Напиши на надгробии..

Просто напиши на моем надгробии как я любил… Напиши о том, как я хотел быть любимым… Напиши о том, как этот чертов мир сломал то, о чем мечтали. Ты и Я…

***

      Антон смотрел на Арсения, как на самый драгоценный камень в мире. В его глазах можно было прочитать безграничную любовь, привязанность, восхищение. Он готов был бросить все разом, только бы Арс был всегда рядом. И он был. Они на двоих делили дом, постель, любовь. Они были так счастливы и безрассудны, не замечая никого и ничего. И на этом уже можно ставить точку и закрывать эту книгу, если бы… Если бы мы жили не в России. Если бы мы жили там, где все это воспринимается как норма, а не как отклонение от традиции.       Антон уже и не помнит, когда всё дало трещину. Просто однажды кто-то слил фотографии в сеть, с вульгарным заголовком: «Артисты Импровизации геи? Или это нелепая шутка?» — Шутка ваша жизнь, — зло процедил Арс, откидывая телефон в сторону. В комментариях четко было показано: эти отношения никому не нравятся. И куда же делись ярые фанаты артон? Куда же делись люди, которые кричали, что ориентация это не болезнь, у любви нет границ? Вскоре ситуацию удалось замять. Спасибо в этом Стасу, который, на удивление, отреагировал нормально. Дима с Серёгой, которые уже давно знали об этом, лишь покачали головой, мол надо быть аккуратнее. Только вот руководству видимо было не все равно. Ребята несколько часов сидели в кабинете директора, выслушивая гневную тираду. А знаете какой был итог? Если вы хотите и дальше сохранить свое шоу, то расстаньтесь… Расстаньтесь блять! Неужели они считают, что это так легко? Неужели им настолько наплевать на состояние артистов? — Я не смогу, — проговорил Антон, сидя вечером на кухне. Он несколько часов провел в ванной, пытаясь остановить слезы. Арс его не бросит, Шаст в этом уверен. Но теперь нужно стараться делать вид, что они просто друзья… — И не надо, Тош. Я всегда буду рядом. Это просто черная полоса, которая когда-нибудь закончится, — Попов нежно обнимал своего парня, сидя перед ним на коленях. Его глаза цвета летнего неба излучали столько любви и уверенности, что сложно было бы отрицать искренность сказанных слов.       Но черная полоса не кончалась. Стас вырезал все провокационные моменты из шоу, ребята старались меньше взаимодействовать на публике. Антон нашел фиктивную девушку, чтобы все подозрения фанатов растворились в воздухе. Но ничего не работало. В сети опять начался скандал по этому поводу. Почему все так? Откуда весь этот негатив? — Простите ребят, я не должен был так резко реагировать на артон фанатов… Просто я боюсь, что вас опять вызовут на верх, что вас все же заставят расстаться. А может быть и вообще кого-нибудь из вас уволят и выгонят… — оправдывался Серёга, считая себя во всем виноватым. Он, в принципе как и Дима, не знал о условии директора. Ни у Антона, ни у Арсения не повернулся язык сказать им, что из-за их любви рухнет шоу. — Успокойся, Серый, все хорошо, — улыбнулся Арс, выдавливая улыбку. «Все будет хорошо,» — набатом звучало в голове. Но ожидания не оправдались. На следующий вечер в дом ввалился Арсений. На его лице была кровь, на теле было куча гематом и синяков. — Кто это сделал? Зачем?! — причитал Шаст, обрабатывая раны. Ответ был очевиден. Ярые гомофобы и шизанутые фанаты. В тот вечер, Антон впервые сделал это. Арс спал в спальне, пока его парень, беззвучно захлебываясь в слезах, оставил яркий росчерк на бедре. Кровь тонкой струйкой стекала на кафельную плитку. Она завораживала, она успокаивала, она давала понять, что Антон жив и все это не сон. Арсу пришлось сказать, что он поцарапался об гвоздь, который торчал из перил на лестничной площадке. Вроде поверил. Антон резко изменился. Арс перестал улыбаться. Они перестали разговаривать между собой без надобности. Во время выходных они просто молча обнимались, думая каждый о