Глупый мальчик Зик

      -Ускользнула, паршивка! Попадись мне только! Я тебя на корм свиньям пущу! -громкий противный крик местного коменданта разносится по пустынным ночным улицам. Эхом отражается от стен высотных домов и становится тяжело понять, откуда именно исходят эти истошные крики.       -Гарет, да ты бы еë в жизни не догнал! Взгляни на себя! -слышится уже другой голос, видимо, его подоспевшего на помощь коллеги -Тебе бы фунтов двести сбросить, совсем жиром заплыл! -мезкий, словно поросячий, смех заставляет девчонку зарыться поглубже в кусты и закрыть свои уши, словно это может хоть как-то еë спасти.       Если она их не слышит, значит и они еë.       -Пошëл ты, Эдвин! -полный мужчина бьëт худощавого товарища по плечу и громко кашляет -Попадись она мне только на глаза! Жалеть будет, что из своего гадюшника сбежала! -оба понимают, что ловить здесь больше нечего и двигаются в другую сторону по тëмной улице.       -Я бы такую даже трогать не стал! Заболеть ещë чем-нибудь не хватало! Они же там все в Либерио больные, худощавые, да лишайные -Фишер быстро вылезает из кустов, резво перебегая к соседнему дому, прячась за большими мусорными контейнерами, запах от которых, кажется, пропитал всю улицу. Всë тело отдает острой болью, поэтому девчонка не торопится прятаться дальше, лишь опускается в ярко оранжевом платье на асфальт и улавливает последние обрывки разговоров комендантов.       -Всем марлийцам запрещено вступать в связь с элдийцами. Во же чушь, Эдвин? Да на них смотреть противно! Кто в здравом уме с элдийкой в постель ляжет? Другое дело наши марлийки из паба. Видел Барбару из "Золотого рога"? Вот там можно разгуляться.       В конце концов, голоса совсем перестает быть слышно, а значит одна беда миновала. Сил бежать дальше нет, босые ступни исцарапаны и разодраны. Фишер прекрасно понимает, что ни один хозяин не пустит еë под крышу согреться, а значит остаëтся лишь мëрзнуть на улице до самого утра и думать, как вернуться назад.       Вернуться туда, откуда она столько раз сбегала.       Туда, где еë больше никто не ждëт.       -Гретта? -тихий вопрос позади заставляет девчонку резко обернуться и с опаской взглянуть на нарушителя еë спокойствия. Фишер сидит на асфальте, прислонившись спиной к каменной стенке здания и обнимает руками колени. Еë тело дрожит от холода и страха. Тело, что почти не слушается .       -Привет, Зик -рассеянный взор зелëных глаз встречается с небесно-голубыми глазами молодого парня. Как давно она его не видела? Йегер смотрит на неë с сожалением и испугом. Протягивает вперëд руку, чтобы помочь подняться, но тут же делает шаг назад, словно боясь коснуться еë такой. Грязной, с запекшимися потëками крови, худой.       -Прости... Не знаю, как тебе помочь, чтобы не сделать больно -действительно не знает. Все руки Гретты в тëмных синяках, кажется, чуть обхватить еë запястье, и она заскулит от резкой боли. Светлые локоны рыжих волос у чëлки запутаны из-за засохшей на висках крови, под ногтями черная грязь -Гретта, что случилось? -всë же делает шаг вперëд и помогает девчонке подняться, тут же поднимая еë на руки и не обращая внимания на оголенные из под платья ноги -Что ты делаешь в Маре?       За все пять лет знакомства они виделись не так часто. Йегер месяцами пропадает в Марлии, в то время как Гретта жила в окружëнном Либерио. Он живëт мыслями о нескончаемой войне и собственной ответственностью за владение силами шифтера. Целыми днями помогает молодым ребятам вроде Порко с Бертольдом, которым ещë только предстоит влезть в шкуру титанов, иногда и вовсе забывая, что где-то там есть Гретта Фишер, которую он точно может считать своим другом. Быть может, его даже гложет чувство вины. Но в конце концов, он будущий командир отряда титанов, у которого нет времени даже на такое простое в обыкновении понятие, как дружба.       