Физик

Утром Саша вернулся домой. Отец был дома. Он ждал его. — нужно поговорить, — сказал строго, как только Саша вошёл в квартиру. Саша разделся, и поплёлся в кухню. За столом сидел мрачный отец. Саша сел напротив. — я слушаю. — я вчера разговаривал с Борисом. Он сказал, что ты окончательно сбрендил. Он мне такое рассказал о нем… — и что же он тебе рассказал? — хмыкнул Саша — сам знаешь, что! И вообще, как ты можешь с ним… — что, спать? — закипел Саша — могу! Потому что я люблю его, ясно? Я не сделал ничего другого. В конце концов может быть у меня своя личная жизнь? — с разнорабочим? — ухмыльнулся отец. — да хоть с гробовщиком! Разве это имеет значение, кем он работает? — имеет. И вообще, Боря говорит… — меньше слушай Борю. — взорвался Саша. — Пусть за Игорем своим смотрит. Тоже мне, друг. — как ты не понимаешь… — это ты не понимаешь. Всё. Не хочу ничего слышать. — Саша закрыл уши руками- Мне нужно заниматься. В этот момент зазвонил телефон. Саша поднял трубку. — Александр, доброе утро. Как ваше самочувствие? — в трубке звучал голос Дятлова. — Здравствуйте Анатолий Степанович. Простите, что не позвонил вам вчера. — Ничего страшного. Как вы себя чувствуете? — Нормально, — удивленно ответил Саша — Как ваша голова? — Голова? — Ваш отец сказал, что вы простудились — Он так сказал? — Саша потихоньку начал понимать, взглянув сурова на отца Видимо, Дятлов, не дождавшись его звонка, позвонил сам и попал на отца. Тот не стал говорить ему, что Саши нет дома, а соврал про болезнь. — Саша, вам надо хорошенько отлежаться. Мало ли, вдруг грипп? А с ним шутки плохи. — Да, но… как же практика? — Бог с ней. Вы мне нужны здоровым. Вызовите врача, и не выходите из дому по крайней мере дня три-четыре. Если будут силы, почитайте в Интернете мои новые статьи. Но только, если будут силы. — Хорошо, — растерянно проговорил Саша — Всего доброго. — До свиданья. Он положила трубку, чувствуя, как горят щеки от стыда. Господи, до чего он дожил — врет преподавателю так, как это вечно делает Боря! А главное, радуется тому, что ему нежданно-негаданно выпало три дня полной свободы! Саша повернулся к отцу. — Зачем ты сказал Дчтлову что я заболел? — А что я должен был сказать? Что у тебя свидание при луне? — Он, между прочим, очень беспокоился за мое самочувствие и отпустил на три дня. — А ты и рад. — о Господи, это когда нибудь закончится? — закатил глаза Саша. — хватит лезть в мои отношения. — ты и правда не здоров. И это не простуда. — это любовь отец. — сказал Саша и вернулся в свою комнату. *** Леня поднимался по лестнице. На этаже его окликнул Ситников. — привет, Леня. Зайди нужно поговорить. Леня послушно прошел в квартиру Анатолия Андреевича. Он здесь бывал столько раз и всегда чувствовал себя лучше чем дома. — проходи, будем чай пить. — Анатолий Андреевич, о чем вы хотели поговорить? — сложил руки на груди Леня, ставь в дверном проёме, ведущем на кухню. — хотел узнать как папа. — пожал плечами Ситников. — не держите меня за идиота. Вы его чаще меня видите. — ладно — опустился на стул Ситников. — я хотел поговорить с тобой насчёт Акимова. — да ты садись. — мои отношения я не собираюсь обсуждать, даже с Вами — хмыкнул Леня. — извините. — не нужно обсуждать. Просто Саша…он — Ситников не знал как сказать. — в общем тебе нужно найти кого-то попроще. — понятно. — Леня развернулся, собравшись уйти. Ситников его остановил. — подожди. Я просто не хочу чтобы ты ошибся. Чтобы тебя использовали. Ты мне как сын родной. В конце концов, вспомни, что случилось с твоим папой. — Саша не такой. Он другой. — тихо сказал Леня. — ну может быть ты и прав. — улыбнулся Ситников. — может он хоть тебя до ума разума доведёт. — Да ты не стой, чай уже закипел. *** Саша занимался весь день. Он звонил Лёне, но абонент был недоступен. Саша беспокоился. Ближе к вечеру, телефон издал звук нового сообщения. Саша надеялся, что это Лёня, но это был Борис «Привет. Чем занимаешься?» — Ага! — рассердился