Лольт

      Лили душили, и она чувствовала, как кончается воздух в легких, как подкатывает тошнота. Лапы источали ужасающий смрад, и в Лили закралась предательская мысль о том, что ей отчаянно хотелось умереть, лишь бы не проникала эта невыносимая вонь в нос, отравляя внутренности. – Ну же, поддайся! Тебе так нравилось с нами, неужели ты разлюбила нас? – издевательски шипел голос Лольт в голове у Лили. Она почти перестала сопротивляться: вместе с воздухом из ее тела уходили последние силы. Но по мере того, как туловище Лольт превращалось в паучье, вытягиваясь и завершаясь острым жалом, как лицо теряло человеческие черты, как лапы покрывались хитином, все существо Лили начинало сопротивляться уготовленной участи. Быть убитой мерзкой низшей тварью или, что еще хуже, быть утащенной снова в тот мир? Ну уж нет.       Ощутив, как мозг подал импульс нервам, Лили направила поток энергии к паучьим ногам. Яркая вспышка озарила подворотню, и Лольт, отшатнувшись, издала удивленный вскрик. Мгновенного замешательства арахниды хватило Лили, чтобы сконцентрироваться и еще одним мощным ударом сбросить с себя Лольт. Та явно запаниковала: в ее планы не входило поражение, тем более такое скорое. За отступление в том мире ее ждала награда в виде смерти. Поразмыслив, она решила идти до конца, к чему бы ни привела битва.       Лили уже стояла на ногах, еще покачиваясь и держась за придушенное горло, но от нее исходила уверенность, намерение прогнать Лольт – или убить ее. Лольт не хотелось пасовать. Ее уговоры уже не смогли бы подействовать, а попытки выбить Лили из колеи издевками и угрозами не работали: она знала девчонку слишком хорошо – в конце концов, она сама в первый раз затащила ее в тот мир, обучала ее магии. У Лольт не было роскоши в виде возможности тратить драгоценное время впустую.       Лили ухмыльнулась, бросила в сторону Лольт клубок энергии, и крик боли эхом отозвался от кирпичных стен. Раздался тошнотворный хруст, как будто развалилось пополам огромное дерево, и Лольт рухнула наземь под тяжестью своего тела. Ее ноги были сломаны. Жуткая боль переполняла ее, от нее захватывало дух, невозможно было думать ни о чем другом. Лольт стало себя очень жалко. Она ведь даже не хотела быть здесь, вредить Лили, ее заставили. А теперь адские муки судорогой сводили все ее существо, пульсация достигала разума. Лольт почувствовала, как что-то теплое и мокрое стекало по щекам, что-то, что она давно не испытывала на своей коже, когда-то – гладкой и нежной, а сейчас – жесткой, как наждачная бумага, и пепельно-серой, как пергамент. Это текли ее обиды и накопившаяся злоба, которую она так и не смогла побороть, изгнать из своего сердца, став арахнидой. Ведьмовство, которое дал ей тот мир, грезились ей решением всех проблем: ни боли утраты матери, ни боли обиды от того, что ее отверг человек, бывший любимым; однако магия и ее цена принесли больше страданий и очернили душу.       Новый удар поразил ее в грудь и сломал кости. Острый край одной из них впился в легкое, и Лольт захрипела кровью. – Убей… убей меня, – раздался ее булькающий голос, но в ответ Лольт услышала стук каблуков в противоположном направлении и запаниковала. – Пожалуйста, не бросай меня… у…убей! – отчаянный хрип был последним, что вырвалось из ее гнилого рта. – Сдохни, мразь, – презрительно выплюнула Лили и вышла из подворотни. Закапал дождь. Лили сползла вниз по стене и достала сигарету. Пальцы едва слушались, в ушах все еще стоял хрип Лольт. «Да пошла ты», – подумала Лили и затянулась. Сигаретный дым застилал стоявшие перед глазами образы. Лили знала, что Лольт – далеко не последняя из тех, кто придет за ней из того мира. Они хотели ее, страстно, отчаянно. Она была сильной и была им нужна. Но сейчас это было неважно. Главное, что она нашла в себе силы и желание противостоять и бороться. Она больше никогда не совершит эту ошибку – никогда не вернется обратно. Никакая боль в мире не оправдает то зло, что тот мир может причинить этому.