тысяча причин

тысяча причин, чтобы просто уйти Ее глаза. Такие горькие, холодные, такие ледяные. Я прошу, не прячь. Мы с тобой что-то большее, чем мир. А вырванные с кровью минуты с тобой что-то большее, чем миг. Пафосный мальчик. Послушная марионетка собственного отца. Меня душит ярость от того, что с тобой я забываю кто я. Я сын Сатаны, дьявол и просто бездушная тварь, а ты самая обыкновенная Непризнанная. Самая обычная земная вошь, коих даже на небесах не пересчитать. Таких как ты — дохуя.Понимаешь? И меня даже не волнует, что ты якшаешься с этим недоноском Энди. Только не смотри на меня, когда держишь за руку его. Это твой уровень — дно. Но неужели он действительно думает, что может быть интересен такой хитрой маленькой лгунье, точной копии своей мамаши? тысяча причин, чтобы просто забыть Твои стоны эхом раздаются в моей голове. Меня бесит, что не могу выкинуть твой образ из головы. Мне не привыкать нарушать законы Равновесия, но стоишь ли ты этого? На каждое преступление было наказание, но оно того стоило. А ты? Стоишь ли ты риска лишиться собственных крыльев и отправится доживать жалкие дни на земле? Дураку ясно, что нет. Гребаное влечение не должно быть выше собственных амбиций. Стоишь ли ты того, чтобы все проебать? Дважды мне кажется, что стоишь. Третьего раза не будет. Только не сходи по мне с ума, ладно? Не то, чтобы мне не плевать, но ловлю сердце в пятках, когда мой отец сворачивает тебе шею. На секунду я почувствовал облегчение, а во вторую — нестерпимую боль и злость на себя за это. Столько лет искоренять в себе любые проявления эмоций, чтобы появилась ты и испортила все буквально за пару дней. Да кто ты, мать твою, вообще такая, чтобы вот так вот врываться в чужую жизнь и рушить нахрен все устои на своем пути? Почему я выдыхаю с явным облегчением, когда понимаю, что твои ресницы дрожат в попытках открыть глаза? Почему я сижу перед тобой на коленях и прижимаю твою голову к себе? Видит Шепфа, я бы сам лично отвернул тебе голову, но перед этим вырвал бы твой грязный язык. Вместо этого я словно жалкий брошенный щенок, трусь носом об твое лицо. Ты такая отчаянно красивая, даже с гримасой боли на лице, даже вся в слезах. Ты точно ведьма, зачаровала меня, запутала в свои сети. Я не знаю, что мне теперь с этим делать. Я так ненавижу себя за то, что позволил тебе стать моей слабостью. Не теряться. Не растворяться. Ты не стоишь, не стоишь такой дорогой цены. Звания, статуса, силы, крыльев. Ведь ты ни стоишь ничего. Ты всего лишь миг в моем бесконечном круговороте жизни. Ты всего лишь секунда в целом цикле времени. Всего лишь секунда, но такая бесценная, такая нужная. В первые мне кажется, что я хочу жить не ради того, чтобы развлекаться, унижать и побеждать. Просто ради того, чтобы иметь возможность касаться тебя, слышать твой голос, смотреть на тебя — такую вредную, строптивую и явно глупую дуру. Ты всего лишь жалкая секунда, но почему-то кажется, что до тебя я и не жил вовсе. Я точно идиот, потому что знаю заранее, чем все это кончится, но позволяю себе еще одну оплошность, глупость, ошибку — влюбиться в тебя. Когда я пропустил этот момент? Когда наши игры превратились во что-то большее? Я не должен был этого допустить. Я идиот, а ты глупая дура, потому что позволяла тонуть в себе. Вики вырывает руки, отворачивает лицо. Бьется в панике и не знает, что теперь ей делать. Кричит, обвиняет, и бесконечно боится. Умирать во второй раз страшно. А мне страшно за нее. Они все знают. Я сжимаю ее подбородок между пальцев и говорю, что все, блять, будет