Всё будет по-другому

Весь оставшийся вечер рыжеволосая Уизли пристально наблюдала за братом, ведь других объектов заслуживающих её внимания всё равно не было. После ухода Джорджа Рон сидел темнее тучи, он был весь погружён в свои внутренние переживания, а стоило Адель его о чём-то попросить или просто спросить, он менялся прямо на глазах. Из угрюмого парня он вмиг превращался в услужливого и знающего все на свете. Невооружённым взглядом было видно, что эта девушка ему очень нравится и только слепые или по уши влюблённые, как Гарри и Гермиона, могли этого не заметить. Джинерва знала своего брата как свои пять и пальцев и поэтому, как только заподозрила, что он безнадёжно очарован ей, решила заручиться поддержкой Грейнджер и для начала обработать Адель. Праздничный ужин плавно подходил к концу, Джинни и Гермиона вызвались помочь убрать со стола. На кухне девушки мыли посуду и между делом плавно переводили разговор в нужное им русло. — А можно нескромный вопрос? — поинтересовалась Джинни, натирая до блеска белоснежную чашку, — Ты встречаешься сейчас с кем-нибудь? — Да, неожиданный вопрос, — на белоснежных щеках Адель проступил румянец, — У меня сейчас парня нет. Я совершенно свободна, во всех смыслах этого слова. Гермиона и Джинни загадочно переглянулись, переходя в наступление. — Хочешь дам тебе совет на миллион, — Уизли подошла к окну и облокотилась на подоконник, — Присмотрись к моему брату, — и, увидев удивлённый взгляд девушки, решила пояснить, — А что, я не собираюсь отдавать брата кому попало. Как невестка ты меня полностью устраиваешь. А какие дети у вас будут — просто загляденье. Свадьбу этой весной сыграем, а жить будете у нас в Норе, комнат на всех хватит, да и маме ещё одна помощница не помешает. Мисс Гамильтон, уловив нотки иронии в голосе Джинни, немного расслабилась и даже улыбнулась. — Как же у тебя все быстро происходит, а его мнения ты не хотела бы спросить? — А зачем? Мне ведь, как сестре, виднее, кто ему больше подходит, а то выберет себе какую-нибудь мегеру и живи потом с ней, мучайся. Тут уж никакой мышиный сглаз не спасёт, — последние слова Джинни говорила уже сквозь смех, увлекая остальных в безудержное веселье. * * * Адель уже забыла, когда она в последний раз так смеялась от души, её новые подруги здорово подняли ей настроение и заодно неплохо повысили самооценку. Гости уже давно разошлись, а у неё до сих пор из головы не хотели выходить слова Джинни брошенные ей на прощание. Она сказала: «В каждой шутке всегда есть доля правды. Подумай об этом на досуге». Девушка сразу поняла, на что она намекает. «Ну как можно представить меня, почти сквиба, рядом с волшебником. Такой союз даже врагу не пожелаешь», — размышляла Адель, лежа на кровати у себя в спальне. Но вдруг в дверь постучали и в комнату вошла Элизабет, держа в руках свёрток. Аделина, увидев подругу, сразу подскочила с кровати и усадила её рядом с собой. — Так. Давай быстро все рассказывай. Как не пыталась скрыть Элизабет своё внутреннее состояние, но ей это не удалось. У неё всё было написано на лице, она вся просто светилась от счастья. — Все произошло так быстро, что я опомниться не успела. До сих пор хожу как во сне. — Так, значит вы…, — и, увидев в глазах подруги подтверждение своим догадкам, Аделина завизжала от восторга, и бросилась её обнимать, — Моя ж ты хорошая. Ты даже не представляешь, как я за тебя рада. — А ты знаешь, что все произошло благодаря твоему платью, — проговорила Элизабет, протягивая ей свёрток. За это время она уже успела переодеться в привычную для неё одежду, а сегодняшний судьбоносный наряд девушка решила незамедлительно вернуть его хозяйке. — Правда? И почему? — Адель сделала вид, что не понимает о чём речь. Она, конечно же, слышала о зелье, но обо всех подробностях друзья не рассказали, и ей очень хотелось все услышать из первых уст. — Ты же знаешь, что Джордж мастер по всякого рода приколам, — начала Элизабет, — Так вот, он подлил в кубок брата «Напиток любовной правды». А когда увидел меня в этом платье, как он говорит, то по ошибке схватил это зелье и выпил сам. И произошло то, что произошло. Теперь я у тебя в долгу. — Так, значит, вот в чём дело, — Аделина немного задумалась, — Думаю, ты не только у меня в долгу, а ещё и у Рона, — проговорила она, улыбаясь, — Ведь только благодаря тому, что он испортил твоё платье, ты и была вынуждена переодеться. Логично? — А ты права! Действительно, вы оба сыграли в моей судьбе немалую роль. Кстати, поговорим о Роне, — и она лукаво посмотрела на подругу, — Как он тебе? Аделина подняла на неё удивлённые глаза: — Вы что, сговорились сегодня все? Сначала Джинни даёт мне недвусмысленные намёки, теперь ещё и ты. — Так, значит, не одна я пытаюсь вас свести, — проговорила Элизабет, скрестив руки на груди, — Хорошо. Но ты не ответила на мой вопрос. Неужели так сложно высказать своё мнение о парне? Адель резко встала со своего места и, подойдя к окну, уставилась в тёмную даль, обхватив себя руками. Ей очень не хотелось, чтобы подруга заметила румянец, проступивший на её щеках. Она собралась с мыслями и, убедившись, что жар с лица уже спал, повернулась обратно: — Рон мне показался милым и забавным, неуклюжий, правда, но это все на самом деле мелочи. Он оставил о себе хорошее впечатление, несмотря на то, что очень