Глава 5 Странное письмо
19 марта 2021 г., 18:08
***
Время пролетело очень быстро. Казалось, они только вчера переехали в новый дом, и вот Том держит на руках своего сына. Изначально Тому казалось, что к младенцу он будет равнодушен, а полюбит уже потом. В приюте, где Том пробыл значительную часть жизни, у него с детьми не сложилось. Да и не дети там были, а озлобленные на весь мир волчата, не знающие ни любви, ни ласки. С тем же Билли Стаббсом после того, как Том отшвырнул его от своих вещей, у него был вооруженный нейтралитет. За то, что Том так поступил с Билли, его, кстати, отругал мистер Перси Уэтмор, декан Рейвенкло, что пришёл к нему с письмом из Хогвартса. Когда же гордый Абраксас дал ему подержать Люциуса, Том не почувствовал абсолютно ничего. Да, это был совсем крошечный, беззубо улыбающийся, ребёнок. Но, кроме лёгкого интереса, младенцев он в руках ещё не держал, Том ничего не почувствовал, а потому совершенно не понимал, что пытается до него донести Абраксас, говоря: «Том, я отец! Ты представляешь? Я отец!» Но вот медиковедьма в синей форме, а именно такая у колдомедиков в Италии, где они решили рожать, вручила ему маленький свёрток, и Том резко понял всё то, что хотел донести до него Абраксас. Удивительно, но не сбылись и ожидания Тома насчёт рутинности дней. Это было время, полное открытий и приятных моментов, связанных с любимой семьёй. Северус оказался тихим ребёнком, что неудивительно, ведь миссис Коул, которая иногда, будучи в хорошем настроении, рассказывала им истории и сказки, поведала Тому, что тот был крайне спокойным ребёнком и почти никогда не плакал. Северус быстро рос, казалось, совсем недавно они вернулись из Италии, а вот уже Пинки ловит неугомонного малыша, чтобы ненароком не влез куда не нужно. Социальную жизнь, однако, Снейпы не оставляли, пусть не в Англии, где Тома благодаря Скиттер знала каждая собака, но на континенте Тобиас и Эйлин Снейп часто мелькали в научных кругах. Северуса в такие дни оставляли либо на Пинки, либо на Альбуса с Минервой. В один из таких дней уважаемый многими профессор и победитель Гриндевальда Альбус Дамблдор получил своё очередное и, наверное, самое почётное звание «деда». — Так, вот всё, что может понадобиться, — Том торопливо вручил наспех трансфигурированную сумку вырвиглазного розового оттенка опешившему от такого напора Альбусу. — Да. Мы постараемся вернуться пораньше. Ты извини, что мы так, но Пинки у Бартоломью, Нагайна с нами, я свежим нужен, а больше не с кем оставить Сева. — Всё в порядке, идите. Мы тут уж как-нибудь разберёмся. Том с Эйлин и Нагайной, вручив Альбусу Сева и вещи, сразу же аппарировали, а Альбус, придерживая Северуса и косой ридикюль, аккуратно прикрыл дверь и прошёл к Минерве. — Вот, Минни, посмотри, какой я старый, обленился донельзя, Сев, конечно, настоящий викинг, но не должна же так болеть спина. И это при том, что Николас в свои годы бегает как горный козлик, — посадив Северуса на диван и завернув в связанный Минервой красно-золотой плед, Альбус несколько раз потянулся и, услышав характерный хруст, сказал: — Нет, ну правда, старый дед! Северус чуть повозился, устраиваясь поудобнее, и, улыбнувшись, спросил: — Деда? — Что? Нет-нет, Сев, я твой крёстный, — Альбус, глубоко вздохнув и посмотрев на жену в поисках помощи, присел рядом с крестником. — А деда у тебя Бартоломью. Минерва отложила спицы и тихо хмыкнула, наблюдая за развивающейся сценой. Северус нахмурился, о чём-то думая и, обняв бок Альбуса, сказал: — Деда! Альбус возвёл глаза к потолку, понимая, что Минерва это так не оставит и завтра он будет «дедой» для всех обитателей дома. Погладив прижавшегося к нему малыша, Альбус обратился к хитро улыбающейся Минерве: — Ну что ж, деда так деда. Минерве было смешно ровно до того момента, как Альбус, втайне от неё, научил Северуса назвать Минерву бабушкой.***
