closer than you ever thought

      Вчера вечером они опять поссорились.              За почти семь лет совместной жизни они практически избавились от ссор. Вместо этого они выслушивали друг друга, искали правильное решение и всегда находили его. Они полностью изучили души и тела друг друга, что сделало их жизнь (в том числе и половую) гораздо счастливее, потому что один всегда знал, что нужно второму, что ему понравится, а что нет. Это проявлялось в самых повседневных мелочах: в обязательных пожеланиях спокойной ночи и доброго утра, в автоматическом присваивании некоторых вещей кудрявого старшим, в кружке чая, налитой в самый подходящий момент, в таком нужном поцелуи или объятие и так далее. Одной из таких мелочей было негласное правило – утром Гарри готовит завтрак, пока Луи гуляет с Гиби. Собаку подарила им Джемма, сказав, что, когда увидела щенка хаски с один зеленым и одним голубым глазами, не смогла не вспомнить о своих мальчиках. Луи даже предлагал назвать собаку в честь Джемс, но та пригрозила, что перестанет с ним разговаривать, если это произойдет.              Сегодня Луи проснулся один в кровати, хотя Гарри и лег туда вечером (при этом сохраняя между ними расстояние шириной в пропасть). Почти сразу он понял, что младший сам пошел на утреннюю прогулку с собакой, что было очень плохим знаком.              Как уже упоминалось, они всегда находили компромисс при каких бы то ни было разногласиях. Кроме одной темы. Дети. Проблема была не в том, что они не хотели их. Даже наоборот, Луи мечтал о ребенке и знал, что Гарри испытывает то же самое. Но в отличии от традиционной пары они не могли сделать это так просто.              Самым очевидным решением было суррогатство. Но им нужно было решить, кто станет отцом ребенка. И вот в этом-то и был камень преткновения: Луи хотел, чтобы это был Гарри, а Гарри хотел, чтобы это был Луи. Каждый считал себя недостаточно хорошим, хуже, чем второй. Каждый хотел, чтобы их ребенок был похож на любовь всей его жизни. Их упертость, которую оба так любили друг в друге, мешала им найти решение. Найл даже предлагал им смешать семя и отдать так, но врач (да, они серьезно спросили о такой возможности) сказал, что это может нарушить процесс и привести к плохим последствиям.              Конечно, они рассматривали усыновление как решение, ведь оба знали на своем опыте, что кровная связь необязательна для крепкой любви между родителем и ребенком, что даже неродной человек может стать для тебя лучшим родителем. Но Луи даже представить не мог, как можно просто прийти и выбрать ребенка. Это же не предмет интерьера, в конце-то концов. И Гарри, похоже, был такого же мнения.              Поэтому они продолжали ссориться, иногда пряча эту тему в самый дальний угол, пока жизнь не приводила к ней вновь. И вчера был именно такой момент. Последнее, что он услышал от Гарри было «Иногда мне кажется, что ты просто боишься, что я не буду любить этого ребенка, если ты будешь его биологическим отцом». Это ломало его изнутри – то, что это было неправдой, и то, что его малыш мог так думать. Конечно же, он и мысли такой не допускал, но и представить, что он лишит Гарри возможности быть отцом, тоже не мог.              Возможно, такими темпами он скоро сдастся.              Если малыш не бросит его раньше этого…       

Л***Г

      Он хотел быть отцом. И он хотел растить ребенка вместе с Луи.              Но он не мог стать биологическим отцом ребенка. Им должен был быть Луи. Так должно было быть.              Все это утро он думал о том, что ему нужно поговорить с Джоанной. Она всегда помогала ему найти решение, в том числе, когда это касалось их отношений с Луи. Она не говорила ему, что и как делать, а лишь помогала самому прийти к ответу.              Он очень хотел поговорить с ней. Но не мог.

