Я загадала

Ирина поудобнее устроилась на диване, поправила плед, провела ладонью по шерстке Кота и бездумно уставилась в телевизор. Она была одна. Не привыкать. Ирина подперла голову рукой, затем дёрнулась и прикусила губу, втянув воздух — скула сразу же отдалась болью. Накраситься с утра на свадьбу оказалось куда сложнее, чем Ирина Алексеевна могла себе представить. В повседневной жизни она использовала свой привычный макияж — тушь, брови, слегка розовая помада… в этот раз пришлось постараться. «Вообще потеряешь работу» — пронеслось в её голове, а губы дёрнулись. Ирина агрессивно закуталась в кардиган, вжалась в спинку дивана, смотря словно сквозь экран. Вся ситуация вызывала у неё только одно чувство — отвращение. Отвращение к системе здравоохранения, отвращение к человеку, который так просто взял её и сдал, наконец отвращение к Анатолию. «Нормальные мужики любовниц наоборот продвигают по службе» — мелькнула мысль в голове. — Нет ну в конце концов, — пробормотала она себе под нос, — я ему что, игрушка? — Ирина начала злиться. Губы снова дёрнулись, а ладонь непроизвольно сжалась в кулак. Ирина не знала, что ей сейчас делать. Однако это было не первый раз, и выход она рано или поздно находила. И здесь обязательно найдёт. Ирина потянулась к столу и взяла за тонкую ножку бокал с вином. Вот уж за что спасибо существованию Анатолия в её квартире — всегда было, что выпить. Она сделала несколько глотков, затем откинула прядь волос от лица и посмотрела перед собой. Смотрела она долго, невидящим взглядом, на экран телевизора, где сменялись картинки, а в ушах стоял звон. Губы сжимались в тонкую линию. Ирина понимала, что тот рано или поздно явится. Ну, хотя бы, вещи забрать. Звонить она ему не собиралась, выкидывать — тоже. Кот мяукнул, чем вывел её из состояния зомби. — Ну что ты? — Ирина сразу же обернулась, затем улыбнулась и погладила его, — голодный? Пойдём, покормлю тебя, пойдём, — она поднялась, затем медленно направилась к холодильнику, на котором стоял корм. Кот сразу же побежал на знакомый звук. Не успела Ирина поставить корм на холодильник, как раздался звонок в дверь. Она вздрогнула и посмотрела в сторону коридора. «Надо было выключить свет» — пронеслось в голове. Ирина не моргая смотрела на дверную ручку, пытаясь понять, что ей делать. Как бы сильно она не злилась на Анатолия, как бы не раздражалась на себя за то, что смогла ему довериться да ещё и помогать, она понимала одно — вчера он преступил черту. И если сейчас Ирина впустит его… не дай Бог пьяный. Какая-то часть мозга, впрочем, заявила, что он может приполз извиняться… Она продолжала стоять, а в дверь продолжали звонить. Ирина тяжело вздохнула, затем взгляд скользнул ниже — она не была идиоткой, поэтому оставила ключи в замке. Это прибавило смелости — по крайней мере, он не откроет своими ключами. Она стояла, молчала, стараясь не дышать, слушала, как надрывается дверной звонок. «Может быть это не он» мелькнула мысль в голове, но Ирина не решалась подойти к двери — вдруг услышит шаги и поймёт, что… «Нет ну это же идиотизм» — в очередной раз вскипела она. Ирина выдохнула, собирая волю в кулак. Почему она не может в собственной квартире вести себя так, как ей захочется? Она тяжело вздохнула, затем заправила прядь волос за ухо и направилась к квартире, осторожно ступая тапками по полу. Оказавшись возле двери, Ирина кожей почувствовала стоящего в подъезде человека. Руки задрожали. Что сейчас ей делать? В каком он состоянии? «Ну он же не убьет… ну…» Ирина прикусила губу, затем осторожно отодвинула в сторону шторку глазка и облегченно выдохнула, затем загремела замком. — Марина Владимировна, вы чего тут? — проговорила Ирина, затем знаком попросила войти и быстро закрыла дверь, оставив ключ в замке. — Добрый вечер, Ирина Алексеевна… — Марина выглядела измученной, — простите… я вас разбудила? — Нет, я просто не хотела открывать дверь, — проворчала себе под нос Ирина, затем подняла взгляд на Марину и нервно улыбнулась, — нет, не вам… мм… думала, что пришёл Алеников… Марина посмотрела на неё, скользнув взглядом по синяку — тот выглядел лучше, чем вчера, а на свадьбе вообще был плотный слой макияжа. — А вы