Нагайна несколько недель приглядывалась к младенцу, а после стала самопровозглашённой нянькой. Порой у Тома даже складывалось впечатление, что Нагайна искренне считает, будто Северус именно её ребёнок, а им с Эйлин она лишь великодушно разрешает с ним общаться. — Хозяин, мы пошли с моим змеёнышем гулять. Не скучай, — прошипела Нагайна, даже не взглянув на Тома, и обратилась уже к Северусу. — Не забудь панамку надеть. Она не только следила за Северусом, но и учила его. Том однажды, пойдя за ними к озеру, чтобы позвать на обед и самому заодно пройтись, застал интересную сцену. Нагайна и Северус сидели совсем близко к воде и о чём-то тихо переговаривались. Решив узнать, что они так увлечённо обсуждают, Том произнёс заклинание, позволяющее подслушивать чужие разговоры, которое он придумал ещё в школе. Бывало, очень выручало. — …было, — Нагайна вздохнула. — Спрашивай, я же вижу, что тебя что-то гложет. — А как же маглы? — Северус откинулся на траву и раскинул руки в стороны. — А что маглы? — спросила Нагайна, недоумённо смотря на Северуса. — В них тоже есть магия? — Северус повернулся на бок, чтобы видеть свою собеседницу. — Конечно, хороший мой. Она есть во всём. В каждой травинке и в каждом камушке. И в маглах есть. Просто мало, настолько, что даже скрытое увидеть не могут. А как иначе на них бы заклинания действовали? В каждом магле есть что-то вроде искорки, в сквибе — большая искра. Да и даже магл может колдовать. — Правда? — Да. Главное же — намерение и желание. Даже самый сильный маг без этого ничего не сможет сделать. Наступила тишина, и Северус, приняв снова вертикальное положение, задумался, глядя вдаль. Наконец, тщательно обдумав свою мысль, он спросил: — А магия в магах как выглядит? — В магах? У каждого по-разному. Северус вопросительно посмотрел на Нагайну: — По-разному? — Да. В хозяине — будто костёр. Большой, высокий, яркий и горячий. Обжигающе горячий для всех, кроме близких. В Эйлин — звезда. Тоже большая, горячая и яркая, ослепительно яркая. — А у меня? — Северус разом подобрался, страшась услышать нечто неприятное. Вдруг с ним что-то не так? — У тебя, — Нагайна засмеялась, что из-за особенностей строения её тела прозвучало крайне странно, — всё замечательно. И будет ещё лучше. — Точно? А как ты это видишь? — Магию? Я тебя на следующей прогулке научу, это надо почувствовать. — Спасибо! — Северус пододвинулся к Нагайне и обнял её. — А будущее? — Просто знаю. Поверь старой змее. Ползём обедать? — Ползём! Том отменил заклинание и, фыркнув, покачал головой. Надо идти домой, кажется, дождь начинается.***
Когда Северусу исполнилось четыре, они поехали в своё первое полноценное путешествие. Раньше они с Эйлин максимум после очередного симпозиума гуляли несколько часов, осматривая достопримечательности, в той стране, где были. — Так, вроде всё взяли. Самолёт же в шесть? — уточнила Эйлин, захлопнув крышку чемодана, который тщательно осматривала на предмет забытых вещей. — Да, — Том уменьшил чемодан и уложил в рюкзак вместе с наиболее важными вещами. — Не беспокойся, если что, докупим. Всё равно те же ингредиенты будем покупать. На Индию их выбор пал не просто так. Ещё во время учёбы Снейпы познакомились с Раджешем Патилом, который учился на том же факультете, что и Эйлин, но на три курса старше. Возможно, они бы даже и не заговорили, если бы Том, не подумав, не убрал с рубашки пятно от чернил как раз в тот момент, когда рядом проходил Раджеш. Пусть Раджеш Патил был старше Тома почти на десять лет, а Эйлин и того больше, у них нашлось довольно много общего. Вместе со своей женой Пратибхой он приехал из Индии, чтобы выучиться. Его семья была достаточно богатой, чтобы позволить себе образование. И достаточно прогрессивной, чтобы понимать значение не только магических, но и магловских наук. После того как Патилы вернулись обратно в Индию, они продолжили общаться с Риддлами, переписываясь и иногда встречаясь. Вообще Раджеш давно звал Риддлов-Снейпов к себе, но всегда находилось множество дел, особенно в период активной политической деятельности Тома, когда времени не хватало даже на семью. Когда же времени стало много — родился сын, и с маленьким, склонным к крайне мощным магическим выбросам, ребёнком далеко не съездишь. Садясь в самолёт, Том почему-то подумал, что это поездка будет иметь гораздо большее значение, чем им казалось изначально.***