Но она его понимает.       А ведь Зику всë ещë не больше семнадцати, а Гретте лишь совсем недавно исполнилось четырнадцать.       С их последней встречи она не сильно изменилась.       -Мне нельзя домой, Зик. Я не хочу -обнимает парня за шею так сильно, что тот даже едва слышно шипит от боли. Утыкается носом в его шею и пачкает пальцами рук белую рубашку.       Терпеть, Гретта. Только терпеть.       -Я... Не могу забрать тебя с собой в штаб, прости -Зик правда чувствует себя виноватым, но правила есть правила. Если его заметят с элдийкой, тот тут же отправят на ковëр к начальству. Еë в свою очередь, заключат под арест... Или того хуже... Обратят в неразумного титана. Ранее их встречи не привлекали внимания так сильно, ведь кому есть дело до сопливой девчонки и мальчишки, который по собственной воле потерял родителей. Сейчас всë иначе... Обстановка в Маре становится всë жесче, а он важнейшее звено в их армии -Мы рискуем даже сейчас просто разговаривая.       -Я понимаю, глупый. Поставь меня на ноги и я уйду -только Йегер не слушает. Движется по темным улицам, минуя дежурных комендантов, чьи посты уже годами заучены наизусть, и ставит еë на ноги лишь тогда, когда находит небольшую пустующую сторожку в которой, судя по состоянию мебели, давно никто не живëт. Не спрашивает, как Фишер снова сбежала из гетто и зачем вновь появилась в Маре. Зик садится на холодный пол, пачкая фирменную форму, и снимает красную повязку, убирая ее в карман, потому что сейчас это выглядит страшно неправильным. Она -девчонка замученная режимом марлийцев и едва живая. Он - почëтный солдат мары, капитан отряда шифтеров и хороший стратег.       Еë прочная броня даëт трещину.       -Отец... -осматривает помещение, чтобы хоть как-то отвлечься -Его больше нет -только и говорит, облокачиваясь спиной о стену позади и смотрит на парня сидящего на полу у ее ног. Улыбается. Нервно, без радости, но натягивает эту фальшивую маску.       -Мне жаль, Гретта.       -Один из элдийцев решил выслужиться перед солдатами Мары. Сказал, что мой отец и ещë семеро других элдийцев ищут незаконные способы перебраться в соседнее государство, минуя патрули.       -Я уверен, что это было не так -он никогда не видел еë отца. В прочем, давно не бывал и в самом гетто.       -Не так, Зик. Но кто его стал бы слушать? Они пришли к нам домой. Я не помню точно, как долго они его избивали. Меня держал один из солдатов.       -Они тебя так? -осматривает еë с ног до головы, вновь видя тëмные синяки.       -Отец прекрасно понимал, что ни суда, ни оправдания ему не будет. Они бы...       -Они бы обратили его в титана и отправили бы на Парадиз -оканчивает еë фразу Йегер, потому что прекрасно знает, чем бы всë закончилось. Поднимается на ноги и подходит к девчонке, которая не достаëт ему и до плеча. Она больше ничего не говорит. Он всë понимает. Понимает, что отец посчитал правильным умереть сопротивляясь, нежели ещë несколько веков безвольно шататься в теле титана по острову. Предполагает, что ее отца просто напросто подстрелили, в то время, как Фишер нещадно сопротивлялась в окружении солдат.       -Я не знала, куда мне бежать. Они меня почти догнали, Зик... Я совершенно не помню, как сюда пробралась... -он еë обнимает. Совершенно легко, но лишь потому, что не хочет причинить боль. Гладит ладонью по рыжим волосам и целует в висок. Ему не противно. Она друг.       -Я рад, что ты жива.       Гретта уже сюда сбегала. Ни раз, ни два, больше десяти. Со страхом быть пойманной встречала его с войны, а через пару месяцев снова прибегала провожать. Их дружба длилась годами в постоянной разлуке и мыслях о том, что кто-то больше не придет. Его убьют на войне. Еë жизни лишат военные Либерио или какая-нибудь очередная эпидемия.       В тот день она поняла, что кроме него у неë никого не осталось.