хорошо. А нутро кричит: «Это полный пиздец». — Ты сам-то в это веришь? Конечно нет. Но она подчиняется мне. Доверие стынет в льдинсто-серых глазах. Я знаю, ты чувствуешь, что я лгу, но заставляешь себя поверить. Ты веришь мне, но не должна. Мы много чего не должны были, но чего уж говорить об этом. Ты единственная моя ошибка, о которой я ни капли не жалею. Ты — моя последняя ошибка в этой жизни. Ты не знаешь, как дорого мне твое доверие, как важна мне твоя вера в наше будущее, которого не будет. Ты не знаешь, и я никогда тебе об этом не скажу. Не хочу давать тебе и другим козырь в руки. Ты никогда не узнаешь, насколько сильно нужна мне. Боль — это всего лишь тренажер воли и характера. Так всегда говорил мой отец, когда в очередной раз, в случае моих неудач, дробил мне ребра своими ударами и ненавистью. Он любил меня настолько сильно, насколько ненавидел. Оттого я чувствую, как рвется кожа, лопаются вены и ломаются кости. Невыносимо больно. Ненавистно и одновременно с любовью. Я молчу, сжав зубы и успокаиваюсь под теплыми черными крылышками этой маленькой дьяволицы. Раны затягиваются, готовые снова расползтись, словно ниточки на дешевом свитере. Мне впервые, действительно страшно. За тебя. Повторяю как мантру не стоишь.не стоишь.не сто-ишь. И глажу тебя по спутанным волосам, что в горьком доверии растрепались на моих коленях. Стираю пальцами слезы с твоих щек. Понимаю, что ты не стоишь ничего, потому что бесценна. Потому что для такой как ты нет достойной цены и никогда не будет. — Они не позволят нам быть вместе. Я знаю, маленькая. И знаю, что ты чувствуешь. Не потому что могу проникать в твое сознание. Просто потому что чувствую тоже самое. — Это жизнь, детка. И она не справедлива. В этом мире мы обречены. Я знал это. И ты тоже знала. Тогда в какой момент нас так засосало в эту путину? Когда мы успели натворить столько ошибок? Мы знали, и добровольно бросились в этот омут. За ошибки нужно платить. Я готов. А ты? Однако, ты моя самая красивая ошибка за долбанные сотни лет. тысяча причин, чтобы отказаться от тебя Твои длинные, пушистые ресницы хлопают в немом ожидании. Ты, наверное, молишься всем богам, что нам повезет. Но нет, детка, этого не будет. Верховный суд жесток. Везению на Небесах точно нет места. Во всяком случае, не в нашем случае. Мы слишком крупно накосячили уже тогда, когда я позволил себе поцеловать тебя на краю того обрыва, а ты не оттолкнула. Лишь прижалась ко мне так горячо, кусая губы и издавая тихие, позволенные слышать лишь мне, стоны. Я схожу с ума. А ты? — Я люблю тебя, солнце. Плевать я хотел на этих уродов, что хотят отнять тебя у меня. Зная, что чуда не случится, единожды говорю тебе то, что хотел сказать уже давно и стираю твои слезы с розовых щек. Мне в первые в жизни, черт возьми, больно. Стоило мне обрести то, ради чего стоит жить, как это забирают. Никогда в жизни я не ощущал столько ярости и бессилия перед обстоятельствами одновременно. Боже, маленькая, если бы ты знала, как я хочу сполна заплатить за наши грехи, чтобы тебе не пришлось. но мы встретимся снова, солнце мое, я тебе обещаю. тебя не заберут и не выдернут из моего сердца даже в Небытие. Ты уже не плачешь. Лишь смиренно ждешь нашего приговора, а я переплетаю твою пальцы своими и сжимаю, что есть силы. — Вики Уокер и Люцифер приговариваются к смертной казни. но тысяча одна, чтобы не уходить. — Не бойся, моя девочка. Однажды мы встретимся вновь. Я чувствую, как сжимаются твои холодные пальцы на моей ладони. Верь мне, ведь это конец, но с надеждой умирать не страшно.