своем. Нет, они не разлюбили. Нет, они не поругались. Просто слова перестали иметь ценность. То, что они рядом и любят, значит намного больше. Вечером Антон вышел в магазин, сигареты кончились. Кутаясь в объёмную куртку, парень шел к ларьку. Но дойти ему было не суждено. Толпа каких-то гопников узнала его. — Че, ты реально пидр? Пиздец конечно, это совсем не по пацански, — язвительно проговорил какой-то парень, перекатывая зубочистку в зубах. «Блять», — кричало в голове. Шастун сделал шаг назад, в надежде убежать. — Э, ну куда ты? Кроме нас никто тебя не научит жить как нормальные пацаны, — проговорил кто-то за спиной. На языке было столько всего, что хотелось им сказать. Но Антон же не идиот, чтобы что-то говорить толпе, которая может убить его и при этом даже рукой не дрогнут. — Пацаны, вы совсем чтоль? У меня девушка есть, а инет на то и инет, чтобы всякую хуйню гнать… — начал Шаст, но договорить не получилось. Резкий удар под дых, заставил импровизатора согнуться пополам. Еще один прилетел куда-то в ногу, отчего он упал на мокрый асфальт. Следом посыпались пинки. Лицо, живот, руки, все тело. Все саднило, Антон даже перестал понимать где и что у него болит. — Слушай сюда, мы знаем, что ты живешь с мужиком, как его… Попов чтоль, да не суть. Запомни, это Россия здесь, голубей не любят, — кто-то проговорил на самое ухо, обдавая запахом пива и дешевых сигарет. Они что-то говорили дальше, изредка подпинывая тело Антона. Только вот Шаст ничего не запомнил. Его сознание куда-то поплыло. Острая боль в теле не давала даже дышать, все разрывалось. «Это конец…» — пронеслось на затворках сознания, перед тем как импровизатор окончательно отключился.       Тело болело, в голове работал отбойный молоток, во рту было сухо. Приоткрыв один глаз, Антон обнаружил себя лежащим в спальне. Силой заставив себя открыть второй глаз, который, по ощущениям, опух, Шаст огляделся. Рядом на стуле спал Арс. Его сон был беспокойным, это выдавали нахмуренные брови и подрагивающие ресницы. — Арс… Арсений, — проговорил Антон, не узнавая свой голос. Он был ужасно хриплым и болезненным. Голубые глаза тут же открылись и уставились на избитого импровизатора. Если раньше Антон сравнивал эти глаза с цветом летнего неба, то сейчас они были потемневшие, словно перед грозой или бурей. Под глазами пролегли темные круги, которые говорили о том, что обладатель красивых глаз не спал всю ночь. — Антон… Как ты себя чувствуешь? — проговорил Арс, стараясь говорить нежно и ласково. Но получалось, мягко говоря, плохо. В голосе четко проскальзывали нотки сожаления и злости. Злости на себя, на этих гопников, на Россию, на все. На все, кроме Антона. — Бывало и лучше, — проговорил Шаст, выдавливая кривую улыбку, — Арс, не переживай, все хорошо. Антон накрыл своей рукой руку Попова, тихо сжимая. Он понимал, что все очень плохо, но старался об этом не думать. — Давай расстанемся, — резко прозвучало в тишине. Жесткие слова больно ударили по сердцу. Антон даже не сразу понял, что перестал чувствовать боль в теле. Его зеленые глаза были прикованы к ссутулившейся фигуре. — Нет… — прошептал Шаст, переставая видеть своего любимого. Пелена слез закрыла всех. Антон тихо всхлипнул, закрывая лицо руками. Он ненавидел свою жизнь. Он возненавидел себя. — Антош… Тоша… Любимый… Успокойся… Понимаешь, я не хочу однажды найти тебя мертвым или снова избитым. Когда ты вчера вечером долго не возвращался домой, я подумал, что ты хочешь подышать свежим воздухом. Но когда ты не пришел и через час, я испугался. Побежал тебя искать. И нашел… В тот момент мой сердце чуть не остановилось. Ты лежал весь избитый, везде кровь… Я подумал, что потерял тебя… Слава небесам ты был жив. Вначале я хотел вызвать скорую, но потом вспомнил, что ты ненавидишь врачей, да и чтобы я им сказал? Сто процентов информация попала бы в сеть и тогда нас бы точно по голове не погладили. Я донес