Карантинные меры

— Где тебя черти носили? — Марта хмурится и смотрит на часы. Без пятнадцати двенадцать. — А что, я должен отчитываться о каждом шаге? Рустам слишком свободолюбив. Марта слишком любит всё контролировать. Когда это началось? Наверное, тогда, когда за её спиной парни, с которыми она встречалась, — или даже просто общалась — говорили о ней плохо. Смеялись. Не воспринимали как личность. Обсуждали с её подружками. А те хихикали в ответ. Марта боится что-то упустить. Поздние возвращения Рустама домой — знак, сигнал. Он это не понимает. — Я просто переживаю, что что-то может произойти с тобой. — «С нами». — Ты мог бы позвонить, точнее, взять трубку. — Прости, телефон был на беззвучке, чтобы Лера не могла дозвониться. Я с друзьями отдыхал. — Можно было уже давно кинуть её в чёрный список. Марте не нравится, что Лера, его бывшая пассия, с которой он расстался ещё год назад, так часто ему звонит — и так поздно. Даже Диана так себя не вела. Марта присутствовала на их расставании — случайно. Ну, или почти случайно. Точнее, совсем не случайно. И видела, что новость она приняла гордо и спокойно, не устраивая скандалов. Пожала плечами, сказала, что настолько ненормального типа ещё свет не видал, но пожелала счастья и ушла летящей походкой. Тогда Марта даже впервые зауважала её. Когда Рустам расставался с Лерой по телефону, — а к ней Марта даже не ревновала, зная, что между ними ничего серьёзного, — та закатила истерику. Она не бесила, как когда-то Диана, но частенько была надоедливой мухой и при любом случае пыталась позвонить Рустаму. Марта никак не могла понять, почему Рустам не отошьёт её раз и навсегда, так, чтобы дошло. — Не хочу быть грубым. Марта фыркает. Он такой только с ней. Кто вообще сказал, что жить с братом как с парнем — отличная идея? Почему ей это пришло в голову? Она идиотка или как? Любит, да, как и он её. О том, что это так, Марта узнала давненько, когда после ссоры с ним выбежала под дождь и на следующий день у неё началась лихорадка. Марта помнила происходящее смутно, но была точно уверена в одном: он назвал её дурочкой и сказал, что любит. А иногда любить лучше на расстоянии. «Завтра буду искать другое жильё», — думает Марта, а вслух говорит другое: — Погнали спать. Ты на диване. Рустам закатывает глаза, но соглашается. Марта удовлетворённо хмыкает и засыпает, а просыпается с парнем под боком и от стука в дверь. Она спросонья спихивает Рустама на пол и плетётся открывать непрошенным гостям, как есть, в майке и трусах. При виде людей в форме, кажется, полицейских, Марта застывает с открытым ртом и пялится на них. — Просим прощения, но… — Чего, блять? — Она щурится от яркого мартовского солнца. — Вы будите меня в шесть утра и просите прощения? Да что вам вообще нужно?! — Сожалеем, но вынуждены сообщить, что в Китае начался коронавирус из-за того, что один житель съел летучую мышь, и теперь всех нужно изолировать по домам. С сегодняшнего дня, двенадцатого марта, по двадцать четвёртое мая вы вынуждены находиться исключительно дома и не сметь его покидать. — Очень смешно. Но вы взрослые и серьёзные дядьки, чтобы так разыгрывать. А я взрослая тётя, чтобы в это верить. Мне вообще вон двадцать два на прошлой неделе стукнуло. Понимаете? До свидания. Зевнув, Марта захлопнула дверь и вернулась в комнату. — Рус, ты представляешь, клоуны нашлись, — пробормотала она, обращаясь к спящему парню, который разлёгся на полу в виде морской звезды. Двумя часами позже. — Нет, ну это уже не смешно! Пошутили и хватит, расходитесь, нам на работу пора. — Марта стояла на пороге дома, возмущённо сложив руки на груди. Но полицейским, похоже, тоже было не до смеха. Двое, разного возраста, стояли