Саня. — Теперь он интересуется. Саша быстро забегал пальцами по экрану, набирая ответное сообщение. «Разгружаю брикет вместе с Топтуновым». Ему показалось, что мобильник затих в изумлении, отражая Бориса состояние. Потом пришел ответ. «Ты это серьезно?» «Серьезней некуда», — злорадно улыбаясь, написал Саша. — Так-то! — торжествующе проговорил Саша и принялся собираться на встречу. Леня ждал его, как и вчера, у входа в парк. Увидев Сашу, пошел навстречу. Саша с ходу заключил его в объятия. — я соскучился — шепнул в самое ухо. — и я! — выдохнул Леня. — куда пойдём? — пошли в кино. — пойдем. Они перешли дорогу, и свернули влево, к кинотеатру. Купили билеты на какой-то нашумевший блокбастер, в последнем ряду. И как только свет погас, он целовались. Леня конечно смущался, но Саша конечно взял инициативу в свои руки, и вскоре Леня растаял в объятиях Саши. — давай смотреть кино — отстранился Леня от Саши, после очередного поцелуя. Глаза его пылали страстью. — да ну, давай лучше целоваться — и Саша снова его поцеловал. Позже, они все-таки вернулись к просмотру фильма. Саша держал в своей руке, руку Лёни и думал о нем. Любит ли он Лёню? Несомненно. Но если любишь, значит готов на всё, ради любимого человека. Но Саша не знал, готов ли он: готов ли он менять свою жизнь, ради этой омеги, портить отношения с отцом и Борей, врать Дятлову…он не был готов нести груз проблем Лёни на своих плечах. Проводить ночи на старой тахте, в квартире, в которой живёт душевнобольной человек, и самое главное что он не готов был полностью подстраиваться под Лёню и его принципы. Ничего этого он не хотел. Но Саша любил его. Любил так, как никогда раньше. Фильм закончился и они вышли из кинотеатра. — куда теперь? — спросил Саша. Лёнька, наклонившись к его уху, жарко выдохнул: — Поехали ко мне. — Лучше ко мне, — проговорил он поспешно. — Не лучше. У тебя отец. — а у тебя тоже папа. — Мой не в счет. — Пойми, я не могу каждую ночь исчезать из дому. Мне ведь потом весь день за учебниками сидеть. — А мне к шести на работу. — Значит, нам надо сделать паузу, — сказал Саша решительно. — Ну уж нет. Поедем к тебе, я в двенадцать уйду. Саша обрадовался, что сумел — таки его переспорить. Значит, не такой уж он упертый, надо просто тверже добиваться собственной цели. Они сели в автобус и через тридцать минут вошли в подъезд. — Ты, главное, ни на что не обращай внимания, — проинструктировал Саша Лёньку, прежде чем позвонить в дверь. — Мой отец вполне здоров, но у него есть по отношению к тебе некоторые предубеждения, благодаря вчерашнему. Тот неопределенно кивнул и промолчал. Саша нажал на кнопку звонка. За дверью послышались шаги. Щелкнул замок. — Молодец, что так рано… — начал Федор Михайлович и замолчал на полуслове. Лицо его вытянулось, глаза опасно округлились. Саша сладко улыбнулся и шагнул через порог. — Отец, познакомься. Это Лёня Топтунов. Я тебе о нем рассказывал. Помнишь? — П-помню, — выдавил Федор Михайлович, слегка отступая назад, в прихожую. — Замечательно! — бодро проговорил Саша. — Лёнь, ты заходи, не стесняйся. Чувствуй себя, как дома. Моего отца зовут Федор Михайлович — Очень приятно, — пробурчал Лёня себе под нос и зашел в коридор. Отец застыл в оцепенении и буквально пожирал его глазами. — Будь добр, поставь чайник, — попросил его Саша, предчувствуя, что сию минуту разразится буря. — Чайник… — как зомби, повторил Федор Михайлович. — Ах, да, чайник. — Он стремительно развернулась и скрылась на кухне. «Глядя на него, запросто можно решить, что он тоже сумасшедший», — с горечью констатировал Саша. Ленька так и стоял посреди прихожей, не раздеваясь. — Ну, ты-то чего? — в сердцах проговорил Саша. — Окаменел, что ли? Снимай свою куртку, и пойдем. — Может, мне лучше уйти? — Лёня на всякий случай взялся за ручку. — Я тебе дам, уйти! Делай, как я сказал. Топтунов послушно расстегнул «молнию». Лицо его при этом сделалось сумрачным и непроницаемым — точь-в-точь