не… — Марина не знала, что сейчас нужно сказать… потому что когда похожая ситуация произошла с ней (о чем она иногда вспоминала с отвращением), то ей вообще не хотелось, чтобы кто-то ее утешал, успокаивал, — извините, Ирина Алексеевна… — За что? — Ирина скрестила руки на груди, — всё в порядке. Хотите о чём-то поговорить? Проходите, я одна. — Я наверное не вовремя, да? — Марина прикрыла глаза, затем глубоко вздохнула, — извините… мне просто так тоскливо, — она открыла глаза, и в них отразилась вся боль ситуации, — вы же тоже уехали раньше со свадьбы… — Да, я… у меня нет настроения на свадьбы, если честно, — «в загс?» — мелькнула в голове мысль. Ирина нервно дёрнула губой, затем направилась на кухню. — Марина Владимировна, вам чай или кофе? Или хотите, — Ирина кивнула на открытую бутылку вина, — у меня тут есть кое-что покрепче. Марина сняла с себя пальто, затем осторожно положила сумку на тумбочку, потом тяжело вздохнула — зачем она сюда пришла… — Простите, Ирина Алексеевна, что я тут к вам вот так… — Да ну что вы, — Ирина посмотрела на неё, затем покачала головой, — я все понимаю… но, ведь есть и хорошие новости, верно? — она вытащила чистый бокал и направилась к небольшому столику, — по крайней мере, операция закончилась… а почему вы не там, кстати говоря? Марина выдохнула — она чувствовала себя изможденной. Сил больше не было никаких. Она присела на диван, затем посмотрела на хозяйку квартиры. — Не могу… — прошептала она, а по щекам побежали непрошеные слезы — в последнее время она совершенно разучилась их сдерживать, и сил уже не оставалось, — я знаю, что… что он стабилен, но я уже не могу там сидеть. Я вспоминаю, как… — она содрогнулась, чувствуя, что собраться сегодня во что-то более-менее твёрдое не сможет, — выла тогда на полу рядом с операционной… после свадьбы. Ну почему всё так… почему… Ирина тяжело вздохнула, а темно-красная жидкость проливалась по стеклу бокала. Она прекрасно помнила тот день, помнила, как они с Куликовым и Шейманом оперировали Олега… а в её жизни столько утекло воды с того момента, так всё поменялось, что одновременно с этим было ощущение, что это какая-то прошлая жизнь. — Он выкарабкается, — проговорила Ирина, сев рядом и отведя волосы за ухо, вновь невольно продемонстрировав синяк, который расползался, меняя оттенок, — обязательно, Марина Владимировна… Марина сделала глоток вина — она не хотела пить много, с утра нужно было уже быть в больнице, в реанимации… она вытащила телефон из кармана, посмотрела на дисплей, затем чертыхнулась: со всеми нервами и стрессами забыла поставить ночью телефон на зарядку. — Сел? — понимающе поинтересовалась Ирина. Марина кивнула, затем попыталась найти в сумке провод. — Чёрт… Ирина взяла в руки телефон, затем дёрнула губой и поднялась. В спальне было темно и как-то холодно, непривычно… только оказавшись в этом помещении, Ирина поняла, что хочется отсюда уйти. — Новую кровать куплю, честное слово, — проворчала она, подходя к широкой постели со стороны, где до вчерашней ночи спал Анатолий. Ирина просунула руку между тумбочкой и стеной, и аккуратно выдернула зарядное устройство. — Сейчас всё будет, — проговорила она, вернувшись в залитую светом комнату, — хоть что-то хорошее от его проживания в моей квартире, — с искренней злостью проговорила Ирина, ставя телефон на зарядку возле телевизора. Марина отставила наполовину пустой бокал, затем посмотрела на свою коллегу. Мысли в голове витали самые разные. Она даже и подумать не могла, что захочет найти какой-то поддержки у человека, который в своё время создал ей немало проблем… Сначала Марина злилась. Злилась и не понимала, как это вообще возможно. У неё уже на тот момент за плечами была огромная практика в хирургии, но вот в управлении… и Марина даже подумать не могла, что люди могут вот так предавать, подставлять… и это был очень жестокий урок. Урок, который открыл ей глаза на эту жизнь, урок, который Марина запомнила лучше всего остального. Никогда не доверяй кому-то больше, чем себе. Всегда всё проверяй. Не жди, что все такие же, как и ты сама. И сейчас, спустя столько лет, Ирину Алексеевну настигло возмездие, вот только Марина уже совсем не ждала и не