тебя до дома, ты, кстати, ужасно похудел. Обработал все твои раны и синяки… Пришлось звонить Позову, он хоть и стоматолог, но учился же в медицинском. Переломов, к счастью, нет. Ночью я много думал… Понимаешь, это все из-за меня? Я не хочу, что бы ты мучался из-за этой неправильной любви, я… — Арсений смотрел неморгающим взглядом в стену. Было видно, что ему тяжело говорить. Его трясло. — Арс… — Антон еле поднялся, усаживаясь на кровати, и обнял Попова. Нет, они не смогут расстаться. Они просто не выдержат этого давления в одиночку. — Послушай меня, только вместе мы сила. Я не смогу выжить без тебя, я не смогу просыпаться без тебя, я не смогу дышать без тебя. Понимаешь? Арсений все понимал. Он наконец-то дал себе волю заплакать. Все это время он держался сильным ради Антона, но сейчас в его объятиях он мог позволить себе эту слабость.        Ребятам дали небольшой отпуск. Димка поехал с семьей в какой-то санаторий, Серега о свои планах не распространялся, а Арс и Антон решили съездить в Италию. Они наконец-то могли улыбаться как раньше, гулять по вечерам вдвоём, любить полной грудью… — Знаешь, Арс, я бы хотел остаться здесь жить. Здесь так легко и хорошо… — Шаст прижался спиной к любимому и смотрел на звезды. — Мы когда-нибудь уедем сюда, я обещаю, — прошептал на самое ухо, обдавая шею горячим дыханием. Как бы банально не звучало, но именно сейчас их сердца бились в унисон. Они стояли на балконе дорогого номера в отеле и смотрели на небо. Они были счастливы и готовы были остаться в этом моменте навсегда.        Поцелуй. Не нежный и аккуратный, а страстный и горячий. Их губы слились в таком правильном и таком нужном поцелуе. Собирая стены и косяки, они добрались до кровати. Губы, шея, ключицы, впалый живот, бедра — все попадало под прицел мягких губ Арса. Крепкие руки крепко стискивали худое тело в объятиях. Антон податливо выгибался навстречу ласкам, тихо постанывал и растворялся в любимом человеке.       К сожалению, все подходит к концу. Отпуск кончился и ребята возвращаются назад в Москву. Скандал вроде поутих, но Антона что-то гложет. Было стойкое предчувствие, что что-то должно случиться. После приезда прошла неделя. Затем вторая. Антон все чаще начал пить успокоительное. — Тош, пошли спать, — проговорил Арс, заходя на кухню. Попов видел, как мучается Шаст, но ничего не мог поделать. — Да, пошли, — Антон взял Арсения за руку и повел в спальню. Но так и не уснул. Когда Арс видел уже третий сон, Шастун аккуратно выбрался из объятий и направился в ванную. Разобрав бритву, парень аккуратно провел по линию от большого пальца до запястья. Кровь темными бусинками проступила на вверх. Собравшись в общую каплю, они быстро стекли по ладони в раковину. Порезав ладонь еще несколько раз, Антон выкинул лезвие и сломанную бритву. Подставив ладонь под струю холодной воды, он почувствовал неприятную тянущую боль. Обработав все и перевязав бинтом, Шаст взял телефон. Он снова открыл статью о них. Он снова прочитал все комментарии. Среди них были и те, кто желал ребятам счастья, но их было мало. Вздохнув, импровизатор закрыл все вкладки и пошел на кухню. Было уже шесть утра. Еще одна бессонная ночь. Открыв форточку, Антон закурил. Его накрыло чувство апатии, видимо стресс все-таки сделал свое.       — Антош, мне нужно съездить в Питер по делам, поедешь со мной? — проговорил Арс, помешивая кофе. — Нет, у меня скоро съемки контактов, — Шаст лениво потянулся. Сегодня он наконец смог поспать. — Хорошо. Уезжаю завтра, наверно на неделю, — Попов протянул Антону кружку кофе, — кстати, что у тебя с рукой? Антон отпил кофе, соображая что сказать. Если он скажет правду, то Арс его убьет. Соврать? Как? Почему он ночью об этом не подумал? — Ночью сигаретой обжегся, — соврал Антон, вспомнив как однажды уже так обжигался. — Опять? Давай посмотрю, — ласково произнес Арс, с заботой смотря на возлюбленного. — Да не надо, все нормально, — улыбнулся Шаст, мысленно давая себе подзатыльник. — Что возьмешь с собой? — Я бы взял тебя, но ты занят… — Попов улыбнулся, подмигивая. Антон закатил глаза, широко улыбаясь. В сердце приятно разлилось тепло. Все таки любовь странная штука. Ночью ты из-за нее режешь руки, а утром растекаешься в лужицу счастья. Было решено, что день они проведут только вдвоём, стараясь не выходить из квартиры. Всё-таки любви помешать ничего не может. Ни хейтеры из сети, ни руководство, абсолютно никто. Наверно.       