О чае и трудности выживания под одной крышей

— Ах, чёрт! Довольно громко выругался Фёдор, наступив на лужу. Холодная вода тут же наполнила тканевый кед, купленный у бабушки на крытом рынке. Парень вздохнул, но решил не слишком сильно заморачиваться по этому поводу. День и без того был далеко не самым лучшим, чтобы ещё позволять трепать свои нервишки по пустякам. Парню просто хотелось попасть домой и, желательно, как можно быстрее. По пути он забежал в магазин, чтобы пополнить запасы еды. С появлением сожителей расходы увеличились в несколько раз. Старый родной подъезд, запах которого постоянно менялся и не поддавался описанию: окурки на грязном полу, «культурная» надпись на стене и тухлый мусоропровод — типичная русская атмосфера типичных русских хрущёвок. «Ну, хоть не смердит куревом». Подумал Фёдор и переступил порог своей квартиры. — Я дома! В ответ ни гу-гу, лишь со стороны зала доносятся звуки из какой-то телепередачи. Федор разулся и пошел на звук. Хруст. Он посмотрел под ноги и заметил, что его носок (уже до этого мокрый) теперь запачкан жирным кусочком чипса. В это время все клоны собрались в гостиной и не обращали на Фёдора ни малейшего внимания. Данте медитировал, изредка отвлекаясь, чтобы ответить на очередной вопрос своего валета, Куромаку был полностью погружен в кроссворд, а все остальные смотрели телевизор. Как Фёдор успел заметить краем глаза, там показывали какую-то передачу про призрака. — Почему в доме все ещё грязно? Я же просил вас всё тут убрать! — Мы заняты, — все, как один, ответили клоны, не отрываясь от своих занятий. Парень встал перед телевизором. При этом он специально расправил плечи и вдохнул поглубже чтобы уж точно перекрыть обзор. — Так что же это получается? Вы живёте в моей и так небольшой квартире, едите мою еду, пользуетесь моим электричеством. А я получаю взамен ничего? Почему никому из вас не пришло в голову помочь мне? Ай, всё с вами ясно, я спать… Постарайтесь за то время, пока я лежу без чувств, не разрушить мой дом до конца. Сердитый Фёдор ушёл в спальню, захлопнув за собой дверь. Он бы остался и провел клонам лекцию об ответственности и благодарности к создателю, которую они должны проявлять, но парень был слишком утомлен всем происходящим, чтобы сделать ещё хоть что-нибудь. В его силах было лишь плюхнуться на застеленную кровать прямо в уличной одежде. В гостиной снова стало спокойно, только вот тише, чем обычно. Эта небольшая речь, сказанная уставшим, почти на грани срыва голосом Создателя, произвела впечатление лишь на Зонта и Феликса. Куромаку просто перестал проговаривать возможные варианты слов себе под нос и громко ругаться при неправильном выбранном варианте ответа. Он понимал Фёдора — шум и бардак, который производили остальные клоны, также раздражали и его. Однако, стоило Серому Кардиналу занять свой пылкий ум чем-либо, его сразу переставали волновать подобные низменные вещи. Феликс внезапно встал перед остальными и с улыбкой на лице сказал: — Ребята, давайте поможем Фёдору? Он так старается ради нас, а мы в свою очередь должны ему чем-нибудь оплатить. Хотя бы уборкой. — Отойди, Псих, загораживаешь. — Заткнись, Вару, ты не видишь, как Фёдору плохо? Мы должны сделать так, чтобы он почувствовал себя лучше!, — вспылил червовый валет. В разговор резко ворвался Пик. — А с чего мы должны помогать тому, кто обрек нас на подобное существование. Тому, кто при первой возможности навеки запрёт нас в карточном мире! Пиковый Король резко встал и угрожающей походкой пошел в сторону Феликса. Тот был немного напуган такой агрессивной реакцией, но сдавать назад не планировал. Пик продолжил: — Если бы не я, вы — бесхребетные балбесы, сейчас гнили бы в карточном мире. То, что вы сейчас наслаждаетесь свободой - моя заслуга. Поняли? Моя! А совсем не Фёдора!, — Пик провел взглядом по маленькой квартирке со старым ремонтом, по стене, что отделяет клонов от спящего Феди, и тихо добавил, — если это вообще можно назвать свободой… — Но мы существуем лишь благодаря Создателю, если бы не он… — продолжал гнуть свою палку Феликс. Он определённо не остановил бы этот спор, но проблема в том, что спорить уже не с кем. Клон под номером восемь захлопнул за собой дверь. Только и слышен был грозный топот и