“Two of Us” by Louis Tomlinson

      Джоанна умерла, когда ему не исполнилось еще и двадцати трех. Гарри восхищался тем, какой храброй она была. Храброй, потому что жила. Потом что боролась. Она знала о своей болезни и ее возможном исходе, когда продолжала заниматься любимой работой, когда выходила замуж, когда дарила жизнь еще двум детям. Кто-то может сказать, что это безответственно, ведь она понимала, что в любой момент они могут потерять ее. Но Джоанна знала, что о ее детях будет кому заботиться: у них был невероятный старший брат, и чудесные сестры (одна из которых уже стала самостоятельной девушкой, а еще одна была близка к этому) и любящий отец, а еще Гарри, и Зейн, и Лиам, и Найл, и Джемма, и Энн с Ясером. Она знала, что они все будут дарить ее детям часть себя, помогать им и учить их тем истинам, которые она сама им когда-то открыла.              И она была права.              Конечно же, она была права.              Зейн с Лиамом даже просили об удочерении близняшек и Физзи, но Дэн твердо решил, что сам будет воспитывать всех детей. Очевидно, что никто не мог заменить им мать, но они многое знали о ней, они видели ее во всех тех людях, которые их окружали. Особенно в Луи. Гарри постоянно видел ее в Луи. Это было неудивительно, ведь им было дано больше времени вместе, больше времени, чтобы научиться, чтобы понять, чтобы впитать в себя. Иногда, когда Луи говорил, Гарри понимал, что именно так и сказала бы Джоанна. И каждый раз, когда он говорил об этом шатену, тот начинал улыбаться сквозь слезы.               В один из ее последних дней, когда все уже понимали, что конец близок, пришло время, которого все боятся и о котором все мечтают, - время прощания. Они все шли к ней по очереди, не для того чтобы сказать ей последние слова, а для того чтобы услышать от нее последние слова. Они не говорили между собой, но в этом и не было нужды – они просто сидели там все вместе, чувствуя ужасную несправедливость...       

~~~

      …Гарри тихо открыл дверь.              - Привет, малыш, - Джоанна была бледной и истощенной, но все равно красивой и излучающей свет, - Я ждала тебя.              Он сел на стул, стоящий рядом с ее кушеткой. Она долго и внимательно смотрела на него, а потом произнесла:              - Иди-ка сюда, - она похлопала на место рядом с собой, отодвигаясь немного в сторону, - Вот так, - он лег рядом прямо в обуви, кладя голову на грудь сидячей женщине. Она обняла его одной рукой и начала гладить по голове второй, - Я расскажу тебе сказку. Помнишь, когда ты был маленьким, при нашей встрече ты всегда просил рассказать тебе сказку?              Он закачал головой и грустно засмеялся, потому что это было правдой – он действительно любил слушать истории мамы Луи, которые всегда были интересными и поучительными.              - Жили-были два мальчика. Два солнечных мальчика. Они всегда были рядом, но никогда не были вместе. Они учили друг друга самым главным вещам, дарили друг другу самые ценные идеи, но никогда не замечали этого. Они восхищались друг другом, но никогда не задумывались об этом. Они росли, и все было бы хорошо, но взросление принесло страшное последствие: они потеряли себя. Они потеряли себя, потому что потеряли веру: один веру в людей, а второй веру в любовь. И что самое страшное, они потеряли друг друга, - Гарри чувствовал себя совсем маленьким, внимательно слушая нежный голос, - И так, они были на грани – на грани жизни, лишенной счастья и полной бесконечных скитаний. Пока однажды судьба не сделала им подарок. Нет, нет, она не вернула им