Жемчужина

– Сегодня тебе предстоит стать королевой. Ты готова стать правительницей этого гиблого королевства? Лала робко улыбнулась. – Зачем ты так? Народ не сделал тебе ничего, что могло бы вызвать столько желчи. Антрация горько хмыкнула и отвернулась. Чтобы не обнаружить сверкающие в глазах слезы, она вгляделась в толпу. Народ. Этот самый народ забирал у нее Лалу. После коронации ее подруга, ее маленькая Лалочка станет важнейшей женщиной в королевстве, ее будут занимать важнейшие дела, с ней будут встречаться важнейшие персоны… а Антрацию лишат права быть важнейшей в жизни Лалы. Один вечер просто отберет все, что наполняло жизнь Антрации: уютные беседы за чашкой горячего чая, чтение романических историй, фантазии о приключениях на кораблях, ласковые объятия… Все, что останется, – память. Воспоминания о шелковой пряди серебристых волос на ладони, о жемчужной коже, о глазах цвета индиго, смотрящих с такой искренностью, о переливающемся смехе – перезвоне колокольчиков. Память о том, что когда-то это все принадлежало Антрации, и горечь оттого, что отныне оно будет принадлежать другим. Она – она больше не будет ее Лалочкой. Еще в детстве они стали неразлучны. Изящная, смущенная, покорная Лала и язвительная хулиганка Антрация. Вся прислуга удивлялась, что могло объединять столь разные натуры, но уже маленькой Антрация знала то, чего не знали и не могли знать они: объединять их могла крепкая, нерушимая любовь. Как только можно любить человека – так Антрация любила Лалу. Она была для нее подругой, спутницей, защитницей, она была как верный пес, до смерти готовый служить и охранять свою хозяйку. Антрация проследила взглядом все места, еще чувствующие их совместное присутствие: мраморные перила, по которым они слетали, убегая от лакеев; дерево во дворе, где они, сворачиваясь в гамаке, читали очередную историю; башни, где они грелись под одеялами, наблюдая в ночи за звездами; роскошные сады, где они собирали цветы… все это потеряет вкус, цвет и запах с завтрашнего дня. Все потеряет значение, смысл. И в первую очередь Антрация. Лала тихонько вздохнула. – Нервничаешь? Не переживай, сотни услужливых болванов уже расталкивают друг друга в надежде обратить на себя твой взор. Лала подошла и нежно коснулась предплечья Антрации, отчего та вздрогнула и почувствовала, как к горлу подкатывает ком. – Ты думаешь, что я забуду тебя? Я не смогу. Антрация отвернулась. – Даже если ты не забудешь, мы больше не сможем быть вместе. Мы обе это знаем. Лала всхлипнула. – Ну ты чего… – начала Антрация, но ее прервал гром фанфар, возвещавший начало церемонии. – Иди, – Антрация мягко подтолкнула Лалу к лестнице. – Будь сильной. Я люблю тебя, – зашелестели цветы, разнося аромат отчаяния по балконной ложе. Антрация не спустилась вниз, ко всем. Она продолжала наблюдать за коронацией сверху, как наблюдала за всем и всегда. Однако сил оставаться выше ей придавала Лала. С того мгновения, как повторно зазвучали фанфары, объявлявшие Лалу королевой, силы покинули Антрацию. Она взяла заранее подготовленный бокал вина и бросила в него жемчужину с кольца. Это была ночь веселья в королевстве, ночь триумфа и радости. Весь свет и гости королевства блистали, пылали в восхищении и эйфории. Тишина воцарилась лишь на балконе, а луна освещала его покой. Серебряным пятном ее луч падал на разлитое вино и на бумажку с прощанием, зажатую в бледной руке.