Пусть не обошлось без эксцессов и неприятных моментов, Северус, к примеру, умудрился сломать руку, но поездка оставила очень приятные впечатления у всех. Больше всех, конечно, понравилось Нагайне, ведь дома к ней с таким трепетом, как там, не относились, а лишь постоянно: «Нагайна, не делай это, не делай то». Том и Эйлин не только сумели хорошо отдохнуть, пообщаться с приятелями и поизучать иную культуру, но и вполне продуктивно поработать, написав несколько статей. Северус же смог пообщаться с хозяйскими детьми, что было хорошо, так как общение со сверстниками у него до этого было минимальным. Пинки же просто была рада отдохнуть вместе с родными. Вернулись домой они тогда ненадолго, впечатления были незабываемыми, после унылости и серости Англии захотелось глобальных перемен. — Вот мы и снова в Англии, — Эйлин, тихо положив заметно потяжелевший рюкзак на пол, присела на край кресла. — Будто и не было этих месяцев. Том, положивший заснувшего после долгой дороги сына на диван, на цыпочках прошёл на кухню, чтобы сделать чай. — Да… Странно так, я вроде и рад, но, — глубоко вздохнув и подогрев взмахом руки воду в чашках, Том продолжил, — не знаю даже. Хочется… — Ещё? — Эйлин поправила плед, которым был укрыт Северус, и прошла к столу, у которого стоял Том. — Да, — Том сгрёб Эйлин в объятия и, уткнувшись в её волосы, пробормотал: — Вот не знали, что так можно, и всё нормально было. А теперь хочется смотреть на всё не из окон лаборатории. Я в детстве, знаешь, грезил путешествиями. Нам нечасто читали, но… Сайрус Смит, профессор Лиденброк, Филеас Фогг тогда были моими кумирами. Эйлин поцеловала замолчавшего Тома и выглянула в гостиную, чтобы проверить сына. Сев напротив мужа и положив руки на горячие стенки чашки с чаем, Эйлин начала негромко говорить. — Я понимаю, — Эйлин тихо вздохнула и потёрла указательным пальцем нос. Детская привычка, от которой она так и не избавилась. — Но что нам мешает? Может, не прямо сейчас, но через месяц-другой, повидав родных. Что думаешь? Том улыбнулся широкой мальчишеской улыбкой и, соглашаясь, прикрыл глаза: — Я думаю, это замечательная идея.***
Где они впятером только не побывали! И в странах Азии, где Том умудрился, выиграв спор с одним монахом, получить уроки самолевитации, и в Европе, где, помимо посещения памятников культуры, они хорошо отдыхали, и в Америке у шаманов. И, конечно, не забывали об Индии. Но в любом случае довольно много времени они проводили и в Англии. Там же они справили шестой день рождения Северуса. Северус был рад вернуться домой, несмотря на то, что путешествие вышло замечательным, он сильно соскучился по бабушке и дедушкам. То есть по дедушке и крёстному с тётей Минервой, конечно. К тому же они приезжали как раз к его дню рождения, куда, помимо родных, был приглашён мистер Малфой со своим сыном Люциусом. С ним Северус виделся лишь несколько раз, но активно переписывался обо всём на свете. Сначала письма были довольно официальными: «Приветствую вас, наследник…» Но мальчики быстро перешли на более тёплый тон, благо родители были только за. Северус рассказывал о том, что видел за границей, о смешных случаях, произошедших с ним, Люциус же — о родной Магической Англии, о своей семье, о школе, в которую пошёл как раз в этом году. И сейчас, стоя рядом с дедом и встречая гостей, Северус довольно сильно волновался. Увидев своего друга по переписке вместе с отцом, Северус сразу подобрался и крайне торжественно сказал: — Здравствуйте, лорд Малфой! Привет, Люциус! Ой… То есть здравствуйте, наследник Малфой! — Северус вздохнул, посмотрев на смеющегося деда. Что-то пошло не так. Бывает. — Добрый вечер, — Абраксас чуть улыбнулся и, переглянувшись с Бартоломью, покачал головой. — Пожалуй, нам