таким, каким бывало во время репетиций. Саша подождал, пока он переобуется, затем потянул за собой из коридора. Электрочайник уже успел вскипеть. Отец сидел за столом, неестественно выпрямив спину. — У нас есть что-нибудь к ужину? — спросил Саша, стараясь выглядеть беспечно. — Курица. И картошка. Но только одна порция — я не рассчитывал, что придут гости. — Прекрасно, — пропел Акимов младший, доставая накрытую крышкой сковороду. — Я обойдусь, Лёнь, да ты садись. Лёнька подвинул к себе табурет и сел, неловко сложив на коленях руки. Фёдор Михайлович с преувеличенным вниманием наблюдала за тем, как Саша ставит сковороду на плиту. — Убавь газ, а то сгорит. Тот покладисто повернул конфорку. — Нет, не так. Теперь слишком мало. — Встань и сделай сам, — не выдержал Саша. Отец вскочил и подлетел к плите. — Вечно «сделай сам»! Я и так все за тебя делаю. Все! А благодарности не дождешься. Вот она, твоя благодарность! — он кивнул на Лёньку. — Вот! — Выпей валерьянки, — тихо проговорил Саша, отходя к столу. — Выпей, тебе необходимо. Чтобы успокоить нервы. — Ты еще иронизируешь! — отец швырнул крышку и быстрыми шагами вышел вон. Саша молча смотрел на Лёньку, у которого на глазах блестели слёзы. Он мрачно усмехнулся. — Я ему не понравился. — Конечно, — горько произнес Саша, опускаясь рядом с ним на табурет. — Ему нравился Ювченко. Вы не слишком похожи. — Он был здесь? — И не раз. Чай пил и мило беседовал с отцом. Надеюсь, ты не станешь ревновать? — Я подумаю, — произнес Лёнька без улыбки. — Думай. — Саша устало вздохнул, поднялся и подошёл к плите. Ужин они разделили по-братски пополам. Отец больше не появлялся, и Саша понемногу стал успокаиваться. Возможно, в следующий раз все будет иначе. — Пойдем, покажу тебе свою комнату, — предложил он Лёне. Они вымыли посуду и ушли из кухни. Топтунов, засунув руки в карманы джинсов, методично оглядывал комнату, заваленный бумагами компьютерный стол. Стены с постерами. Потом приблизился к полкам и достал наугад толстый том. Это оказался научная методичка по устройству реакторов РБМК. Лёнька небрежно пролистал страницы, затем вернулся к началу и внимательно изучил титульный лист. — Ясно, — сказал он ухмыльнувшись и Саше вдруг показалось, что обращается он не к нему, а к самому себе. — Иди сюда, — позвала Саша его мягко. — До двенадцати всего полтора часа. Ленька поставил книгу обратно на полку и подошел. Саша заметил что он снова тормозит, что он снова холоден и скован. его было равнодушным и невыразительным. — Ты что, устал? — Немного. Спать хочется. — Может, поспишь здесь? Я тебя в пять разбужу, мы машину поймаем. Если денег нет, я дам Он заметила, что Леня колеблется. Ему действительно хотелось остаться. Может быть, несмотря на неприветливый прием, ему все равно было здесь несравнимо лучше, чем в своей клетушке, с полоумным папой за стеной? — Давай, ложись. — Саша решительно принялся разбирать диван. Ленька взялся, было, помогать, но он отогнал его. — Я сам. Мне не трудно. В этот момент Саша не испытывал желания заняться с ним любовью, хотя до этого весь вечер мечтал об этом. Ему хотелось одного — дать ему расслабиться и отдохнуть, ревностно оберегать его покой, проявлять заботу и нежность, Саша оправил простыню и тщательно взбил подушку. — Ну вот, готово. В ванную пойдешь? Леня кивнул и стащил через голову свитер. — Саша! — громко раздалось из-за двери. — Я сейчас. — Он на ходу поцеловал Леню и выбежал в коридор. Отец стоял у самого порога. — Что тебе? — шепотом спросил Саша. — Пусть он уйдет, — так же шепотом проговорил отец. — Ты с ума сошел! Нет! — Это ты сошел с ума. Он же… он ненормальный! Ты не видишь? — Тише! Замолчи сейчас же! — Не замолчу! Мне Борис рассказал… — Не смей слушать Бориса! Я ведь тебя предупреждал. И вообще: ты ведешь себя, как… я не знаю кто! — Я веду себя, так как считаю нужным. — сорвался на крик Фёдор Михайлович — а он мог бы понять что ему тут не рады! — не кричи! — зло