Холод этой ночи

      Большая полная луна озаряла все крыши вокруг. Однако свет её был холодным и таким же одиноким, навевая лишь тоску и жгучую боль в сердце. Казалось, это чувство медленно убивало изнутри, оно ломало кости и разрывало душу на мелкие частицы.       Его глаза были закрыты. Ведь если их открыть, становилось ещё больнее, ещё более одиноко. Супер-Кот невольно поёжился. Вряд ли эта ночь, в действительности, была холоднее остальных, но почему-то так казалось, словно холод исходил от него самого. Он чуть приоткрыл глаза, подняв голову к ночному небу. Яркие звёзды усыпали тёмную гладь, а луна, казалось, грустила вместе с одиноким Котом. Свет её был ровным и нежным, словно она сочувствовала ему.       Потухшие свечи, закреплённые на железной ограде, виделись Адриану им самим. Пустой пепел, словно брошенный всеми. Лепестки роз, разбросанные вокруг, казались алыми иглами. Красивыми, но жестокими. На холодный металл крыши луна бросала, по истине, невероятно прекрасные очертания. Посреди этой почтой красоты хотелось упасть на колени и заплакать от жгучей обиды. Но он ещё держался. Знал — это ничего уже не изменит.       Как вдруг в поле его зрения попал тёплый свет одного из домов — весь Париж уже давно спал, потому единственным светом и компанией для Супер-Кота были лишь хладная луна и звёзды. Но в том доме свет всё ещё горел. Кто-то также не спал, как и он...       На невысоком балконе, облокотившись на перила, стояла девушка. Она смотрела куда-то ввысь, на звёзды, словно ища в них что-то. Ответ на вопрос, который она не решалась задать даже себе самой. Её короткие волосы, собранные в два хвостика, казалось, сливались с темнотой ночи. Без сомнения, это была Маринетт.       Супер-Кот был знаком с ней, потому и направился на балкон, за которым горел свет, надеясь отогнать от себя навязчивые мысли. — Привет, — позвал он.       Маринетт тут же обернулась, заслышав за своей спиной голос. — Супер-Кот? — удивлённо воскликнула она, стерев слёзы с лица тыльной стороной ладони. На высоком столбе на балконе действительно сидел Супер-Кот. — Прости, — опустил он голову, — не хотел тебя напугать. — Что ты здесь делаешь? — спросила Маринетт. — Разве у тебя нет всяких супергеройских дел? — с деланным интересом произнесла она. — Иногда не хочется быть супергероем. Особенно не хочется сейчас быть одному. Можно я... немного побуду здесь с тобой?       Он, словно маленький котёнок, опустился на перила балкона. Маринетт ещё не видела Супер-Кота таким ранимым и... печальным. — Что-то случилось? — немного встревоженно спросила Дюпен-Чэн. — Много чего, — вздохнул он. — Вот, сегодня, например, я сделал небольшой сюрприз для Леди Баг, — взгляд его был устремлён куда-то вдаль. — Ты... Влюблён в Леди Баг?! — девушка округлила глаза.       Тот кивнул с горечью во взгляде . Маринетт вдруг почувствовала за собой вину. — А... Что за небольшой сюрприз? — тихо поинтересовалась она, облокотившись на перила. — Какая теперь разница? Всё равно она не пришла... — Да... — вздохнула девушка. — Похоже, нам обоим сегодня не помешает утешиться. — У тебя... — обернулся к ней Супер-Кот, — тоже сердце разбито? — Да, — её голос был почти безжизненным.       Кот задержал на ней взгляд: Маринетт казалась расстроенной ничуть не меньше, чем он сам. — Я знаю, — предложил он, соскочив с перил. — Идём, — Супер-Кот поднял Дюпен-Чэн на руки, — держись за меня.       Они пролетели мимо нескольких крыш. Прохладный ночной ветер трепал волосы девушки. На секунду она даже забыла о случившемся. На момент забыла об Адриане и о боли в сердце. — Закрой глаза, — прозвучал у неё над ухом голос.       Она послушалась. Затем мягко почувствовала ногами металлическую плоскость крыши. Даже сквозь закрытые веки Маринетт почувствовала, как вокруг что-то засветилось мягким тёплым мерцанием. — Открывай.       Несколько маленьких ярких свечей-фонариков превращались в мерцающую дорожку света. Теплые огоньки отбрасывали удивительные тени, а лепестки роз, разбросанные по металлической крыше, казались алыми каплями крови во тьме ночи. Их глубокий цвет очаровывал и манил к себе. — Какая красота! — восхищённо воскликнула Маринетт. — Супер-Кот, это просто невероятно... — её голос резко затих, когда она обернулась к нему.       