желала этого. Через несколько месяцев она стала понимать — запираться в кабинете при её навыках и способностях глупо. И упускать важные административные нюансы потому что в операционной ждёт пациент — неправильно. Поступок, конечно, был отвратительный. Но и сейчас, по мнению Марины, Ирина Алексеевна не заслуживала такого. Ведь она во многом помогла и ей и Олегу… и как-то та история стала отходить в прошлое, словно все было в прошлой жизни. В конце концов, не будь Ирины Алексеевны в том кресле… до конца Марина не могла простить, не могла забыть, и сразу бы вспомнила, если бы попросили описать всю ситуацию от момента прихода Пастухова в склиф и до звонка, который она приняла стоя в объятиях своего почти мужа, но холодный разум твердил — сейчас никто не виноват. — Как вы? — мягко спросила она, уперев локти в колени и скрестив пальцы в замочек — Марина, разумеется, знала, что происходит в отделении экстренной хирургии, но у неё был слишком тяжелый период, чтобы искать в себе силы в это вникать. Ирина дернулась, затем села на другую часть дивана и подтянула к себе бокал. — А вы про что? — проговорила она, посмотрев на Марину, — если про это, — Ирина коснулась пальцами синяка, затем залпом выпила остатки вина, — то скоро болеть перестанет. — Почему так? — осторожно спросила Марина, затем прикрыла глаза, положив ладонь на лоб — сейчас перед глазами пронеслась ситуация, которая случилась много лет назад. Когда она еще пыталась найти свое место в жизни, когда хотела быть рядом с более-менее нормальным мужиком… а потом его жена опозорила ее перед всем отделением, а он… как-то всё очень по-дурацки происходило в жизни. — Потому что надо было уйти раньше, — хрипло проговорила Ирина, смотря перед собой, — потому что… думала, что всё изменится, — она еще ни с кем не обсуждала эту ситуацию и даже не собиралась, Ирине вообще было не с кем обсуждать свою личную жизнь, потому что все вокруг предавали, — вернётся на круги своя… идиот, — прошипела она с горечью — Ирина была готова на многое ради того, чтобы ему помочь, чтобы вытащить из бездны, которая образовалась после смерти его сына… но после вчерашнего была поставлена жирная точка. — Очень хотела, чтобы как раньше, — Марина не ожидала, что Ирина скажет что-то еще, поэтому внимательно посмотрела на неё, — думала, что… что переживём, справимся… — Ирина смотрела на бутылку вина и понимала, что ей нужно еще немного выпить, но все движения как будто сковало, и всё, что она могла делать — это рассказывать, — ведь раньше-то нормально было… просто как-то не получилось, — перед глазами сменялись картинки их отношений: первый адекватный ужин, новый год, его периодические приходы к ней на работу, уютные вечера и ощущение, что человек может сделать для неё всё… и Ирина прощала ему всё после смерти Толика, понимая, что вообще с ума сошла бы на его месте, погибни бы Артём… По щеке медленно побежала слеза. Марина осторожно подсела ближе к бывшей начальнице, нынешней коллеге, осторожно взяла её за руку, чуть сжимая. У неё и у самой защипало в глазах — как же она устала от того, что просто не может быть счастлива. Что сначала попадаются одни уроды, а сейчас судьба, всячески испытав их отношения с Олегом, подкидывает очередное испытание. Да и Брагин тоже не самый простой человек... и было от чего поплакать, но Марине очень хотелось верить, что это всё можно перекрыть любовью. Хотя иногда бывало просто нестерпимо больно. — Дальше уже ничего не будет, — Ирина очнулась, когда почувствовала теплую ладонь Марины на своей, — должность я себе всё равно верну, — в глазах снова загорелось — она поднялась и подлила себе вина, — но его видеть больше не хочу. Пускай забирает вещи и уходит. Не судьба, — красная жидкость снова лилась в бокал. У Ирины зажгло что-то в области сердца: весь день она вспоминала хорошие моменты. Он ведь даже пообещал бросить пить. Но… смерть сына повлияла на него так, что помочь ему стало сложно. А сейчас — просто невозможно. Он извинится, Ирина это прекрасно понимала. Попробует всё вернуть, и ей надо выстоять, запереть навсегда в своем сердце всё хорошее. Марина прикусила губу — она не имела права ей что-то сейчас говорить… пить