веру и уж точно не вернула им самих себя, но она с помощью случайностей, которые, как мы знаем, не бывают случайными, вернула им друг друга. Для того чтобы быть вместе мальчикам нужно было побороть свои самые большие страхи, но они справились с этим. Они оказались достаточно храбрыми. Достаточно храбрыми для того, чтобы найти свою потерянную веру и себя друг в друге. Достаточно храбрыми для любви. Для самой чистой и красивой любви. Такой, что даже женщина, которая трижды была замужем, верила в истинную любовь, лишь смотря на них, - Джоанна остановилась, и Гарри, посмотрев на нее, увидел, что в ее глазах стоят слезы.              - И какой же конец у этой сказки? – спросил он как делал это всегда, глотая свои собственные слезы.              - Счастливый, - она широко улыбнулась, и несколько слезинок упали из ее глаз, - Самый счастливый. Я знаю, - Джоанна склонила голову, поглаживая его волосы, - Он всегда восхищался тобой. С самого детства. Думаю, он даже любил тебя, совсем этого не понимая. Хотя даже я не понимала этого... Ты чудесный, Гарри. Я так счастлива, что он нашел тебя. А ты нашел его. О большем я и мечтать не могла. Мои солнечные мальчики, - она прижала его к себе и положила голову на его кудри.              Он не плакал. Это больше было похоже на рыдание. Это все было неправильно. Так не должно было быть. Джоанна была такой доброй, такой мудрой, такой важной, что он просто не мог потерять ее.              - Ну, почему? Почему мы не смогли-              - Не надо, - она прервала Гарри, нежно беря его лицо в свои ладони так же, как это всегда делал Луи, - Мы не можем этого изменить. И мне не страшно. За себя, по крайней мере. Мне страшно за него. Недавно он сказал мне, что лучше бы это был он…, - она замотала головой, отгоняя такие страшные мысли, и снова посмотрела в зеленые глаза, - Он не должен даже думать так, понимаешь? Я знаю, он будет заботиться о них всех, но ты, Гарри… Я прошу тебя позаботиться о нем, - она больше не плакала – она смотрела на него с любовью и просьбой, - Я прошу тебя позаботиться о самом ценном, что у меня есть, о моем первенце, о моем мальчике, - он не чувствовал непрошенной ответственности или страха, он чувствовал лишь проявляемое к нему доверие и благодарность, - Прости, что прошу тебя о таком… но мне больше некого просить. О нем можешь позаботиться только ты. Он не справится без тебя, малыш. Теперь ты его путеводная звезда. Думаю, это всегда был ты.              Он снова положил голову на ее грудь, которая уже была мокрой от его бесконечных слез. Джоанна была спокойна, потому что она знала, что Гарри будет заботиться о ее Луи, а Луи будет заботиться о ее Гарри. Она знала, что их любовь поможет им справиться с потерей и идти дальше. Эта мудрая женщина все знала…              Они еще долго лежали так, ничего не говоря, потому что все, что сейчас ему требовалось – это просто быть рядом, наслаждаясь последними лучами заходящего солнца. Солнца, которое всегда будет жить в его сердце...              Следующие пару дней Джоанна была без сознания, и лишь иногда она приходила в себя, освещая окружающих доброй улыбкой и нежным взглядом больших голубых глаз. Можно ли быть готовым к смерти близкого человека? Нет. Именно поэтому, когда мерное пиканье приборов, подключенных к спокойно спящей женщине, остановилось, все в его душе оборвалось. Он лишь успел подхватить Луи, который упал ему на грудь, услышав протяжный звук, оповещающий об отсутствии сердцебиения.              Он не дал ему упасть. Он поймал его. Он всегда будет ловить его…       

