Королевских кровей

Потолок. В сотый раз разглядывать в темноте прекрасные узоры. Голубой, зелёный, синий, желтый. Цветы переплетаются: розы с маками, маки с фиалками, фиалки с тюльпанами, тюльпаны с орхидеями, орхидеи.. Вздохнула. Замысловатых картин больше нет - глаза закрыты. Ну почему? Ну почему опять? Бледный луч робко проскользнул сквозь шторы, запутавшись в них. Слабое мерцание переливающихся мозаик, невидимый блеск легкой ткани. Закутывается сильнее. Глупо спрашивать, не правда ли? Это всего лишь день в календаре, который будет повторяться из года в год. Одеяло резко летит на другой конец кровати, изящно развиваясь в воздухе. Садится. Лунный свет полосой тянется от окна до стены. Безжизненный, почти не разгоняющий вездесущую тьму. Она, как тяжелое покрывало, давит на все живое, прижимая к земле. Со стоном падает обратно на белоснежные подушки, утопая в них. Так мягко, так удобно, но так душно. Пытается расслабится. Где воздух? Почему так сложно дышать? Снова поднимается. Помедлив секунду, опускает ноги на ковёр. Такой же мягкий, такой же поглощающий. Легонько оттолкнувшись от кровати, аккуратно встаёт. Чего ты боишься? Бесшумно шагает к окну. Отдёрнув невесомые шторы, кладёт длинные пальцы на створку. Тянет. Летний ветерок путается в волосах, чуть развивая их, уходит дальше в комнату. Пространство заполняется далеким стрекотом кузнечиков, едва уловимым запахом цветов и самое главное - воздухом. Чистым, ночным воздухом. Пропитанным сиянием звёзд и шепотом моря. Упирается на выступ, подставляя лицо лунному свету. Он переливается в голубых глазах, устремлённых в небо. Холодное, чуждое небо. Прекрасное и безразличное, манящее и далекое. Тишина. Ненастоящая, неполная, прерываемая шелестом листвы, треском, жужжанием. Но это ночь, а значит, это ночная тишина. Страх. Непонятный, но пробирающий. Давний, такой знакомый. Практически родной. Страх перед чем? Перед еще не начавшимся днём. А может все же перед кем? Перед ними. Ладони сжались в кулаки. Все всегда одинаково. Так почему ты боишься? Почему не привыкла? До сих пор. Неужели, было дано слишком мало времени? Более чем достаточно. Отошла от окна. Более чем.

***

Утро. Солнце настойчиво пытается попасть в комнату и, не встретив обычного препятствия в виде штор, устремляется вовнутрь. Помещение тонет в мягком, приглушённом свету. Изящная мозаика отбрасывает сотни разноцветных бликов на стены, "зайчики" скачут по потолку среди цветов. Яркий луч сияет в золотых волосах, скользит по расслабленным пальцам и нещадно бьет прямо в закрытые глаза. Слегка хмурится, пытаясь скинуть свет, но, потерпев очевидное поражение, отворачивается. Так спокойно. Чуть слышно пение голосистых птиц, слабый утренний ветерок наполняет комнату приятной прохладой и запахом садовых роз. Ресницы немного дергаются, когда на них опять падает летнее солнце. Из-под приоткрытых век видна с каждой секундой все больше светлеющая комната. Так хорошо. Разве может настолько ужасный день начинаться настолько прекрасно? Правая рука потянулась к сонным глазам, но остановилась на полпути, прерванная тихим стуком. Ну вот. Звук повторился. Глубоко вздохнул, сказала: - Войдите. Дверь тут же плавно открылась и вернулась обратно с негромким хлопком. В комнате оказалась молодая девушка в сером неброском платье. - Доброе утро, ваше Высочество, - прислуга склонила голову. Подождав утвердительного кивка, продолжила, - Сегодня день рождения их Высочества принца Вильяма и принца Ричарда. Празднество начинается через три часа, поэтому мне поручили помочь Вам собраться. Прикрыла глаза. Вот и трагедия сего дня. День рождения братьев. - Ваше Высочество, могу ли я.. - Да, конечно, Маргарет, мы сейчас начнём. Девушка послушно склонила голову, дожидаясь указаний. Печально вздохнув, вынырнула из удобной постели. Поправив немного задравшуюся сорочку, направилась в ванную комнату. Маргарет бесшумно двинулась следом. Прохладная вода легко отогнала остатки сна. Взяв из рук стоявшей позади девушки полотенце, вытерла лицо. Маргарет терпеливо ждала, пока закончатся водные процедуры. Некоторые знатные дамы даже с постели встают только с помощью слуг, а здесь королевская дочь и все делает сама. Иногда среди прислуги начинаются разговоры по поводу такой необычной самостоятельности, но они быстро сходят на нет. Девушка внимательно следила за каждым движением ее Высочества. Одна из золотых прядок намокла и резко потемнела. Королевна повернулась и отдала полотенце служанке, которое в ту же секунду исчезло в небольшой корзине. Быстро взглянув на себя в зеркало, вышла из ванной. Теперь самое нелюбимое.