Проводив Арсения, Шастун начал собираться в студию. Контакты одни из самых любимых детищей Антона, не считая, конечно, Импровизацию. Быстро взяв нужные вещи, импровизатор вышел на улицу. Март сегодня радовал. Яркое солнце пригревало все, до чего могло добраться. Вдохнув побольше свежего воздуха, Антон сел в текси, которое вызвал пока собирался. В студии было много людей. Суматоха тут же подхватила и Шаста. Гримеры аккуратно наносили косметику, Стас что-то объяснял про выпуск и гостя. Короче, рабочий день в самом разгаре. — Шаст, ты заходил сегодня в инет? — спросил Шеминов в перерыве. — Времени пока не было, а что? — Антон тут же потянулся к телефону. — Не стоит. Посмотришь дома. — Стас нервно улыбнулся и вышел. Да что происходит? Дабы все-таки закончить съемки, Антон предусмотрительно убрал телефон. Мало ли какая фигня произошла. Оставшееся время импровизатор сидел на иголках.       Оказавшись в квартире, Антон устало выдохнул. Кто бы что не говорил, съёмки это очень утомительно. Переодевшись, Шастун пошел варить себе кофе, параллельно открывая уже привычный сайт на телефоне. Вначале ничего необычного он не заметил, пока… «Все оказалось правдой? Горячие доказательства из Италии» На иконке статьи стояла довольно знакомая фотография, которая заставила открыть её. Это они… Они кидали монетки в фонтан, загадывая желания. Следующее фото, они стоят на балконе и нежно целуются. Следующее фото, Антон сидит на коленях Арсения и они, опять же, целуются. — Этого не может быть… — Шастун с размаху плюхнулся на стул, держа в руке пустую турку. «Близкие друзья импровизаторов по секрету сказали нам, что парочка собирается в отпуск. Все ждут официальных подтверждений от ребят, но разве это так важно? По этим фото и так все понятно.» В голове на мгновение стало пусто. Лишь одна красная табличка, мигая раздражала все вокруг. Кто?! Близкие друзья? Ни Димка, Ни Серега сказать этого не могли. Антон слишком хорошо их знал. Кто тогда? Скорее всего кто-то из третьих лиц, которые случайно узнали об этом. А близкие друзья это так, для того, чтобы все поверили. Антон встал, но тут же сел. А как бы они узнали? На слух они ни с кем об этом не говорили… Открыв назад статью, Шаст внимательно все просмотрел. Даже намека нет… Телефон завибрировал. — Да? — ответил Антон, устало прикрывая глаза. — Ты как? — тут же спросил Арс, которые видимо уже все видел. — Жить можно… Но кто? — Не беспокойся, я узнаю. Антон кивнул в пустоту. Голос Арса успокаивал, но временно. Когда разговор закончился, Шаст отложил телефон и пустую турку, которую до сих пор держал в руках, на стол. Зарывшись пальцами в пшеничные волосы, он тяжело вздохнул. Что же теперь будет? Главкино точно закроют шоу. Ну или выгонят этих двоих. По сути, одно и то же. Если Стас уже знает, то и руководство тоже уже в курсе.       Антон сидел в обнимку с пачкой сигарет и бутылкой пива на кухне. Позов и Матвиенко уже написали Антону слова поддержки и попросили не расстраиваться. Да как блять не расстраиваться? Шаст чувствовал себя виноватым. Если все развалиться, как он будет смотреть на ребят? Они столько сил, времени и терпения вложили в это все. Видимо Арс тогда был прав, им стоило расстаться, о чем он непременно сказал Попову.

Граф

Малыш, успокойся. Лучше бы ничего не было, мы бы все равно не смогли бы так работать. Хочешь выгореть?

