Физик

Прошла неделя. Лёгкий июнь сменился жаркими июльскими днями. Для Акимова эта неделя была морально сложной. Он успел поругаться с Сашей, Борисом и Игорем, стать бог знает кем в глазах Лёни, Ситникова и даже Дятлова, и в конец испортить отношения с отцом. Акимов лежал на кровати и думал. Он стоял по два берега, на середине. С одной стороны, были друзья, отец и Саша с ребёнком. С другой стороны — Лёня. И все они от него чего-то ждали. Например отец ждал когда он возьмётся за ум, и женится на Саше. Борис ждал что Саша поймет — что Топтунов никто по сравнению с Сашей, а Ювченко ждал, когда Акимов приползёт на коленях и начнёт извиняться. С другой стороны, ждали немного другого. Ждали поддержки, заботы и любви! И он не знал что ему делать. Он перестал спать, есть, перестал выходить на улицу. Даже к Лёне. Что толку к нему ходить когда тот его гонит, когда Ситников на него смотрит так, будто он во всех грехах виноват. Когда Дятлов виновато опускает глаза. Отец, прежде сильный и спокойный духом человек, стал срываться. У него всё чаще прыгало давление, он всё чаще упрекал Сашу. И Саша действительно оказался впервые в жизни таким потерянным и разбитым. Именно в этот момент он стал осознавать что у него нет и никогда не было друзей. Борис просто хороший товарищ, потому что друзья поймут и подскажут. Борис же подскажет, но в свою пользу. Конечно ему не хочется быть другом Акимова, который опустился до уровня Лёни. Ему стыдно. Акимову чихать на все это, однако Борис хороший. Но товарищ, не друг. Он осознаёт что в его семье нет поддержки. Отец всю жизнь воспитывал Сашу один, заботился о нем, кормил, одевал, любил. Но это совершенно не то, что на данный момент нужно Акимову. Ему нужно чтобы его тоже поняли. Он пытался несколько раз поговорить с отцом, но все заканчивалось очередным скандалом. И Саша может понять, почему отец хочет для Саши лучшего, он его единственный сын, и все ясно как божий день. Но Саша не может понять, почему отец не может понять его. С кем из двух омег ему было лучше? С Ювченко было просто — Он всегда спрашивал, советовался с Сашей. Что купить к чаю? Что лучше надеть на день рождения к Игорю, куда лучше пойти? С одной стороны, Саше нравилось что его мнение спрашивают, что ему доверяют. Это нормально. С Ювченко было без лишних проблем. Не получается встретится — все понимали друг друга. Дела, учёба, да даже отдых друг от друга — иногда тоже так важно. В этом плане, Акимову с Ювченко повезло больше. А то, что он стал сейчас ревнивый и нервный так это все сказывается беременность Саши. И вместо того чтобы лежать здесь, нужно быть рядом с ним. Ему же там сложно, но Саша продолжает лежать. С Лёней все было по другому. Он никогда не спрашивал, а все делал сам. И всегда угадывал. Он любил таким образом делать сюрпризы. Он злился, когда не получалось встретиться, даже грубил. И требовал. Саша ненавидел его папу, ту халупу в которой они жили, его характер и настойчивость. Но приезжал. А значит мог и хотел. И если он сейчас думает о нем, значит все ещё любит. Эх, как бы ему хотелось чтобы все стало на свои места. Чтобы Лёня нашел какого нибудь альфу и Саша увидев их вместе понял, он лишний в жизни Лёни. Он бы вернулся к Ювченко, воспитывал бы сына, дружил бы с Борисом и вернул бы хорошие отношения с отцом. Ему хотелось этого! После того как Лёня потерял ребенка, он считал себя недостойным находиться рядом с Лёней. Но сердцу не прикажешь. Стоит увидеть Лёнины глаза, как внутри Саши разгорается пламя, а с Ювченко такого нет. Стоит представить Лёню в чужих объятиях как ревность заставляет руки сжиматься в кулаки. Акимов знает, дело в нем. В том, что он сам не может