~~~

      …Ему так не хватало ее…       

Г***Л

      Когда Гарри вернулся с Гиби, он посмотрел на него, думая о том, как он изменился. Детская хрупкость сменилась красивым мужественным телом, накрашенные ногти стали постоянным элементом, руки и торс покрылись еще множеством татуировок, из которых почти все были парными с Луи, а темные волосы стали еще короче, упрямо продолжая виться. Он стал еще более красив. Раньше бы Луи не поверил в это, но он продолжал любить малыша в любом возрасте и, что еще более удивительно, он продолжал чувствовать влюбленность, выражающуюся в блеске его глаз и бешенном танце органов при каждом прикосновении. Но, смотря на Гарри в этот момент, он видел в нем разбитость, что вызывало у него желание искалечить самого себя, ведь именно он был причиной такого состояния своего любимого человека.              Они провели завтрак в молчании, после чего он прошел проверить содержимое коробок для их сегодняшнего «местечка». Уже несколько лет практически каждое воскресенье они ездили в такие «местечки», как приюты для животных, дома престарелых, центры помощи больным детям и детские дома, привозя с собой необходимые вещи, делая пожертвования и даря свое время скучающим пожилым людям, грустным детям, одиноким животным и малышам, ходящим с капельницами или же передвигающимся на колясках. Финансы позволяли им делать это, потому что Луи преподавал драматургию в одной из лучших театральных школ и участвовал в некоторых постановках (что было скорее для души, чем для заработка, и безумно нравилось Гарри), а младший самостоятельно добился хорошей должности в рекламной фирме и вскоре открыл свой собственный небольшой бизнес, который медленно, но верно расширялся, при этом упорно идя к своей главной цели – открытию центра помощи жертвам насилия.              Посещение «местечек» стало важной частью их жизни. Настолько важной, что даже самая серьезная ссора не могла нарушить ее.              Он составил коробки в багажник, садясь на водительское сиденье и видя, как Гарри закрывает дверь их дома и садится рядом. Всю дорогу они молчали. Только сейчас он понял, что не помнит, куда они едут сегодня, имея лишь адрес. Прогнав в голове содержимое коробок, он сделал вывод, что это, скорее всего, был детский дом.              Дети. Дети, о которых он мечтал. Дети, о которых мечтал его Гарри.              Припарковав машину у небольшого здания, он подошел к открытому багажнику, у которого стоял кудрявый, но ничего не делал, смотря в абстрактную точку. Когда Луи подошел и хотел заговорить, он резко обернулся и взял его руки в свои большие ладони.       Нужно это прекращать.       Но как?

“Bad Liar” by Imagine Dragons

      - Лу, это так тяжело, - начал он, - И становится только тяжелее, когда мы ссоримся… Знаю, мы оба такие упрямые, - чуть улыбнулся он, - Но мы справимся.              - Мы справимся, - повторил Луи, смотря в его зеленые глаза, - Мы со всем справимся. Вместе. Мы найдем выход, - он уткнулся своим лбом в лоб Гарри, потираясь носами, - Потому что я люблю тебя.              - Я люблю тебя с тех пор, как мне было восемнадцать, - тихо ответил малыш.       

Л***Г

      Гарри прикрыл глаза, в очередной раз удивляясь своему везению…       

~~~

      …После смерти Джоанны Луи изменился. Он стал как будто старше. Это было только внутри, но Гарри слишком любил его, чтобы не заметить этого. И это не было чем-то плохим, скорее так, как и должно было быть. Луи стал по-другому смотреть на жизнь. Стал больше ценить ее и данное ему время.              На 25-летие шатена Гарри организовал романтический ужин при свечах (да, жутко больно, но все равно ведь так красиво). По традиции он подарил ему кучу их совместных фотографий, которыми они заполняли уже второй альбом. Все шло идеально. Они танцевали в обнимку, когда Луи неожиданно выпрямился и взял лицо младшего в свои ладони, смотря влажными глазами.              - Малыш, я так тебя люблю… И я так счастлив, что ты есть у меня… Я потратил много лет, чтобы найти тебя, когда ты был совсем рядом, - Гарри хотел возразить, но он остановил его, - Нет, послушай. После того, что произошло, я многое понял… Я понял, что время не бесконечно. И что я не могу жить без тебя… Не знаю, каких богов я должен благодарить за то, что ты со мной. За то, что ты мой, а я твой… Я прожил двадцать пять лет, и не хочу больше жить и дня, не являясь твоим полностью… Я подумал об этом только сейчас, потому что раньше это казалось мне бессмысленной глупостью, но сейчас… Сейчас я хочу быть твоим и чтобы ты был моим в абсолютно любом смысле этого слова… Я хочу иметь с тобой одну фамилию, хочу растить с тобой детей и состариться… Боже, малыш я так хочу звать тебя своим мужем и быть тебе верным супругом всю оставшуюся жизнь…              - Да, да, да и еще раз да, - Гарри не чувствовал своих слез, вытирая слезы Луи с его щек, - Лу, ты лучшее, что случилось со мной, и, хотя я уже являюсь полностью твоим, я хочу этого. Я хочу выйти за тебя замуж, - шатен счастливо засмеялся, целуя его, что чувствовалось как всегда по-новому и при этом по-родному знакомо…       