***

      -Я не умею плавать, глупый Йегер. К тому же, здесь швартуются множество лодок. Не боишься, что кто-нибудь ударит тебя веслом       -Шутишь что ли? Сшивать людям обрывки кожи умеешь, а плавать нет?       В тот день у реки был еë день рождение. Разумеется, Зик об этом не знал. В прочем, она тоже не знала о днях его рождения. Между ними простая до необыкновения дружба без корысти, выгоды и подарков потому что "так правильно".       В тот день он сообщил, что снова уходит на войну.       Это был худший и первый подарок от него.

***

      -Когда ты начал курить, Зик?       -Ммм... Недавно, Гретта.       -Это плохо скажется на твоём здоровье.       -А разве мне есть что терять? Жизнь воинов чертовски недолгая. Мне осталось всего шесть лет, а потом мое место кто-нибудь займет.       Шесть лет в тот момент казались не большой, но весьма достаточной цифрой. Ещë шесть лет с ним плечом к плечу. Она готова была верой и правдой служить своему командиру.

***

      -Тогда поклянись, что хотя бы попытаешься найти способы избавиться от проклятья Имир...       -Клянусь       Он ей обещал

***

      -Если война закончится и я каким-либо образом смогу миновать проклятье... Пообещай мне...       -Что тебе пообещать, Зик?       -Пообещай... что посветишь каждую секунду своей жизни мне и родишь нам детей...       -Я обещаю тебе. Глупый... Глупый мальчик Зик.       В тот день он ушëл, оставив еë на попечение Елене.       Ему оставалось чуть меньше года. Гретта считала каждый чертов день.