***

Золотые пряди переплетались с лентами. Аккуратные локоны невесомо легли на плечи, но тут же были откинуты назад. Маргарет быстрыми движениями укладывала еще одну косу, закрепляя ее рядом с остальными. Элиза отстранённо смотрела в зеркало. Солнечный луч, проникающий в небольшую комнатку, сверкал в ее волосах, переливался белым светом в драгоценных камнях, вплетенных в пряди. На голову прицепили очередную подвеску, которая тут же засияла, отбрасывая множество бликов. Маргарет отошла немного назад, довольная проделанной работой. Прическе Ее Высочества позавидовал бы любой, кроме самой ее обладательницы. Локоны, украшения, камни - все это было чуждо королевской дочери. Поблагодарив служанку, которая ждала разрешения покинуть покои, Элиза медленно поднялась. Посмотрев на бесшумно закрывшуюся дверь, обреченно взглянула на собственное отражение. Праздничное голубое платье идеально подходило к печальным голубым глазам. Оно переливалось, сияло, заставляя девушку все с большей тоской смотреть в окно, на свободу. Часы пробили полдень. До роковой минуты осталось всего полчаса. Вздох. В последний раз кинув взгляд на своё отражение, она направилось к выходу. Все будет хорошо. Прикрыла глаза. Не будет.

***

Длинный коридор освещён никогда не потухающими свечами и огромными окнами. Светлые стены украшены яркими росписями, переливающимися мозаиками и высокими колоннами. В этой части замка всегда тихо. Элиза невесомыми шагами шла вдоль белой стены. Цветы, цветы и ещё раз цветы. Такие реалистичные, такие живые, жаль только нарисованные. Юго-Восточное Крыло принадлежит ей и обустроено под неё. Здесь не найти золотых отделок, дорогих ковров и прочих пафосных богатств. Это мир легкости, света и узоров. Королевна подошла к массивной двери. Она, как портал, отделяла ее владения от остальной части замка. Где правят братья и отец. Дворецкий поклонился и открыл двери. Глубокий вдох. Шаг. Шум, беготня, крики заполонили пространство. Суетливые слуги шныряли туда сюда, перетаскивая блюда, расставляя их на огромном столе. Огромный зал блестел, буквально горел от изобилия всего. Высокие мраморные колонны украшены золотом, с потолка свисает хрустальная люстра, внутри которой свободно можно поместить одни из тех доспехов, что стоят вдоль стен. А в центре всего этого безумия - стол, ломившийся от яств. Неумолкаемый гомон вихрем кружится вокруг головы. Оглядывается и вдруг замирает. Холодные изумрудные глаза не отрываясь следят за девушкой, заставляя сжаться. Неосознанно делает шаг назад, но, тут же опомнившись, идёт навстречу этому взгляду. Немного не доходя, останавливается, склоняя голову. - Ваше Величество. Высокомерный кивок. - Элизабет. Вздрагивает. Успокойся, так всегда. - Почему ты так поздно? - Но ведь время ещё есть.. - Не смей перечить мне, - ледяное недовольство. - До празднества в честь моих сыновей пятнадцать минут, а ты соизволила явиться только сейчас. Подавила желание ответить. - Извините, Ваше Величество. - Сколько раз тебе говорили не отводить глаза при разговоре с королем? У меня давно сложилось убеждение, будто ты совершенно игнорируешь все указы. Надеюсь, хоть сегодня твоё существование принесёт какую-нибудь пользу. Слабая горечь поднялась в горле. Усилием проглотила готовые вырваться слова, за которыми ничего хорошего не последует. Злить этого высокого горделивого мужчину с небольшой проседью в чёрных волосах - не самое лучшее, что можно придумать. Убедившись в наступившем полном безразличии к своей персоне, быстро удалилась. Слуги расступались, кланяясь, и в ту же секунду продолжали добавлять последние штрихи в общую картину зала. Элиза с тоской оглядывала огромное помещение, в котором ей было так тесно. Вдруг раздался мерный гул огромного колокола. Началось.