~~~

      …Он взял пару коробок и, дождавшись Луи, пошел в детский дом.              Внутри их встретила миловидная девушка и указала им направление.              Они пошли по длинному коридору, но в этот момент дверь впереди распахнулась и из нее выбежал ребенок.       

“The Bones” by Maren Morris

      Первым, что увидел Гарри, были маленький носик и голубые глаза, так похожие на его любимые, родные, те, которыми он любуется каждый раз, засыпая и просыпаясь…       

Г***Л

      Первым, что увидел Луи, были облако шоколадных кудрей и глубокие ямочки…       

Л***

      За четыре года своей недолгой жизни он успел многое понять.       То, что люди есть добрые и злые.       То, что злым быть проще, но добрым быть лучше.       То, что воспитательницы заботятся о них, но не могут дать достаточно тепла.       То, что здесь бывает весело, но в основном здесь грустно и одиноко.       То, что иногда привозят новых детей.       То, что иногда детей забирают. И иногда возвращают обратно. Такие дети всегда особенно грустные.       То, что нельзя никому верить: некоторые дети любят врать, а некоторые взрослые приходят, но потом уходят, оставляя за собой неприятную пустоту.       То, что нужно быть осторожнее. Всегда.              Но, когда он выбежал из игровой (что было строго запрещено), убегая от Джона, и увидел двух высоких мужчин с большими коробками, он спрятался за ними, потому что верил. Он не знал почему, но он просто решил, что может спрятаться за них, что они смогут защитить его.              Оказавшись за длинными ногами, обтянутыми черными джинсами, он выглянул из-за них и увидел Джона, который испуганно посмотрел на происходящее и убежал обратно. Тогда он сам решил посмотреть на тех, кто стал его живым щитом и, подняв голову, не понял, почему Джон так испугался. На него смотрели два красивых и удивленных лица. Он никогда не видел их прежде, но они показались ему какими-то знакомыми. Они излучали такую доброту, что ему захотелось прижаться к ним поближе, чтобы спрятаться от всего зла в мире. И только он подумал об этом, как оказался в воздухе. Сейчас он заметил, что один мужчина, тот, что теперь держал его на руках, был чуть ниже и от него вкусно пахло вишней, а у второго были кудряшки и он держал пару больших коробок.              - Привет, малыш, - сказал тот, что держал коробки, и на его лице появилась улыбка, сопровождаемая ямочками.              - Кажется, мы очень долго искали тебя, - добавил второй.              Они смотрели на него с нежностью и, может, даже с любовью. У него никогда не было дома, но в этот момент он почувствовал себя так, как, по его мнению, человек ощущает себя дома…       

***

      Здесь мы оставим этих трех удивительных мужчин.              Им еще только предстоит узнать друг друга поближе и обнаружить, что малыш (да, Гарри будет совсем не против делить это милое прозвище с ним) похож на них не только внешне, но и внутренне: упертый и добрый, любопытный и отзывчивый, прямолинейный и верный.              А потом будет куча волокиты с бумагами, прежде чем они смогут наконец забрать его домой.              Важно уточнить, что решающим фактором стали совсем не внешние сходства. Они были чем-то вроде знака, но не более. Просто три этих души были, как это называют, родственными. Им просто повезло найти друг друга в этом огромном мире. И вот в этот момент, когда они смотрят друг на друга, в их сердцах загораются маленькие огонечки, которые вскоре сольются в одно большое пламя, которое (кто знает?) может стать когда-нибудь еще больше…