***

      Очередь непрерывных воспоминаний пробуждают еë ото сна. Снова дни проведëнные с ним.       Прошли долгие шесть лет...       -Сегодня на удивление тепло -девушка щурится от появляющихся лучей солнца и ставит кувшин с водой на деревянное огрождение крыльца. Длинные, чуть спутанные ото сна, волосы вьются до самой талии, создавая яркий контраст с белым лëгким платьем и светлой женской кожей. На тонких кистях пару шрамов, ещë один на колене, следующий, едва заметный у виска. Прошлая жизнь даëт о себе знать лишь в воспоминаниях, шрамах и снах.       Первый год с их прощания был наполнен кромешным ужасом, истошными криками и полным отчаяньем. Сотни титанов, что двинулись на города, затаптывая огромными ступнями тысячи людей, матерей, держащих на руках младенцев, и ни в чëм невиновных стариков. Еë преследовали нескончаемые смерти. Казалось,что тогда это должно было стать концом света.       Она ведь тоже к этому причастна?... Будучи совсем юной девушкой работала над совершенствованием "укола смерти", подчинялась командованию Мары, лишь периодически зашивая раненых солдат. А после... Покалеченных титанами было столько, что дикие вопли не покидали еë голову даже по ночам. Она лично вправляла людям переломанные кости, сшивала оторванные части тела и утешала каждого сквозь собственные слëзы. Скольких тогда не удалось спасти? Каждого второго... Сколько умерло у неë "на руках"?... Сбилась со счëта.       Она сама... Медленно умирала.       -Не спится, небось, Гретта? -пожилой мужчина на вид лет шестидесяти семи топчется у забора, постукивая тростью о землю, и машет рукой в приветственном жесте, видимо случайно заметив девушку проходя мимо. Солнце только едва поднялось из-за горизонта, густой туман потихоньку рассеивается, а местные старики уже заняты делами. Некогда им высыпаться. Почти на закате жизни у них остаëтся ещë слишком много дел.       Может и она стареет?       -Мистер Росс? -Гретта вглядывается в лицо знакомого и машет в ответ, спрыгивая с крыльца, минуя возможность сделать лишь два шага по ступеням, и босыми ногами несëтся к калитке -У вас что-то болит? Или вашей жене снова плохо?       -Что ты, внученька! -смеется, насколько позволяют старческие, связки и едва похлопывает девушку по плечу -Ты как в прошлый раз еë на ноги поставила, так она теперь совсем молода стала. С огорода не вытащить, так ещë и коз новых у соседки взяла. Говорил я ей, дурная это затея! А теперь поди ищи их! -ворчит, разводя руками -Вчера одну едва поймали, а две другие за лошадями, вон, нашими увязались, скатины рогатые!       -Вот как?... Помощь нужна? -Фишер мнëтся, переступая с ноги на ногу от того, что влажные от росы травинки щекочут ступни и провожает одним лишь взглядом чуть хромающего старичка, который с улыбкой отмахнулся от еë помощи. Сам назад копытных приведëт. С боем, бранной речью, но за рога домой утащит -Может быть тоже козу завести? -задаëт вопрос самой себе и оборачивается, осматривая двор собственного дома, тут же устало качая головой -О, нет, коз мне ещë тут не хватало! Дейзи! Дейзи, а ну уйди от крольчатника! -несëтся за огромной пушистой собакой, которая лапой пыталась протаранить хилую решëтку в дверце крольчатника, от чего ушастые комки шерсти забились в угол -Я значит еë кормлю, она только пакостит! -и действительно, сторож дома из неë никакой. Чуть кто у забора появится, так несëтся играться, разве что огромной тушей своей напугать может.       В конце концов, и хозяином Дейзи Гретту не считает.       Фишер после долгой погони за четвероногой устало садится на мокрую, но уже нагретую траву от чего подол домашнего платья чуть задирается. Улыбается, смахивая с оголëнной правой ноги назойливую божью коровку и смотрит в сторону дома.       Здесь хорошо. В дали от городской суеты время течëт совершенно иначе. У Фишер новая жизнь, а со старой она сквозь слëзы попрощалась лет пять назад. Больше на еë руке никогда не появится повязки со звездой, а статус военного врача ей чужд. Она убивала больше, чем спасала.       Когда-то почти всë в своей жизни она резко потеряла.       -Дейзи, угомонись -слегка отталкивает рукой собаку, которая мокрым носом лезет под платье и облизывает, мокрую от росы, кожу. Та, в своë время, уловив посторонний шум теряет интерес к девушке. Лохматая собака несется к крыльцу и чуть ли не сбивает с ног любимого хозяина, который только вышел из дома. Рьяно виляет хвостом, стуча по деревянной перегородке у ступеней и облизывает лицо, только что проснувшегося, мужчины.       -Доброе утро, Дейзи -присаживается на корточки, с любовью почëсывая любимую зверюгу, и обращая своë внимания на девушку сидящую на траве -Доброе утро, Гретта.       -Доброе... Зик.       Слабый летний ветер колышет подросшую после стрижки траву и несëт с собой легкую прохладу от озера недалеко от дома, где старик гоняет своих коз и лошадей.       Такое хрупкое... Это счастье.       -Ты сегодня рано встал -Фишер уже ложится полностью на траву, прикрывая ладонью лицо от солнца, и слышит приближающиеся шаги.       -Услышал, что ты с кем-то говоришь -не смеет присесть рядом, а стоит напротив, рассматривая девушку перед ним. Стройные женские ноги оголены почти полностью, а босые ступни окрасились от травы под ногами. Она аккуратно пропускают меж тонких пальцев длинную тровинку, а рыжие локоны волос расплостались по зелëному ковру -Больше заснуть не получилось. Тебя в постели уже не было.       -Прости... Не хотела тебя разбудить -убирает ладонь от глаз и резко подрывается, вставая с травы -Вы всë ещë выглядите уставшим, мистер Йегер -издевается, проводя пальцами по колючей щеке, замечая на лице следы от подушки -Тебе стоит вздремнуть ещë пару часов. Обещаю больше не шуметь.       В свои тридцать пять он невероятно красив.       -А вы выглядите весьма бодро, миссис Йегер -опускает руки ей на талию и притягивает ближе, оставляя на губах быстрый поцелуй -Я всë равно без тебя не засну, Гретта. К тому же...       Оба оборачиваются на тихий шум со стороны дома и вновь смотрят в глаза друг другу словно читая мысли. Входная дверь с тихим скрипом отворяется и на крыльцо выходит светловолосый мальчик лет четырëх. Медленно трëт заспанные глаза и едва ли спотыкается о хвост лежащей собаки, тут же падая на еë тушу. Дейзи открывает один глаз, смиряя младшего Йегера пристальным взглядом, но даже не смеет сдвинуться и снова тихо сопит.       -К тому же, Оливер, уже не спит -заканчивает Фишер фразу Зика, целует в щëку, и идëт к лежащему на собаке ребенку, который, кажется, наткнувшись на теплый комок шерсти, вновь решил взремнуть.       -Тогда, я думаю, самое время сварить кофе -мужчина идëт следом в дом, по пути целуя в щëку сонного мальчишку и забирая из рук матери. Тот, улыбается от шекочущих ощущений и обнимает отца за шею, а после и вовсе перелезает к нему на плечи, удобно устраиваясь, и держась маленькими ладонями за уши Йегера старшего.       Отцовство для Зика было столь желанным, сколько и волнительным. Страх воспитания, а скорее страх повторения ошибок собственного отца поначалу не давали спокойно спать и доставляли некие хлопоты.       Йегер был другим. Не похожим на Гришу, а Гретта не была ведомой, как Дина. Они помнили всë, через что когда-то прошли и что успели потерять. Это не давало им оступиться. В Зике сочеталась строгость с безмерной любовью к сыну. Попытка воспитать и боязнь оттолкнуть мальчишку от себя. Фишер завидовала.       Любовь Оливера к отцу была чем-то невероятно весомым.       -Так вам даже завтракать не нужно будет -пропускает тихий комментарий Фишер, когда проходит на кухню, облокачиваясь плечом о дверной проëм. Зик резво нарезает овощи, то и дело кидая кусочки себе в рот, а после протягивая ещë один выше, чтобы сын, всë ещë отказывающийся слезать с отца, тоже попробовал.       -А мы для тебя стараемся, милая -Зик непринуждëнно одной рукой поправляет очки, а другой продолжает время от времени удерживать ребëнка за ногу. Старается он, а мальчик то и дело хлопает дверцами разных шкавчиков, до которых дотягивается и периодически смотрит вниз, в раздумьях о том, что ещë предложит попробовать ему отец -К тому же... Кофе тоже готово. Гретта, садись за стол.       Фишер целует мужа и сына в щëку, садясь за стол и ожидая, что же ей приготовили еë мужчины. По выходным, все домашние обязанности по дому и приготовлению пищи Йегер берëт на себя.       Наверное... Это предел мечтаний.       Уже поздним вечером Гретта находит Зика сидящим на полу в детской, оперевшимся спиной о диван и тихо сопящим. Старший Йегер отключился рассказывая сыну какие-то заумные истории перед сном, которые тот слушал всегда с невероятным вниманием до тех пор, пока не засыпал в обнимку с плюшевой игрушкой обезьяны и храпящей собакой в ногах.       -Дорогой... -чуть тормошит Йегера за плечо, но тот лишь мычит что-то неразборчивое, по-прежнему не открывая глаз. Гретта знает, что Зик сильно выматывается за время поездок в качестве международного посла. Не спит ночами, переживая о ней и сыне, проводит переговоры и занимается другими порученными ему делами. Иногда ей кажется, что в нëм уже не должно остаться никаких сил, но по приезде домой тот сутками развлекается с Йегером младшим во дворе, читает ему научную литературу, а длинные вечера коротает с любимой женой.       -Зик... Пойдëм в комнату -наконец, мужчина открывает глаза и медленно поднимается с пола.       -Я снова уснул?       -Разве что на пару минут -не говорит о том, что вероятно эти двое спят уже как полчаса.       -Как ты себя чувствуешь? -Зик наклоняется, целуя жену в лоб и кладëт ладонь правой руки на едва заметный живот.       -Я в полном порядке -улыбается и тянет Йегера из комнаты сына в их спальню -Сегодня он не проказничает. Но отчаянно требует сна.       -Он?       -Думаю, у Оливера будет младший братик. У вас у Йегеров, наверное, генетически заложены лишь мужчины.       -Никогда об этом не задумывался -хмурится, явно раздумывая над еë предположением, и ложится под одеяло, обнимая Гретту почти невесомо за талию -Но ведь когда-то в семействе Йегеров должна появиться и дочь?       -Не в этот раз -смеëтся, чувствуя, что всë же это будет мальчик -Я почти уверена, а если же нет... Неужели и она пойдëт характером вся полностью в тебя?       -Это плохо? -Гретта ничего не отвечает, лишь улыбается, гладит мужчину по щеке и нежно целует.       Это будет чертовски хорошо.       Через пять месяцев Зик, наконец, возьмет в руки новорождëнную дочь.