и разговаривали с ней, а остальные сторожили. — Девушка, повторяем ещё раз. По стране гуляет опасный вирус, никто не может выходить из дома. — Тогда почему вы вышли? — Она невинно хлопнула ресницами. Младший растерялся на миг, и старший, предварительно побуравя взглядом, ответил: — Работа у нас такая. — Так у нас тоже работа. — Дорогая, — наигранно ласково произнёс Рустам, появившись за спиной, — иди в дом, я разберусь. Нехотя кивнув, Марта ушла. — Молодые люди. — Голос звучал спокойно, вкрадчиво, но именно в этом спокойствии таилась страшная сила. — Предлагаю разобраться как взрослые люди. Если вы не шутите насчёт какого-то вируса, то, может, расскажете? — Да что рассказывать? — Один полицейский махнул рукой. — Новости включите, сами всё узнаете. Рустам включил. И знатно опешил от пестрящих заголовков СМИ о коронавирусе. Доселе он был известен только в Китае, а за ночь каким-то образом пересёк границу и попал к ним, хотя по воздуху не передаётся, а все китайцы по-прежнему на самоизоляции. Видимо, у него выросли ножки. Первый случай заражения обнаружился в два часа ночи, когда один мужчина закашлял, почувствовал боль в груди, перестал различать запахи… и попал в больницу с кислородной недостаточностью, где его подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. За десять минут он прошёл все стадии болезни. Вот к чему такая бдительность. — Твою мать, — шёпотом выругался Рустам и потёр глаза с полнейшей прострацией на лице. — Марта, почитай новости! — Уже. Девушка тут же появилась у порога снова, и взгляд её метал молнии. — Шеф звонил, он уже в курсе. Все предприятия позакрывались, всем дома сидеть. Чёртовы китайцы! Нахера вы всякую дрянь жрёте… Товарищи, вы действительно собираетесь нас караулить денно и нощно? — Да. — А если проголодаетесь? — Кто-то пойдёт в магазин. — А если спать захотите? — Нам на смену придут другие. — А если в туалет? В дом не пущу. — Кустики рядом. Марта замолчала, не зная, что ещё спросить, что сказать, как вообще на это реагировать. Она обменялась жалобным взглядом с Рустамом. Подумать только, всё время дома, даже за порог не выйти. — А если надо будет в больницу? — Отвезём. — А продукты? — Служба доставки. — А если… ну, чисто гипотетически… мы всё равно заразимся и кто-то из нас умрёт? Тогда можно будет выйти? — Да. Она шумно втянула воздух. Приехали. Им здесь сидеть до самой смерти, причём в буквальном смысле слова? За полтора месяца нельзя выйти. Это вообще нормально? — А вы не можете, не знаю, мины поставить или что-то там ещё? — Ма-арта. — Рустам предостерегающе взглянул на девушку, как бы говоря, что лучше не действовать на нервы полицейским. — Можем. Надо будет — поставим, если будете так действовать на мозги. Девушка фыркнула, но замолчала. Итак, теперь она на два месяца заточена в одном доме с Рустамом. Нет, это невозможно при всей любви к нему. «Как бы не поубивать друг друга». *** Прибить Рустама, к слову, захотелось уже на второй вечер. Он не следил за чистотой и порядком и так, а с началом карантина вообще решил, что можно смело разбрасывать носки по всей комнате. Часть из них ещё и откровенно воняла потом. До этого Марта терпеливо собирала носки и отправляла туда, где им место. Но терпению пришёл конец. Марта посмотрела на них, на лежащего на диване парня, увлечённого прохождением игры с ноутбуком на животе, и вздохнула. — Рустам. — Да. — Ты не мог бы прибрать носки? Насколько я понимаю, теперь ты не устаёшь на работе. — У меня теперь другая работа, так что всё равно устаю. Он увлёкся блогерством — кто бы мог подумать? — и теперь записывал прохождения игр и выставлял на Ютубе, грезя о тысячах подписчиков. Но подписчики почему-то