больше не хотелось, а на голову обрушилась свинцовая боль. Стало душно. — Я так боюсь, что… — Марина поднялась, затем отошла к окну и приоткрыла его, впуская в квартиру теплый майский воздух, — что всё будет иначе после операции… Я понимаю, что… что не могу больше. Это тяжело оказалось. У неё внутри всё то тряслось, то сжималось, и было очень страшно за любимого человека. Они слишком много прошли, не могло же всё вот так взять и закончиться! «Это же просто не справедливо» — пронеслась в голове мысль, и Марине снова не хватило воздуха. Ей очень хотелось верить, что всё будет хорошо. Что Брагин в хороших и надёжных руках, она ведь сама профессионал своего дела, и стольким людям спасла жизни… но как только такое касалось её самого родного и близкого человека, Марина чувствовала, как немеют кончики пальцев. Ирина выдохнула, затем медленно подошла к своей коллеге, встала рядом и посмотрела на неё. Марина тоже не переоделась после свадьбы, но волосы слегка растрепались, глаза были покрасневшими. — Марина Владимировна, всё будет хорошо, — проговорила Ирина, отметая в своей голове все мысли об Анатолии — пошёл к чёртовой матери, — я загадала, — Ирина улыбнулась, вспомнив глупую ситуацию в кабинете, — вы же доверяете моей интуиции? Марина несколько секунд смотрела на нее, пытаясь понять, не шутка ли, а потом нервно хихикнула. — Если бы всё было так просто… — Я знаю, что не просто, — пробормотала Ирина, смотря перед собой, окидывая взглядом свою гостиную, свою квартиру, место, где она могла обрести покой… Ирина покачала головой. Марина еще несколько минут молча смотрела на темную улицу — было уже настолько поздно, что в соседнем доме ни в одном окне не горел свет. Она перевела взгляд в сторону и выдохнула: рассвет пока еще даже не начинался. Марине было страшно. Страшно, и поэтому она не могла сейчас поехать в отделение… — Ирина Алексеевна, я хочу, чтобы вы знали, — проговорила она, затем посмотрела на неё, — я считаю, что вы заслуживаете вашу должность… и никто больше кроме вас… не сможет. Ирина посмотрела на неё с лёгким удивлением — кто знал, что у них смогут сложиться неплохие отношения… порой она задумывалась — а что, если, вселенная просто вернула ей долг за ту историю с рентгеном? — Спасибо, — проговорила Ирина, затем обняла себя за плечи, — Марина Владимировна, должность сейчас не важно. давайте вместе поедем в больницу? — мягко сказала она, посмотрев на неё, — всё равно мы сейчас не уснём… Марина выдохнула, ощущая, как её начинает потрясывать. Она понимала, что любая нормальная жена должна быть сейчас возле мужа… но внутри сидел какой-то животный страх. Страх, что он умрёт при ней, и писк приборов будет преследовать до конца. Марина боялась кому-то признаваться в этом, наверное, поэтому и пришла к Ирине, потому что никогда раньше не раскрывала перед ней душу, и та просто не поймет, что происходит. — Я боюсь… — прошептала Марина, а перед глазами возникла операционная, а её кожа отчетливо вспомнила ткань свадебного платья — которое потом она выбросила не глядя. Ирина тяжело вздохнула — в голове пронеслось, как она вот так вот стояла и ждала, пока Кривицкому закончат операцию. Снова стало тяжело на сердце — почему её всегда предают? Почему одни уроды попадаются? Почему у них потом всё в порядке, а она морально уничтожена? — Я знаю, — Ирина осторожно накрыла её ладонь своей и тоже посмотрела в окно, — я тоже за него переживаю… — единственный из всех, кто к ней нормально относился на протяжении стольких лет работы в склифе, — но я верю, что всё будет хорошо. Он не может умереть! — в её голосе появилась злость, — в конце концов, на кого тогда отделение бросать?! Да и вы тоже, — Ирина улыбнулась уголком губ, — умница, красавица… на кого он вас тут оставит? А дочки его? — в голове мелькнула мысль, что как только это всё закончится, Ирина обязательно съездит к сыну… Марина пару секунд смотрела на Ирину, пока слезы застилали глаза, затем как-то нервно рассмеялась, потом прикрыла рот ладонью, а второй сжимала руку Павловой. — Я вызову такси, и поедем в больницу, — строго проговорила та и направилась к телефону. Марина выдохнула, чувствуя, как сердце стучит. Было страшно.