стоит поздравить вас, Северус. Шесть лет, солидный возраст, да? — Э, ну, — Северус почувствовал, как у него заалели уши и щёки, и встал поближе к Бартоломью. — Здравствуйте, наследник Принц, — спас от неловкой паузы Люциус Северуса, хмуро посмотрев на отца. — Папа! Абраксас тем временем продолжал переглядываться с Бартоломью и лукаво улыбаться: — Ладно, ладно, идите, дети, — Абраксас, усмехнувшись, махнул ребятам рукой в красивой чёрной перчатке. Люциус подхватил уже совсем красного Северуса под руку и потащил к детскому уголку зала. — Северус, ты не обращай внимания. Они с крёстным постоянно меня смущают разными вопросами. Притом ни один ответ не будет верным. Вот правильно ты ничего не сказал отцу! А то скажешь «да» — самоуверенный, «нет» — маленький! С ними вообще лучше молчать, — Люциус, тащивший Северуса за собой, остановился и перевёл дух. — Да ты не волнуйся, тут же все свои, да? — Ага, — Северус неловко потёр нос и сел в кресло напротив друга. — А как вообще происходят большие приёмы? Страшно? — Очень! Ну, сначала. Много людей, все любезничают, хотя Тони говорит, что это бал лицемерия. И, знаешь, я с ним согласен. Подойдёт к тебе какая-нибудь миссис Трэверс и давай вопросы всякие задавать! — Ужас! — Северус искренне сочувствовал другу. Несмотря на то, что они с родителями постоянно общались с разными людьми и много путешествовали, официальные мероприятия и всё, что с ними связано, вызывали у Северуса неподдельный ужас. Гораздо интереснее и веселее было слушать споры родителей на научные темы, которые те вели постоянно, или играть с Раджендрой и Арджуном, сыновьями мистера Патила. — Ага! Я так рад, что пошёл в школу! — И как тебе? Нравится? Люциус оглянулся и посмотрел на общающегося с директором отца: — Очень, учителя классные и ребята с факультета тоже. Дома, конечно, дед с прадедом гоняли так, что сейчас всё просто, но мне жутко нравится! — Это чудесно, — Северус улыбнулся и, прищурив глаза, невзначай поинтересовался: — А чего ты озираешься? — Да если отец услышит, как я общаюсь, какие слова использую, будут меня дома розги ждать, — Люциус ещё раз обернулся. — И ведь не докажешь, что это крёстный научил. — Прямо-таки розги? — Ну, не совсем. Но кто хочет получить нагоняй? — Действительно! Тут детей позвали к столу, где после множества поздравлений, слушая которые, Северус приобретал всё более красный оттенок, приступили к обеду. — Ты чего смущался, Сев? Подумаешь, поздравляют. Классно же, — после еды все разошлись снова по группам, чтобы общаться, и Люциус потащил Северуса обратно к креслам. — Да, но неловко. — Тебе надо избавляться от смущения! Ты должен чувствовать себя, как король. Тебе говорят, что ты красивый, а ты в голове себе отвечаешь: «Да, я такой», — Люциус улыбнулся и встряхнул белыми волосами. — Уверенность — это очень важно! — От скромности не умрёшь, — Северус, качая головой, улыбнулся и предложил: — А пошли в сад! Погуляем! И Нагайну с собой возьмём, остальные-то заняты. Ребята, отпросившись у взрослых, вышли в сад семьи Принц. Симпатичный фонтан, в центре которого стоял трёхголовый крылатый змей, построенный по задумке бабушки, жены Бартоломью. Множество вишнёвых деревьев, которые сейчас были абсолютно голыми и припорошенными снегом, посаженные ею же. После взрыва лаборатории почти пятьдесят лет назад тут была голая земля, и дедушка Бартоломью дал бабушке Кэтти сделать всё по своему усмотрению. С тех пор Бартоломью здесь ничего не менял, в память о любимой жене, только Балто поддерживал порядок, ветки обрезал, листья убирал. — Вот! — Северус плюхнулся на скамейку и весело рассмеялся. На улице было холодно и шёл снег. — Жаль, что Нагайна не захотела с нами. — И знаешь, я её понимаю, тут же холодно, — Люциус недовольно повёл плечом и посмотрел на статую в фонтане. В Англии таких драконов не было. — Тебе не холодно? — Нет, просто представь, что тебе тепло, и станет тепло. — То есть? — не понял Люциус. — Что ты имеешь в виду? — Ну вот мне, допустим, холодно, хотя это и не так. Я представляю, что мне тепло — и становится тепло. Магия. — Беспалочковая? — Наверное. Ладно, сейчас покажу, — Северус взял ладони Люциуса и, зажмурив глаза, начал шептать. — Ого! И правда работает! А что ты шептал? — Чтобы тебе стало тепло. Может, в снежки? — А давай!***