находиться не желали. Может, на это нужно чуть больше времени, чем два дня? — Хорошо. Она сделала то, что не решалась доселе: сгребла в охапку носки, открыла окно и выбросила. Рустам не успел помешать. Он расширенными и безумными глазами смотрел на девушку и на колышащиеся на ветру шторы, то ли мысленно оплакивая потерянные элементы одежды, то ли ещё пытаясь осознать это. А оплакивать есть что: они у него самого различного дизайна — белые с черепами, яркие полосатые, с логотипом его любимой футбольной команды. Были. Нет, их ещё можно спасти, и он спасёт. Рустам пулей выскочил из дома и вернулся через пять минут с любимыми носочками, которые ему дружно помогали собирать полицейские. Перестал разговаривать с Мартой, но носки больше не разбрасывал. Марту задел объявленный ей бойкот, и она обиделась в ответ. Не говоря ни слова, собралась (причём специально на глазах у Рустама) и пошла к подруге, даже не удосужившись позвонить той. Полицейские пропустили после получасового выноса мозга, велев носить маску и не снимать, а следить за этим могли при помощи микро-камеры, которую пристроили к её куртке. В результате вышло, что вышло… — Инга-а, ну пусти-и. Я не хочу ночевать с этим козлом. — Два дня ночевала, а на третий не хочешь? — Да. — Нет. — Ну Инга-а. — Нет. Коронавирус. Вдруг ты заразная? Или я заразная. — Скорее уж ты, потому что ты та ещё зараза. — Вот поэтому убирайся. — Ты меня не любишь! — Перепутала адресатов малость, это Рустаму говорить нужно. — Да иди ты. Марта хлопнула ладонью по входной двери, взвыла и ушла прочь. Убежала, точнее, сердито размахивая руками и думая, куда податься. Всё было закрыто, все её любимые заведения, в которых она с таким удовольствием проводила время. И что делать, к кому ещё податься? К Саре? Нет уж. Она как замуж выскочила, сразу от друзей отгородилась. Маринка только через неделю должна была вернуться с Италии, а теперь непонятно как. Ксеня только-только сошлась с бывшим и живёт теперь у него… А больше подруг у неё и нет. Остаётся возвращаться домой. Раздосадованно вздохнув, Марта уселась на скамейке возле дома и насупилась. Непонятно, как она до такого докатилась. Всё ведь так хорошо начиналось: регулярные свидания по самым интересным местам крупного города, готовка вместе, приятное времяпровождение за просмотром сериалов с бокалом красного полусладкого. И, чего уж греха таить, секс. Яркий, фееричный, от которого мурашки по коже бегут табунами. Так было ещё каких-то три недели назад, а живут они вместе уже два месяца. Видимо, конфетно-букетный период кончился. И что теперь? Какой дальше этап в отношениях? Притирка друг к другу? Так ведь притёрлись уже, так притёрлись за всю жизнь, что сбежать иногда хочется. У них, в отличие от других влюблённых пар, было существенное отличие: они знали друг друга с рождения и раз уж сошлись, то не потому что не знали о недостатках друг друга. Напротив, они через многое прошли и в кое-то веки научились примиряться с минусами. Но что делать теперь? Марта закрыла глаза и вздохнула ещё раз, поёжившись от холода. Внезапно на плечи легло что-то тёплое и мягкое — плед. И рядом кто-то присел. — С возвращением, блудная жена. Девушка только повела бровью. Жена? Интересно, когда это они успели обручиться? Отвечать она не захотела: пришёл её час объявлять бойкот. — Мстишь? Ну-ну. Марта ожидала, что Рустам сейчас уйдёт. Но он не спешил бросать её. Напротив, взяв за руки, поднял со скамейки и закинул на плечо. Опешив от сего действия, Марта не сразу сообразила, как реагировать, и только, когда они вошли в дверь, начала стучать кулаками по спине. — Пусти меня! Поставь на землю, сукин ты сын! Как ты вообще смеешь… Он и пустил. Кинул, как