ругательства из подъезда. — Ушел… Н-ну и ладно. Мы и без него быстренько всё уберем, так что не теряем наш настрой. — Это всё, конечно, очень мило, Феликс, но вот у меня, например, есть дела поважнее, — с этими словами Ромео продолжил изучение журнала не самого приличного содержания. Внезапно его вырвали из рук клона и ударили им по розоволосой голове. С удивлением король черв обнаружил, что это был Куромаку. — В этом порыве я, пожалуй, поддержу Феликса. Чистка однозначно не повредит этому помещению. Конечно, желательно провести настоящую санитарную обработку, но обычная влажная уборка тоже подойдет. — сказал второй клон, с важным видом поправляя очки. — Я тоже за… — тихо добавил Зонт и первый взял в руки швабру, — н-начну с пола. — Правильно, мой друг. Только тот, кто моет пол, знает, как надо вытирать ноги.* Комната наполнилась молчанием и все клоны посмотрели на Данте, ожидая продолжение его слов, где он объяснит как связано очередное мудрое изречение с Зонтом. Иронично, но шестой клон был одним из немногих, кто хоть немного заботился о чистоте. Красноволосый с невозмутимым лицом быстро перевел тему. — Я разложу всё по местам. Габриэль со мной. — Ура-ура-ура-ура! Тогда я займусь посудой. Вару, ты отвечаешь за одежду. Куро протрет пыль, а Ромео… — Меня в это не втягивайте. У меня правда есть важные дела. — с этими словами парень, захватив с собой тот самый журнал, начал быстро удаляться. К великому несчастью, его успел поймать за волосы Феликс — его же валет. — Ромео! — Л-ладно-ладно, сладкий, я уже иду за тряпкой. — сразу стушевался король. Пока все остальные клоны обсуждали план уборки, Вару успел сходить в свою комнату и достать свою новые игрушки для розыгрышей. Он понимал, что Куромаку и Феликс не позволят ему просто так отлынивать от уборки, и убежать далеко у него вряд-ли выйдет. У короля треф в очках наверняка самонаводящийся прицел. Иначе почему его книги всегда точно прилетают в лоб Вару? Он объяснить не может. И если он не может сбежать от уборки, то, возможно, получится вынести из неё хоть какое-то удовольствие? Лицо кудрявого исказил хитрый оскал.

***

Каждый был занят своим делом, вот только не всегда это были действительно нужные и полезные дела. Зонт уже закончил с полами и помогал Феликсу. Бубновые убирались крайне медленно, Габриэль отвлекал Данте вопросами и своими мыслями о происходящем, а сам бубновый король тоже был не прочь немного полениться. Данте и в пустыне Данте. Куромаку давно успел тихо проклясть весь этот мир на атомную войну и глобальную экологическую катастрофу, ведь пыли в доме Фёдора оказалось куда больше, чем ему думалось изначально. — Здесь пыли на 145% больше, чем должно быть в среднестатистическом доме… Это что, старый кусок пиццы? Окна оставались такими же заляпанными и пыльными, какими они и были раньше. А ответственный за них клон спрятался под стол и все пытался наконец дочитать пресловутый журнал. И, на удивление, его ещё не отыскали. Или просто не обращали внимания. Стараясь сдержать свой смех, Ромео бегал глазами по страницам и не заметил, как возле стола появились носки белого цвета (чудом все ещё чистые) с довольно детским на взгляд Ромео рисунком в виде улыбающегося солнышка. Феликс нагнулся и начал смотреть на своего короля. Он был очень расстроен тем фактом, что Ромео предпочёл просмотр журнала для взрослых, а не их совместный труд на благо всех, кто живет в этой квартирке. Ни для кого не будет секретом, что Феликс — очень ранимая и чувственная натура. В каком-то плане он ещё ранимее Зонта. И если трефового валета обычно ранит то, что имеет отношение непосредственно к нему, то червового ранит любая девиация от его идеалов. Если задуматься, то это делало его общение со всеми остальными куда более сложным, чем оно могло бы быть, хоть Феликс и приобрел так называемый статус «солнышка». «Я не понимаю почему они все не могут стать более терпимыми друг к другу. Почему Ромео не хочет помочь нам? Я же так стараюсь для всеобщего блага, а он не прикладывает никаких усилий для этого!» Валет взял Ромео за воротник нежно-розового пиджака и силой вытащил из-под стола. Подняв его, почти не сопротивляющегося, до уровня своих глаз, Феликс потряс им. — Почему окна ещё грязные, а ты под