Тот день прошёл очень хорошо, после прогулки они отправились пить чай и есть торт. И, конечно, договорились и дальше переписываться обо всём на свете. После праздника, проведя у Бартоломью несколько недель, Снейпы снова уехали. Очень уж понравилось Тому и Эйлин путешествовать. В таком режиме прошли ещё несколько лет, пока Северус, прочитав книгу, не навёл родителей на мысль о кругосветном путешествии. Когда Северусу исполнилось восемь, Снейпы решились. И хотя все продолжали между собой дружить, письма прилетали гораздо реже, чем раньше. Особенно от Люциуса. Нет, Северус не обижался, понимая, что тому уже четырнадцать и он вовсю общается с Нарциссой Блэк, но было неприятно. А родители предпочитали общаться вживую и почти не обменивались письмами со своими друзьями, говоря, что, когда приедут, всё обсудят. И это было огромной ошибкой.***
Северус сидел на кровати в своей комнате и размышлял о Люциусе. Столько писем было отправлено, а ответа всё не было. Обидно. Но не лорду же Малфою жаловаться! Услышав стук в дверь, Северус неохотно встал с кровати и пошёл открывать. Посетитель был крайне неожиданным. — Здравствуйте, друг хозяина Люциуса, уважаемый Северус, сэр. Я принёс вам письмо от хозяина Люциуса, — Добби, домовой эльф Малфоев, которого Северус не раз видел, активно кивая головой, вручил Северусу письмо. С эльфами у Северуса приключилась интересная история. Люциус, копируя кого-то на факультете, начал относиться к Добби очень нехорошо, и Северус, заметив это, рассказал ему о Пинки, вырастившей его маму, о том, что, любя и помня бабушку Кэтти, он искренне считает Пинки своей бабушкой, об уважении и отношении к разумным. Люциус не столько проникся важностью эльфов как таковых, сколько впечатлился видом Северуса, горящего праведным гневом, с всклокоченными волосами и холодным взглядом, с шипением надвигавшегося на него. После этого, однако, Люциус пересмотрел своё отношение к эльфам, а Северус заслужил вечную благодарность эльфов дома Малфоев. — Большое спасибо, Добби! — Северус улыбнулся самому неуверенному эльфу из всех ему известных и кивнул, отвечая на невысказанный вопрос, можно ли ему идти. Закрыв дверь и достав из своего рюкзака — теперь он, как папа, тоже носил всё нужное в рюкзаке — зачарованный нож для писем, Северус открыл письмо. Восемь месяцев ни слуху ни духу, ни единой записки на его письма, а тут на тебе! «Здравствуй, Северус! Почему ты не отвечаешь уже несколько месяцев? Я отправляю сову за совой, а они возвращаются. Что с вами, что с мадам Принц? Северус, если ты это читаешь, знай, что девочки очень мстительные. Помнишь, я рассказывал, как познакомился с Нарциссой? Я напомню. Пришёл я на прием у Блэков с Туни — моей ручной улиткой. Вот подумаешь, что Цисси упала в обморок, а Туни стала практиковаться в заездах по косе Андромеды! Эх, какие же всё-таки они глупые трусихи! А я чуть зуб не сломал, Андромеда такое пирожное подсунула с монеткой, зараза. А вот приём был шикарный, мы с Цисси целых три раза потанцевали, три! Я так счастлив. А вот поговорить было не с кем, кто слушал Лорда Воллдеморта, а кто-то не отлипал от именинницы. Эх, Рудольфус, Рудольфус. Он до сих пор не понял, что Белла старая, как Кальях Варе. Восемнадцать лет, надо уже о душе задуматься. Северус, запомни! Девушка молода, пока она ходит в Хогсмид! Старухи уже по Хогсмидам не шляются. Знаешь, а самое обидное, что отец запретил мне общаться с Темным Лордом. Papa не хочет, чтобы я стал сильным магом. Только Тёмный Лорд позволит мне совершенствоваться. Он даже эту скучную старуху Беллатрикс готов взять. Напиши мне, как только сможешь! Надеюсь, ты получил письмо. Твой друг Люц». Сказать, что письмо смутило Северуса — значит ничего не сказать. Он же думал, что Люциус не хочет общаться с такой малявкой, как он. — Хм, несколько месяцев… Но последнее письмо я отправлял две недели назад, когда мы ещё были не в Англии, — Северус встал посреди комнаты с широко распахнутыми глазами. — О Мерлин! И мама с папой удивлялись, что ни одного письма! Даром, что они и так по полгода не контактируют никак! — Северус, подхватив распечатанное письмо, сломя голову побежал на кухню. — Мам, пап!***