Антон отложил телефон. Он понимает, что любит его. Но не может… Это эгоистично по отношению к Димке, к Серёге, к креативной команде… К фанатам. Хотя фанаты были именно те, кто начал все это… Хотя опять же это Россия, здесь по другому никак. Арсений продолжал написывать слова поддержки, стараясь успокоить возлюбленного. Но этот самый возлюбленный психанул и кинул контакт в чс. Зайдя в ванную, Антон вынул из кармана канцелярский нож, который давно валялся в шкафу в прихожей. Покрутив в руках ярко-зеленый пластик в руках, Шаст с характерным звуком открыл его. Похуй. Похуй, что скажет Арс. Похуй, что его посчитают сумасшедшим. Похуй на все и вся. Похуй. Похуй. Подведя лезвие к коже запястье, Шаст остановился. Резать запястья слишком страшно. А если он ненароком порежет вены? Хотя… Это даже лучше. — Блять… — прошептал импровизатор, прикрывая глаза. Опять он думает о себе. Хотя, как где-то говорилось, своя шкура ближе. Слегка нажав на нож, Антон резко дернул руку вниз. Острое лезвие аккуратно вспороло нежную кожу. Ранка неприятно защипала, а на кафель упало несколько бордовых капель. Дыхание сперло, когда Шаст открыл глаза. Приподняв ножик повыше, он еще раз провёл по коже, оставляя кровавы след. Стиснув зубы, он сделал еще два пореза. Кровь текла на пол, расползаясь по плитке. Некстати вспомнилась строчка из песни: «Катились слезы на холодный кафель…» Только не слезы, а кровь… Подставив руку под ледяную воду, Антон посмотрел в зеркало и не узнал свое отражение. Лицо было бледным, под глазами пролегли синяки, в глазах полыхал какой-то недобрый, даже полусумасшедший огонек. Убрав все за собой, Шаст вернулся на кухню.       Шаст сидел на крыше, смотря на звезды. В нем что-то клокотало и болело. Неужели люди настолько алчны? Всю информацию слила не кто иная, как Ира. Они с Антоном росли в одном городе, учились в параллельных классах. Гуляли, Шастун защищал ее от хулиганов. Когда они повзрослели, он всегда успокаивал девушку, когда она расставалась. Пару раз бил лицо её бывшим. Потом, когда Антон уехал в Москву, общение не прекратилось. Она адекватно отреагировала на ориентацию лучшего друга, согласилась быть фиктивной девушкой. Причем не бесплатно, Антон с Арсом платили ей за это. А сейчас оказалось, что девушка решила нажиться на всем этом. — А что в этом такого? Я ничего плохого не сделала, — проговорила Кузнецова, когда Антон позвонил ей. Арс, как и обещал нашел, кто являлся предателем. Правда узнал Антон эту новость не от него, а через Сережу, ведь Попов все еще в чс. Трясущимися руками Шастун достал телефон и нашел контакт Арсения. Разблокировав, он тут же ему позвонил. — Антон! Антоша, больше никогда не смей так делать! Знаешь как я переживал? — тут же начал тараторить Арсений, скорее всего нарезая круги по номеру отеля. Он всегда так делал, когда волновался. — Арс… Прости… — выдохнул Антон чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Где ты сейчас? — спросил Попов. — На крыше, — честно признался Шаст, смотря на освещенную фонарями Москву. — Иди домой. Я купил билет на ближайший скоростной, — Арс шумно выдохнул. — Не надо… — голос предательски дрогнул, — я и так доставляю всем проблемы… Лучше бы я умер. — Не смей! — крикнул Попов, шумно задышав, — не смей, Тош! Ты нужен мне, нужен всем нам. Все будет хорошо. В гробу выхода нет! Тоша, любимый, я сделаю все, но только не думай об этом, я… — договорить Арс не успел. Антон отключился, а после и вовсе отключил телефон. Слезы предательски бежали по щекам, горло свело спазмом и оттуда вырывались только всхлипы. Арсений прав, смерть это не выход. Это побег от проблем, побег в тупик. Антон искренне не понимал, что делать дальше. Жить, но как? Этот скандал так просто не кончится, главкино их выгонит, они всех разочаруют… Есть, конечно, вероятность, что все будет хорошо. Но… Все сложно. Жизнь сложная, Россия гомофобная, мир дерьмовый, а он, Антон, разочарование в глазах многих людей. Встав с насиженного места, Шаст подошел к краю крыши. Встав на бетонный «порожек», Антон посмотрел на город. Жизнь горожан шла своим чередом. Несмотря на позднее время суток, машин было много. Город был освещен, отчего казался сияющей звездой. Ночная Москва прекрасна. Но прекрасна ли жизнь?