывают на все еще сидящего рядом тэхена. — детка, ты как всегда… — негромко произносит ким и запускает ладонь в паковы волосы, мягко массируя кожу головы и сообщая, что они втроем тоже покидают эту отличную игру. — я принесу минералки и сока. обычно ему помогает. — чонгук подрывается со своего места и исчезает в кухонном проеме, оставляя тэ разбираться с разморенным чимином. тэхен помогает ему добраться до отдельной комнаты, на кровать усаживает и сам опускается перед ним на корточки, поглаживая коленки. — ты как, соображаешь? — ким всегда становится более тактильным когда выпьет, но паку менее приятно не становится. он наслаждается, позволяя себе выглядеть более размякшим чем есть на самом деле. — да… просто немного развезло. спасибо, что возишься. — он искренне улыбается, смотрит немного расфокусированно, отмечая, что у тэ волосы вьются даже больше чем у чонгука… чимин тянется к своим, бездумно дергая прядь и хмурясь: у него прямые совершенно, еще и крашеные раз сто. еще одна причина почему им не быть вместе. уже 71 в его списочке. — как с тобой не возиться… да и мне только в радость. — бормочет тэхен и, облизнув губы, проводит рукой по волосам чимина, пытаясь откинуть спадающие на лоб прядки назад. он поднимается и усаживается рядом, поглаживает пака по бедру, расслабляя (и радуя себя). — а вот и я… чимини, ты выглядишь очень даже неплохо для того, кто в одного вылакал почти 6 стаканчиков. — чонгук усмехается и подходит к сидящей на кровати парочке, протягивая воду паку. он смотрит на лежащую на его бедре тэхенову руку и переглядывается с ним, кивая самому себе и начиная улыбаться. — я и чувствую себя отлично. меня не тошнит, даже спать уже почти не тянет, так что мы можем развлекаться дальше. вы слишком меня опекаете. — фыркает парень, но воду все-таки выпивает, а после опустошает и второй стакан, наполненный апельсиновым соком. его любимый. знает же, чертила. — тогда, когда ты вот так расслаблен, но все осознаешь… — начинает тэ, но чимин вдруг подрывается со своего места, опасаясь серьезного разговора и слов в стиле «слушай, это какая-то хуйня, дружить на троих запарно, нам с гуком и так заебись». он взмахивает руками растерянно и смотрит на тэхена, широко распахнув глаза. — пойдемте танцевать, а? знаю, вы любите, так что не будем отказывать себе в этом удовольствии! — преувеличенно воодушевленно произносит пак и вылетает за дверь, тут же прижимая руку к груди и пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. нет, нет, нет… как же так? он совсем не готов к подобному разговору. неужели все так изменилось? он не заметил? вроде бы они не отдалялись, но этот тэхенов взгляд… такой серьезный, не сулящий ничего хорошего. пак, не дожидаясь ребят, добирается до импровизированного танцпола и отдирает хосока от юнги, бросив на второго такой взгляд, что тот даже решает не докапываться. он утыкается лбом хоби в грудь и вяло двигает бедрами, прикрыв глаза. музыки и вовсе не слышит. кажется, что-то невъебенное веселое — это он по движениям остальных определяет. — чонгук и тэ поговорили с тобой? — боязливо интересуется чон, не особо понимая что ему делать и кидая умоляющие взгляды в сторону юнги. — ты знал? — чимин тут же отлипает от чужой рубашки, которую грозился уже заляпать слюнями, соплями и слезами, и смотрит хоби в глаза. — ты знал, что они собираются послать нашу дружбу нахуй и вернуться к этим своим классным отношениями вдвоем, которые, в общем-то, и не заканчивались, но все-таки… я… — что ты такое говоришь? — хосок морщится, не припоминая в речи кима и доли похожих слов. он вообще не понимает, откуда друг таким слепым к чувствам своих самых близких людей вылез. — тэ собирался серьезно со мной поговорить! я по глазам понял… — парень прикусывает губу и чуть поднимает голову, сдерживая слезы. он не надеялся на отношения никогда, но и не думал, что их дружба может так внезапно прекратиться. он ведь был уверен, что между ними все хорошо. неужели совсем ничего не замечал? — видимо, он не успел тебе ничего сказать. дай ему хотя бы два слова вставить, пак чимин, и твоя жизнь значительно упростится, — раздается позади него голос. мин юнги… как же он мог позабыть. — а теперь, будь добр, пиздуй к ним и дай