Чета Риддл, а ныне Снейп, спокойно готовилась к ужину, обсуждая свежие новости. Хоть и прошло всего ничего с их возвращения, Том уже твёрдо решил пойти работать по магловской специальности на единственное предприятие города. Сегодня было собеседование, и его приняли юристом на АЭС Коукворта. — Знаешь, Эйлин, мистер Бёрнс спросил, женат ли я, и после положительного ответа строго-настрого запретил тебе появляться на АЭС в рабочее время! — Это ещё почему? — удивлённо воскликнула Эйлин. — О, мне мои новые коллеги рассказали. Пошловатая история, — Том улыбнулся. — Рассказывай… — В общем, есть такой на станции работник по кличке «Философ». Идиот ещё тот, глазища зелёные, цвета Слизерина, волосы когда-то были рыжие. Зовут Гомер. Так вот, этот идиот привёл на станцию жену, и Бёрнс застал их прямо за горячим. — Том, эти сумасшедшие занимались любовью на станции?! — Эли, прям на пульте. Рыжий инженер по безопасности АЭС. — Какой кошмар! Сама магия спасает это место от катастрофы! Его уволили? — Нет, Бёрнс сжалился. У бедолаги дети. — Какой благородный человек, я бы уволила. — Ну, тогда бы Лилька-радиоактивная дочка станции голодала! — А почему она — дочка станции? — Родилась в январе шестидесятого, а инцидент произошёл в апреле пятьдесят девятого! — Том улыбнулся — история была очень интересной. — Не дай, Мерлин, Северус с ней познакомится! Такие родители… — Том не успел дать ответ, как на пороге кухне появился домовой эльф, который виновато протягивал письмо. Это был Кричер — домовой эльф семейства Блэк. В руках он держал письмо с фирменной печатью Главы рода Блэк. Том спокойно взял конверт, поблагодарив Кричера. Открыв письмо, Риддл обомлел. «Уважаемый Лорд Волдеморт, Я связался с вами по следующей причине. Не сочтите за дерзость, но меня очень беспокоит поведение моей старшей дочери Беллатрикс. Я как отец считаю, что ей ещё рано участвовать в таких операциях. Милорд, понимаете, она ещё не созрела для абсолютной темной магии. Ей всего восемнадцать лет, а Вы сами знаете, что в двадцать один наступает так называемое полное совершеннолетие. Смею Вам напомнить, покорять тёмную магию в таких условиях станет намного легче и безопаснее. Помилуйте, Милорд, Беллатрикс неопытна, и её уже вполне могут определить в какое-нибудь ужасное место. Не слушайте её, я Вас умоляю, ей рано в рейды! Рано, клянусь Мерлином! Лучше я, чем она! Искренне Ваш, С наилучшими пожеланиями, Сигнус Блэк Третий». — Эйлин, ты посмотри, что здесь творится! Кто такой Волдеморт? Хм, и при чем тут издевательское прозвище, которое для меня придумали в свое время семикурсники? Когда Том был ещё на первом курсе, его прозвали Лордом Волдемортом из-за того, что он задирал свой нос, после того как узнал, что он наследник самого Слизерина. Да, как же долго они были вдали от магического мира, неужели кто-то подмял под себя чистокровных? — Том, это больше похоже на издевательство, ему ли не знать правды? Но… — Согласен, а что касается Беллы… Хм, выпороть её хорошенько, да на работу устроить! Скажем, в Аврорат. Грюм быстро её научит уму-разуму. — Да, это она от безделья такие вещи вытворяет… Только вот Сигнус адекватный, насколько я помню, человек и… — Мам, пап! — Северус бегом спускался с лестницы, размахивая руками. — У меня плохая новость! — Письма? — в один голос закончили Эйлин и Том, встревоженно переглядываясь. — А, вы уже поняли. А Кто такой Лорд Волдеморт? О… — Северус договорить не успел. В доме потемнело, словно вырубило пробки.