решить, что ему важнее. Лёня — не смотря на то, что он потеряет все: друзей, отца, возможно работу, и совесть перед собственным сыном или же все это. Нет, важнее Лёни ничего не может быть. Саша поднимается. Дальше тянуть нельзя. Надо что-то делать Он выходит в кухню. — Отец — зовет Саша. Фёдор Михайлович выходит из своей комнаты, направляется на кухню. За столом сидит Саша. — Отец, надо поговорить. -Не хочу, сын. От наших разговоров мы только ругаемся. Я устал от этого. — Я тоже устал. Я не хочу с тобой ругаться. Я просто лишь прошу понять меня. -Понять что? Что ты готов бросить своего ребенка ради этого ненормального? -Нет, я не об этом. Дай мне пять минут, тебе все объяснить. Только выслушай. Не перебивая, а потом можешь говорить что угодно. — Ладно — отец садится на против Саши. — Я не знаю, что плохого сделал тебе Лёня, но если все дело в его внешнем виде и его проблемах — это глупо. Да, он разнорабочий. Он еле закончил школу. А я тебе скажу почему. Представь сейчас себя что ты рос не в семье инженеров, а с полоумным папой. Представь что несколько недель подряд ты ел только одни макароны. А когда у твоего папы случались приступы, тебе доставалось больше всего. Тебя готов был убить собственный папа. Когда ты пошёл в школу, тебя просто посчитали дебилом. Просто потому что ты что-то сделал не так. Потому что ты отличался от остальных детей: одеждой, внешним видом, затравленным взглядом. Представь, на всей планете ты один. Нет ни поддержки, ни заботы, даже собственный папа тебя ненавидит. — Это не повод быть бог знает кем — хмыкнул отец, и потом, он мог все и наврать. — Он мог наврать. Но его сосед и отец — не могли. Он пошёл работать разнорабочим — потому что он думал, что надо как жить. Что-то есть. Содержать папу. Он не спился, не с наркоманился, ни потащил вещи из дома, не воровал — он работал. Да, может быть с толчка соседа, но он думал! Думал на один день вперед. У него не было ни друзей, ни знакомых, ни родных которому до него было дело, отец! — Саша глянул в глаза отцу — Единственный человек, который его принял — его сосед. Понимаешь, принял так как он выглядит, со всеми его тараканами и недостатками. И как бы ты относился к окружающим, если бы все они были настроены против тебя? -Сынок, это все конечно трагично, но причем тут мы? -Как ты не понимаешь, что я люблю его. Люблю этого человека. Я виноват перед ним, и не могу поступить иначе. -То есть… -Отец, просто пойми меня. Мне важно это. Сейчас у Лёни такой период, я не могу его оставить. — А ребёнок Саша? -Я не отказываюсь от ребенка. Да и как я могу выбирать. Я очень тебя люблю отец, и я прошу только одного — понять меня. -И я люблю тебя, Саша — отец вытер слёзы, — просто ты совершаешь ошибку. -Но это моя ошибка. Именно они, делают нас сильнее. Отец молчал. Саша встал, оделся и отправился к Лёне. Его уже выписали, и он был дома, точнее у Ситникова. Саша позвонил в дверь. Послышались лёгкие шаги. Замок щёлкнул, и на пороге показался Анатолий Андреевич. — Здравствуйте Анатолий Андреевич. Можно мне увидеть Лёню? — Здравствуй, Саша. Конечно можно, только я не понимаю, зачем? -Я люблю его — вздохнул Саша. -Люблю. Да что вы знаете о любви, молодёжь? — Ситников мягко, и даже добродушно улыбнулся. — Анатолий Андреевич, пожалуйста. — тихо попросил Саша. -Ну проходи — посторанился Ситников. — Только нет его. — Как нет, а где же он? — А я почем знаю? Он мне не докладывает. Саша растерянно топтался в дверях. — Ну ты не стой на пороге. Проходи на кухню, чай пить будем- добродушно пригласил Ситников. Саша прошёл в кухню. Здесь он был всего один раз, когда искал Лёню. Ситников заварил чай, достал печенье. Сел рядом. — Как он