мне отдохнуть со своим парнем. — больно надо. — фыркает чимин обиженно и наблюдает за ними болезненными глазами: они двигаются в одном ритме, прижимаются друг к другу и так счастливо улыбаются… юнги вроде никогда не был любителем танцев, но с хоби всегда так преображается, движения становятся плавными, соблазнительными. чимин отчего-то находит это очаровательным. у самого движения дерганые, совсем не под бит. музыка играет словно сквозь вату. он с трудом может представить свою жизнь без чонгука и тэхена. они стали такой неотъемлемой частью, заполнили все его сердце, затесались в каждый уголок сознания. казалось, что они никогда не захотят вылезать оттуда, но, наверное, все это стало совсем уж неловким, а чимин — обузой. он и правда слишком часто полагался на них, просил много поддержки и внимания. ему нравилось хоть иногда попадать в центр их мира. больше всего он любит радовать их. те, кажется, были в восторге от того, что пак запоминает все их предпочтения, аллергии, любимые фильмы и аниме, а также знает все больные места и лучшие способы поддержки: чонгук обожал обниматься лежа и всегда старался завалиться всем телом сверху либо оплести конечностями, тэ же выбирал выпивку и приставку, но неизменно заканчивал как и чон — объятиями. чимин копошится в воспоминаниях когда на его плечи опускаются чужие руки, несильно сдавливая. он не успевает и дернуться, как сзади прижимается крепкое тело, вжимаясь в него и выдыхая на ухо. пак по запаху узнает — это тэхен. он растерянно замирает, пялясь себе под ноги и пытаясь сгенерировать в голове хоть один вопрос. тем временем ким, опустив ладони на его бедра, начинает направлять, двигаясь с ним в одном ритме. — почему вы хотите перестать дружить со мной? — с трудом двигая челюстью и онемевшим языком, наивно интересуется пак, взглядом выхватывая тэхеновы большие ладони с длинными пальцами на его обтянутых черной тканью бедрах. внутри все дрожит от напряжения, но он не делает и попытки высвободиться. — потому что мы хотим любить тебя как следует. — выдает ему прямо в лицо появившийся из ниоткуда чонгук. их стеснительный, немного замкнутый чонгук обхватывает пальцами паков подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза, и произносит практически по слогам, смакуя каждое слово: — мы любим тебя, чимини. пиздец как любим. пак хочет сделать шаг назад, сбежать, но крепко удерживающий его тэхен не дает этого сделать, а чон продолжает сдавливать подбородок, второй рукой поглаживая едва оголенную грудь из-за сползшей рубашки. у него не получается даже помотать головой, скрыться от этих пронизывающих черных глазах. чимин тяжело дышит, теснее вжимается в тэ, стараясь не потерять связь с реальностью, но тот, кажется, добивает его пулей в висок. — ты такой красивый, мини. такой замечательный, ласковый и прекрасный… нам все в тебе нравится, вдоль и поперек, весь твой характер, все твое тело. — шепчет ким беспрерывно на ухо, поднимаясь рукой выше по бедру, задирая атласную ткань. чонгук как завороженный следит за этим, пристраивает свои ладони на чиминовы плечи, оглаживая и лаская. — н-несмешно… — на выдохе всхлипывает чимин, теряясь в чужих прикосновениях, этих горячих ладонях и захлестывающих его желаниях. он запрокидывает голову, прикрывая глаза и ощущая фантомные касания по всему телу: две пары руки исследуют жадно, тянутся, забираются под одежду. — нам тоже было. особенно когда я признался. быстро влюбился в тебя, потерял голову. ты мне снился, а я лежал в постели с гуком, с моим любимым человеком. конечно, скрывать такое было бы невыносимо, так что я ему сказал, постарался объяснить и был готов принять любое его решение, любые его слова. даже такие мысли о тебе, сны с твоим участием казались мне изменой. — горячо шепчет на ухо тэхен и облизывает мочку, зубами прикусывает и тянет, ниточку слюны за собой оставляя. слышит задушенный чиминов всхлип и только улыбается довольно, жмется сильнее. — я и сам тогда уже чувствовал тягу к тебе, но когда в этом тэ признался. я взбесился, врезал ему пару раз, а потом мы три дня не ходили в универ, прикрываясь тем, что уехали. все это время обсуждали, выясняли отношения, и тэхен в итоге понял, раньше меня осознал, что я… что я будто