Тот стоял к ней спиной, облокотившись на оградку и склонившись над одной из свечей. — Прости, — прошептала Дюпен-Чэн, вдруг почувствовав укол вины. — Тебе не за что извиняться, помотал он головой, не отрываясь от тёплого огонька. — Просто... — начала было Маринетт. — Мне так обидно за тебя. Ты всё это приготовил, а она... — Она говорила, что может не прийти. Просто я надеялся... Так хотелось её увидеть. — Ну, наверняка, у неё были какие-то причины... — попыталась оправдаться Дюпен-Чэн. — Ты так говоришь, только чтобы меня утешить, — с грустью прошептал Супер-Кот. — Не-ет... То есть да! — протянула она. — В смысле... — Маринетт облокотилась на железную оградку, — не думаю, что Леди Баг сделала это нарочно, — тихо объяснила она. — Даже если и так, — вздохнул он.       Между ними повисла тишина, однако она была такой тёплой и успокаивающей. — Ну, а ты? — немного монотонно спросил он. Тишина в его голове вновь начала отзываться голосом Леди Баг, с каждой секундой ещё больше раскалывая раненое сердце. — А..? — отозвалась Маринетт. — Я... — она медленно опустила голову, вспомнив об этом. — Мы собирались с друзьями поесть мороженного у Андре. Я ждала одного человека... Это уже который раз, когда он не приходит, — сначала Дюпен-Чэн не хотела рассказывать об этом, но... почему-то сейчас, рядом с Супер-Котом, она чувствовала себя более открытой и... смелой. — Отец редко отпускает его куда-то, — голос девушки перешёл почти на шёпот.       Супер-Кот вдруг замер на мгновение, но потом всё же поднял взгляд на Маринетт. Та не смотрела на него. Она словно бы вновь погрузилась в собственные мысли и воспоминания. — Иногда мне кажется, — задумчиво протянула Дюпен-Чэн спустя довольно продолжительное время, — что это... — ... Невозможно, — проговорил Супер-Кот вместе с ней. — Эх... — Маринетт тяжело вздохнула. И как они так хорошо сходятся в мыслях? На миг она даже что-то почувствовала что-то к Супер-Коту. Какое-то родство... Их боль была общей. Потому теперь уже не казалась такой сильной.       Вдруг по крыше пронёсся стылый ветер. Маринетт невольно обняла себя за плечи, чуть вздрогнув. — Может... пойдём обратно? Здесь холодно, — обернулся он к девушке.       Та молча кивнула, сделав медленный шаг к Супер-Коту. Он легко поднял её на руки. После их разговора на сердце стало чуточку легче, и всё же холодный ночной ветер, казалось, проходил насквозь, пробирая до дрожи. Супер-Кот поставил её на балкон и тут же отвернулся. — Супер-Кот? — тревожно позвала Дюпен-Чэн. — Нет... Ничего, — наконец отозвался он и уже собирался уйти, но вдруг остановился. — Маринетт, скажи, — спросил он, не оборачиваясь, — у тебя ведь то же самое чувство? Как будто оно разрывает изнутри и прожигает холодом насквозь... Порой я думаю, что она никогда меня не полюбит... Но потом снова вижу её и... словно теряю голову.       Она хотела бы соврать, но слишком хорошо и знакомо он это описал. Даже сейчас она чувствовала холод и мелко дрожала, даже сильнее, чем на крыше, над которой метался ветер. — Тогда кажется, что я никогда не сдамся. Да... — тихо прошептала Дюпен-Чэн. — Мы... как будто похожи, — девушка подняла взгляд. — Слушай, спасибо тебе за сегодня. Ты правда поднял мне настроение. — Это всё, что я мог сделать, – ответил Супер-Кот и повернулся к ней, слабо улыбнувшись.       Та невольно сделала медленный шаг навстречу ему. В сверкающих в темноте изумрудных глазах читалась такая грусть, что сердце её болезненно защемило... Особенно, от осознания того, что причина боли Супер-Кота — она сама. А стоило ему отойти от неё всего лишь на шаг, как всё тело кольнуло холодным одиночеством, которое, казалось, уже стояло за её спиной.       Она подошла к нему почти вплотную и сомкнула руки на его талии. Супер-Кот тут же бессознательно обнял её, не понимая, что с ним происходит. Но от этих объятий становилось теплее, и боль в сердце почти совсем перестала ощущаться. Лишь капельки тепла так не хватало в эту ночь...        Тяжёлый ком в горле отступил, и слёзы невольно вновь покатились по её щекам. Маринетт не отпускала его. Не могла отпустить. Лишь сейчас боль больше не терзала её сердце... Казалось, что кто-то согревал его. Не тот, кого сердцу так хотелось, но согревал...