тут, Анатолий Андреевич? — спросил Саша, чтобы не молчать. — Как всегда. Молчит будто воды в рот набрал. Ходит вон куда-то каждый день. Даже не знаю, что и думать. — А с отцом как? -Не знаю. Он был в больнице, но с Лёней я на эту тему не говорил. Помолчали. Дверь скрипнула, в квартиру вошёл Лёня. Он разувшись прошёл в кухню -Лёня, давай чай пить, ты вовремя — улыбнулся Ситников. — Не хочу — глянул Топтунов хмуро. -Можно нам поговорить? -Конечно, я пока к Виктору схожу — Ситников улыбнулся. Затем быстро встал, и вышел из квартиры. -Зачем ты пришёл? — спросил Лёня, как только за Ситниковым закрылась дверь. — Я пришёл к тебе. Ты где был? -Не твоё дело. Ты что не понимаешь, что ты ведешь себя сейчас как мой отец? -Почему, Лёня? -Потому что! — Лёня опустился на стул. Ты оставляешь своего ребенка. А вдруг Ювченко тоже свихнётся, вдруг твоего сына ждёт такая же участь. — Мне не нужен он, Лёня. Я знаю, что поступаю неправильно, но. -Ты что, Акимов — ужасается Лёня — совсем дурак? Это ребенок! Твой ребенок! Так нельзя! -Лёня нельзя быть таким правильным. Я не отказываюсь от сына… -А что ты делаешь? — хмыкнул Топтунов — Что? Пойми, я не хочу чувствовать себя виноватым всю жизнь, что забрал у этого не в чем не повинного мальчика отца! Именно так я думал в детстве! И я как никто другой знаю, как это — любить и ненавидеть одновременно. Твой сын Саша, ни в чём не виноват. Виноват только ты. Но не сын. Хватит сюда ходить! Ты нужен им… — Лёня, а тебе я нужен? — снимая очки спросил Саша? Лёня молчал, сложив руки перед собой. Затем глянул на Сашу. — Сейчас это не важно, сейчас важен твой ребенок! Хочешь чтоб тебя ненавидели всю жизнь, можешь бросить Ювченко. Но ко мне тоже ходить не нужно. Ты считаешь меня эгоистом, но я не смогу так. Прости. -За что ты прощение просишь Лёня? За то что? -За то, что мы не можем быть вместе. Не приходи сюда больше. Не повторяй ошибок моего отца. -А как же ты? — Ничего, справлюсь. Всё Саша, иди. — Лёня встал, и вышел из кухни. Акимов немного посидел, размышляя над словами Лёни. Он прав. И ничего уже не изменить. И больше никогда его не обнимут эти руки, не покроют тело горячими поцелуями мягкие губы, не сведут с ума его глаза. Ничего не будет. Но, еще утром он хотел именно этого. Хотел чтобы все стало на свои места. Вот оно и становится. Если бы он знал, что все повернётся так, он бы никогда не поехал в Питер, и Ювченко на пушечный выстрел не подпустил бы. Но теперь об этом даже говорить нечего. Акимов встал. Обвел взглядом кухню. Осознал, что путь сюда ему заказан. Вышел, захлопнул дверь, не прощаясь. Лёня по всей видимости был в своей комнате. Выйдя на улицу глаза окутала пелена. Вот и все. Конец. И как же хочется чтобы кто-то сказал «Продолжения следует», но вместо этого в висках звучит «Конец» Конец — для Лёни. Для Саши, только начало. Начало новой, семейной жизни. Нового уровня и социального статуса. И вроде, всё так, как он хотел. Даже лучше. Лёня не встретил другого альфу, а может встретил? Может быть к нему он и ходит. И наконец-то обрёл спокойное счастье. Лёня заслужил это счастье, но не хочется думать, что сделал его счастливым не Саша, а кто-то другой. Акимову кажется, что Лёня просто его разлюбил, а все слова о сына он сказал специально. Он идет к остановке. Всё кончено. Хочется поехать домой. Напиться. Остаться одному. Уехать, но он снова вспоминает слова Лёни о том, что, он теперь в ответе за сына. Саша понимает, что ребенок не виноват, в ошибках отца. И поэтому, нужно всё выбросить ненужное из головы. Хотя бы потому, что это последняя просьба Лёни. И он, как никто другой знает как это — любить и ненавидеть одновременно. Именно поэтому, он едет к Саше.