ревную вас обоих между собой. вы казались очень близкими. ближе, чем я и ты. я все списывал на то, что это нормально, ведь ревную своего парня, но оказалось, что я просто боюсь признаться себе в симпатии к тебе. — скороговоркой выдает чон, любуясь этими двумя. он замечает, что кожа тэ чуть смуглее, сам он крупнее, выше и властнее. все внутри приятно ноет, и чонгук с трудом сдерживается чтоб не поцеловать. губы чимина припухшие, приоткрытые, а дыхание рваное. он смотрит на его обнаженную, беззащитную шею, покрытую легкими каплями пота, и тянется рукой, оглаживает проступающую венку. хочет обвести языком, прикусить кадык. — и мы стали наблюдать за твоим поведением. ты… ты оказался таким нелогичным. иногда нам казалось, что вот она, взаимность, что ты вот-вот выдашь себя, а потом ты вдруг замыкался, отдалялся немного и начинал отшивать нас, словно мы тебя заебали вконец. даже хосок умудрялся выводить нас из себя, ошивался рядом с тобой вечно, веселил, помогал растягиваться… конечно, если бы мы тогда знали, что у него мин юнги, ни одной бы претензии не было. вообще, это юнги к нам и подошел, вставил пиздюлей и свалил в туман, закинув хоби руку на плечо. — тэ с усмешкой смотрит на совершенно черные, расширенные зрачки чонгука и за край толстовки подтягивает его поближе, вжимая в чимина с другой стороны. они оба вздрагивают, и пак вдруг осознанно смотрит на него, сам обвивает руками его шею и произносит твердо так: — как я мог быть логичным, если влюбился в вас обоих? вы вдвоем с этим справлялись, а я был совершенно потерян и в одиночестве. не мог же я подойти к хоби и сказать «слушай, у меня крышу сносит от чонгука с тэ. ну, это те ребята, знаешь, друзья мои лучшие, которые еще в отношениях друг с другом». я внутри себя это анализировал, пытался избавиться, ничего не получалось, я решал просто наслаждаться тем что имею, потом расстраивался, что никогда по-настоящему не стану частью вашей жизни и все шло по кругу. — чимин отнюдь не всхлипывает. наоборот, в голосе слышится сталь. он так долго старался справиться один, победить это неправильное чувство… — прости. — выдыхает чонгук и вдруг целует, не выдержав. он проводит языком по чужим губам, проскальзывает внутрь приоткрытого рта и с облегчением обнаруживает, что чимин, пусть и неуверенно, но отвечает, хватается за него. у пака ноги подкашиваются, но тэ придерживает, с вожделением наблюдая за глубоким поцелуем. чон не отпускает до последнего, отстраняясь только когда дышать носом становится тяжело. тонкая нить слюны растягивается между их ртами, и тэхен шумно выдыхает, обхватывает паков подбородок пальцами и целует тоже, сразу врываясь в горячую полость и обводя языком верхний ряд зубов. глубоко, пошло и властно. он довольно быстро обрывает поцелуй, с усмешкой замечая, как чимин неосознанно тянется за ним, желая получить еще. — ты наш, чимини., а мы — твои. и я очень и очень хочу доказать тебе это. — поглядывая на активно кивающего в подтверждение его слов чонгука, тэхен хватает пака за руку и тянет за собой. он замечает несколько одобрительных смешков, видит пару шокированных лиц, но это мало волнует его. похуй, со всем разберутся. загладить свою вину перед чимином — задача куда более важная, требующая полной отдачи, и тэ намерен как можно скорее разобраться с этим. — намджун-хен, ты просто лучший… и вам спасибо. — чонгук кивает в сторону скучающих юнги и хосока и убегает вслед за своими парнями (один из которых пока только будущий, но он отчего-то уверен, что вскоре сможет произносить это вслух). — я один тут возбудился? — без капли смущения тянет мин, рассматривая опустевший танцпол, выцепляя взглядом обескураженного джуна, довольного джина и еще каких-то не особо довольных людей, до которых ему нет дела. он переводит взгляд на хосока и, улыбнувшись, продолжает: — ну теперь-то мы можем идти домой? твои глупые друзья теперь, я уверен, будут вместе. мне кажется, или я за свое участие заслужил поощрение?.. и хоби берет его за руку, утаскивает за собой в сторону выхода, решив не травмировать намджуна еще больше (не осквернять еще одну постель). юнги отчего-то думает, что эта троица теперь станет еще более невыносимой., но ради хосока он готов пережить и это.