прошипел Саша — Чего ты боишься? — Отец презрительно скривил губы. — Пусть слышит. Мне стыдиться нечего, это мой дом… Саша в отчаянии махнул рукой и юркнул обратно в комнату. Лёнька шагнул ему навстречу. Свитер он уже успел надеть обратно. — Ты куда? — Саша попытался загородить ему дорогу, но Леня решительно отодвинул его — Пусти. — Не надо! Не уходи! Я прошу тебя! Мало ли, что он говорит? Саша молча вышел в прихожую и сдернул с крючка куртку. Фёдор Михайлович глядел на него с нескрываемым торжеством. — Ленька! — Саша подлетел к вешалке, схватил свою куртку — Отлично! Я ухожу вместе с тобой. Слышишь? — он повернул гневное, пылающее лицо к отцу. — Я уйду с ним! И больше не вернусь. — Вернешься, — проговорила отец, впрочем, не слишком уверенно. — Посмотрим! — Саша выскочил на площадку вслед за Лёней и со всего маху саданул дверью. Топтунов, не дожидаясь лифта, начал спускаться по лестнице. Саша шёл рядом, стиснув зубы от злости. Очутившись на улице, Лёнька на мгновение остановился, обернул к Саше угрюмое лицо. — Иди домой. — Ты что, гонишь меня? — Я сказал, иди домой. Не осложняй себе жизнь. — по щекам бежали слезы — Вот дурак! Разве так можно? Почему ты за меня решаешь? Я хочу быть с тобой. Всегда. Несмотря ни на какие обстоятельства. — Саша подошёл к нему, взял за руку. — Не получится. — Получится! Тебя можно любить, даже нужно. Ты же человек, хотя почему-то считаешь себя чуть ли не прокаженным. — Все так считают. — Все тебя не знают. — А ты? — А я знаю. Теперь. — он прижал к себе Леню, вытирая слезы с его лица. — Хорошо. Спасибо. — Ленька осторожно отстранился. — Я тебе верю. И очень ценю твое отношение ко мне. Но сейчас, правда, иди домой. Правда, Саша. — Ладно. Хорошо, — проговорил он обреченно. — Но ты… завтра мне позвонишь? Мы увидимся? — Обязательно. Я без тебя долго не смогу. — Леня улыбнулся, хотя и с видимым усилием. — А я без тебя. Они поцеловались, но не страстно, а дружески. Затем Ленька скрылся в темноте. Саша пытался разглядеть вдали его силуэт, но он точно растаял безо всякого следа. Тогда он тяжело вздохнул и побрел назад, в подъезд. Квартира благоухала валерьянкой. Отец сидел в кухне за столом, перед ним стоял открытый пузырек и чашка. При виде вошедшего Саши, он криво улыбнулся и слабым голосом произнес: — Ну вот, вернулся. Я был прав. Саша решительно придвинул к себе табурет. — Нам надо поговорить. — Говори, я слушаю. — отец сделал глоток из чашки. — Я люблю этого человека. Люблю. Ты понимаешь, что это значит? — Я понимаю только одно — тебя надо спасать. И как можно скорее. — От кого? — От этого дебила. Саша сделал глубокий вдох, стараясь не заводиться по новой. — Почему ты решил, что он дебил? — А кто же еще? Одно его место работы чего стоит! — Не понимаю, что плохого ты нашёл в его работе? Да, разнорабочий, но это ведь не бордель. — Саша язвительно усмехнулся — Не говори глупостей! — вспылил отец. — И вообще, посмотри, как он выглядит! — Обыкновенно выглядит. — Черта с два, обыкновенно! Лицо какое-то злое, неприветливое. И одет, невесть во что. — Неправда! Одет он нормально, а что касается выражения лица… — Саша замялся, подыскивая нужные слова. — Просто у него дома не все гладко. Вернее, совсем не гладко. Его папа болеет. — Чем болеет? — тут же навострил уши Федор Михайлович. — Я точно не знаю, — осторожно проговорил Саша — Зато я знаю! Чокнутый его папа! И он тоже чокнутый. Психические отклонения наследуются генетически. Хочешь чтоб ваши дети были бы такими отсталыми как он? Саша закрыл уши ладонями. — Все, хватит. С тобой бесполезно говорить, ты все переиначиваешь на свой лад, каждое мое слово. Слушай, что я тебе скажу: можешь успокоиться, он больше сюда не придет. Но я буду уезжать к нему. Каждый вечер. И на всю ночь. А утром тащиться через весь город обратно домой. И если через пару месяцев я отброшу копыта от усталости, виноват в этом будешь ты! Договорились? — Договорились, — сквозь зубы процедил отец.