столом?! В ответ король лишь вздохнул и с максимально скучающим видом сказал: — Я не подписывался на уборку, с самого начала будучи против этой затеи. Мне она совсем не интересна. И, если это тебе тебе так нужно, сладкий, то делай все сам. Для меня в приоритете более прекрасные вещи, нежели тряпки и пыльные окна. — Ромео, посмотрев на краснеющее от возмущения и негодования лицо Феликса, быстро освободился из его хватки и ушел в том же направлении, что и Пик. Феликсу уже во второй раз за день пришлось лицезреть, как его брат уходит из квартиры, оставляя остальных разгребать всё самим. «Это нечестно! Почему, пока кто-то старается, остальные не хотят приложить ни малейших усилий для общего дела… Мы же клоны одного человека. Мы буквально братья. Так почему я чувствую, что мы так далеки друг от друга?.. Ха-ха, Феликс, ну что ты, словно маленький. Подумаешь, двое ушли. Зато остальные всё ещё со мной. И мы все хорошо дружно справляемся.» В этот момент из ванной послышался крик Зонта и смех Вару. — В-Вару, это не смешно! Прекрати пожалуйста, ты меня напугал! — Ахаха! Еда для тролля, ты, видимо, испортилась и отупела. В том то и смысл. Без твоих слез и крика издеваться над тобой не имело бы смысла. Так что ты сам виноват в этом, — сказал парень с зелёными очками, заливаясь злобным хохотом. Вару наклонился и отвесил Зонтику подзатыльник. Тот сразу же вскочил и убежал в свою комнату, по пути начиная всхлипывать. Зато вместо него в ванную вбежал уже совсем разъяренный Феликс. И теперь вместо Ромео четвертый клон держал за шиворот Вару. Кулак занесся над его лицом… По итогу с горем пополам, криками Феликса, смехом Вару, слезами Зонта и вздохами Куро, уборка была закончена. Спокойные бубновые были свидетелями истерик и драк. На улице уже успело окончательно стемнеть, свет заходящего светила сменили уличные фонари. Зонт не особо любил смотреть ночью в окно, обычно он их занавешивал. Всякий раз при виде ночи за окном ему вспоминались все страшилки, которые Вару так любил рассказывать по вечерам, хотел этого сам Зонт или нет. Но сегодняшнее ночное небо было таким красивым, что он просто сидел на подоконнике кухни и не мог оторвать своего взгляда от него. Подобные моменты помогали парню забыть о страхах и вечных неудачах, сейчас он жалел лишь о том, что у него закончилась синяя и черная гуашь. Зонт хотел бы запечатлеть этот вид на бумаге. В доме в кои-то веки стало тихо. Клоны снова уселись в небольшой гостиной, а Федор все ещё спал. — Нет лучшей иконы, чем небо**, правда же, друг мой? — в комнату зашел Данте и начал заполнять чайник водой. — А. Д-да, наверное… Оно правда очень красивое… — Зонтик снова поднял глаза к небу. Свет луны отразился в его голубых глазах. В это время Данте достал из ящика кухонного гарнитура апельсин — довольно редкое для их дома лакомство, очистил его и аккуратно натер на старой стальной терке его цедру. Пересыпал все в стакан, выжал туда же сок из мякоти, залил кипятком. Следом принялся за заварочный чайник. Он несколько раз ополоснул его горячей водой, чтобы согреть керамические стенки. Точными и по-своему изящными движениями засыпал восемь чайных ложек заварки черного чая и залил их уже остывшей примерно до температуры 80° водой, сверху долил ещё и апельсинового настоя. Через пять минут плеча Зонтика коснулась рука Данте. Философ вручил своему брату его любимый стакан с горячим апельсиновым чаем. Зонт улыбнулся в знак благодарности и сделал глоток вкусного, приятно пахнущего цитрусом, напитка. — Спасибо, Данте. Твои чаи всегда на высоте. — Чай возвышает вкус и помогает достичь утонченности воли***. Но, друг мой, этот чай неидеален. Идеален он был бы если бы, чайник наш был фарфоровым, а апельсиновый настой желательно прокипятить, да и заварка, если честно, тоже оставляет желать лучшего. А мне самому ещё только предстоит познать искусство приготовления чая. Буду рад, если ты будешь моим дегустатором. — Н-но я совсем в этом не разбираюсь, — робко ответил Зонт. — Достаточно уже того, что ты понимаешь мою любовь к этому искусству. Данте посмотрел на чайник и мягко улыбнулся. Он разлил напиток и ушел в гостиную к остальным. В чайнике осталось только две порции — Пика и Ромео. Но, к сожалению, они так и не были выпиты ими.