мешок картошки, прямиком на кровать и ушёл, закрыв растерянную девушку в комнате. На ключ. — Рус? — Марта сглотнула, не понимая, что происходит, и легонько ударилась головой о стену несколько раз. Когда она так делала, Рустам говорил, что последние мозги вышибет. Девушка лишь пожимала плечами. Ей казалось, что у неё их и так никогда не было. Время ожидания тянулось слишком медленно, как будто замедлилось в несколько раз или вовсе остановилось. В груди поселилось ноющее чувство от её перебранок с Рустамом и никуда не спешило уходить. Марта боялась. Боялась, что он снова станет тем зверем, который так любил причинять ей боль, доминировать, демонстрировать своё превосходство. Он может. Чудовище в нём уснуло, но в любой момент могло проснуться. Марта боялась, что всё снова будет как раньше. И хотя они повзрослели, переросли это, хотя такое уже три года не повторялось, страх не делся никуда. — Рустам, открой! — В голосе послышались истеричные нотки. — Не поступай со мной так снова… Прости, я не должна была так делать с твоими носками! Я куплю тебе новые, только открой, пожалуйста… Я больше так не буду. Она научилась быть смирной. Раньше ни за что не стала бы кориться, просить, умолять, но научилась после того, как Рустам запер её в комнате, когда в очередной раз привёл Диану к ним домой. Чтобы не уткнула какую-то очередную гадость. А тот факт, что они переспали, что он изменил девушке с родной сестрой, ни на что не повлиял. Марта сидела в тёмном замкнутом пространстве, с перегоревшей лампочкой, слышала стоны в соседней комнате и даже не вытирала слёзы, скатывающиеся по щекам. Тогда в ней в очередной раз что-то сломалось. Она научилась переступать через себя, признавать неправоту — и ненавидеть Рустама. Но точное ли это слово? Ненависть ли это была? Нет. Что-то глубже, сильнее. Что-то сродни разочарованию, сродни обиды маленького, обманутого ребёнка. Она ведь только поверила, что у них всё наладилось и Дианы больше не будет. На следующий день Марта собрала вещи, переехала к подруге и год не видела брата. Они помирились, Диана исчезла, и появилась Лера, потому что Рустам всё ещё был не уверен в том, что хочет жить с ней, с Мартой. Она была чем-то вроде девушки чисто для удовлетворения физиологических нужд. Подстилкой, так называла её про себя Марта. Может, в этот раз тоже свалить? Только знать бы ещё, как. Дверь вдруг открылась, и внутрь пробился яркий свет, который слепил глаза. Марта зажмурилась и отгородилась от него рукой. — Говоришь, больше так не будешь? Кивок. — И я могу тебе верить? Марта сглотнула и облизала пересохшие от волнения губы. — Послушай. Не нужно возвращать всё вспять, ладно? Мы ведь уже переросли это, и я уже не восемнадцатилетняя дурочка. Признаю, иногда меня всё ещё заносит, но… не нужно поступать со мной так. Я устала всё время ожидать подвоха, Рустам. Она смотрела потерянным взглядом и ждала ответа. — Да я просто пошёл поставить чайник. Кофе будешь? — А запер зачем? — недоверчиво поинтересовалась Марта. — Чтобы не сбежала, дурочка. Волнуюсь же. Рустам вздохнул и сгрёб девушку в охапку. Та закусила губу, чтобы не разреветься. Марта уже не понимала, правду он говорит или нет, может, она себя накрутила и он вовсе не собирался опять «воспитывать» её. — Не поступай со мной так больше. — Не буду. А ты носки мне купи. Девушка улыбнулась, с нежностью глядя на Рустама. Как же она всё-таки любила этого двадцативосьмилетнего мальчика, одержимого носками. — Идём пить кофе, м? — Хочу карамельный латте. — Но у нас его нет. — А я хочу. — Предлагаешь заказать его через службу доставки? Марта кивнула, с довольной ухмылкой наблюдая за тем, как на лице брата появляется обречённость.