нервничал почему-то. — А ты не догадалась, почему он нервничал? — перебила её подруга и хитро прищурилась. — Только не говори, что он по уши в меня влюбился и не имеет иной мечты, как быть с такой как я, — Адель очень разозлилась, она не могла понять, почему сегодня все пристают к ней то с шутками, то с дурацкими намёками, — Сомневаюсь, что кто-нибудь из волшебников добровольно захочет иметь девушку — сквиба, — и на её глазах проступили слёзы. Элизабет очень удивила реакция подруги, она никогда так не реагировала на её слова, да и насчёт отсутствия магических способностей всегда отшучивалась. Видимо, Адель подобные страхи и переживания держала глубоко внутри себя, а теперь они вырвались наружу. Элиз знала, что жалости она не потерпит и решила ей здорово прочистить мозги: — Это что за пессимистические нотки я слышу в твоём голосе. Да какой же ты сквиб, ты волшебница и не спорь со мной, — проговорила она строго, — Поверь, для человека, который любит, неважно, кто ты есть на самом деле. Ему всё равно, магл ты, оборотень, сквиб, да или ещё кто-нибудь…, — она обняла свою подругу, у которой уже вовсю катились слёзы по лицу, и добавила, — А способности твои вернутся именно в тот момент, когда ты меньше всего этого ждёшь. Адель было так стыдно, что она расплакалась, да ещё и на глазах Элизабет. После смерти своих родных она перестала плакать вообще: в первую очередь не хотела расстраивать мать, а во вторую все слёзы были выплаканы ещё там на похоронах. Видимо, из-за переизбытка негативных эмоций её способности и покинули её, решив не переутомлять и так истерзанное горем тело. Аделина никогда не забудет тот день, когда траурные мероприятия были позади, и она нашла в себе силы вновь зайти в их когда-то такой родной дом. И картинки прошлого сами собой стали возникать перед её глазами. Девушка тогда долго ходила по разрушенным комнатам и гладила обгоревшие чёрные стены. Они с семьёй переехали из Франции в Лондон, когда Адель едва исполнилось пять лет, и за это время успели здорово обжиться в этом доме: «Сколько же он хранит воспоминаний», — думала она, — «Вот на этом диване папа каждый вечер рассказывал нам с братом сказки. Какими же они нам казались необыкновенными, хоть он и сочинял их прямо на ходу. А вот здесь я толкнула своего старшего брата Эдварда, и он очень сильно ударился о косяк головой. У него тогда появилась огромная шишка, но он не выдал меня, а соврал, что подрался во дворе. Ох, и здорово ему тогда от отца за это досталось», — и от подобных воспоминаний у неё на глазах сами собой наворачивались слёзы. «А вот за этим столом каждый вечер собиралась вся наша дружная семья — это была своего рода традиция», — и она провела рукой по наполовину сгоревшей дубовой столешнице, слёзы капали прямо на пол, она даже не пыталась их утереть. Девушка закрыла лицо руками, и её плечи стали содрогаться от безудержных рыданий. Но вдруг она услышала странные голоса. Адель подошла ближе к окну, чтобы рассмотреть, кому они могли принадлежать. — Здорово мы тогда повеселились, — проговорил невысокий мужчина в чёрном, с противным низким голосом. — Да дружище, это того стоило, Тёмный Лорд был очень доволен нами. Пусть эти мерзкие грязнокровки дрожат от одного нашего вида, — и так рассмеялся, что у Адель пробежал холодок по всему телу. — А помнишь того курчавого, он тогда отчаянно сражался. Но соперничать с Авадой может только глупец. —Ещё бы не помнить, — ответил его друг и указал на дом Аделины, в котором сейчас находилась и она сама, — Кажется, это его сгоревшее жилище. — Точно, там ещё парнишка был. Я лично его с лёгкостью уложил — зелёный ещё, видимо, о непростительных заклятьях и не слышал вовсе. Да чему их, вообще, в школе учат? — и люди в чёрных плащах повернулись спиной, намереваясь уйти. Аделина смотрела этим двоим вслед, и её охватила такая неудержимая злость и ярость. Она сразу догадалась, что брата и отца убили именно они. Девушка сжимала палочку в руке, и её уже ничего не удерживало, в этот момент она даже не подумала о бедной матери. В голове лишь крутилось одно слово — месть. Она направила палочку в спины уходящих мужчин и, не раздумывая, прошептала охрипшим от многодневных рыданий голосом — Авада Кедавра, и в этот момент ей показалась, что её пронзило током от макушки до пят. Адель не до конца была уверена в правильности своего решения, но думать о чем-либо она уже не могла. Как ни странно, заклинание не сработало ни в этот раз, ни в последующие разы. Она уже истерично выкрикивала эти запретные слова даже после того, как пожиратели скрылись с её поле зрения — магии в её руках уже не было. Впоследствии она очень жалела о своих порывах к убийству даже таких недостойных людей. В глубине души Адель была рада, что волшебство ушло именно в этот момент, иначе её бедная мать не пережила бы ещё и потерю дочери. Если бы заклятья сработали, у неё было бы только два пути: или смерть, так как последователи Волан—де—Морта всё равно нашли бы её, или ещё хуже — Азкабан, купленное Министерство наверняка достало бы девушку даже из-под земли. Конечно же, Аделина не рассказала матери, как все произошло, иначе её бедное сердце не выдержало бы ещё и этого. Но с того момента она стала относиться к себе, как к людям второго сорта, одновременно с этим не желая даже слышать слова жалости со стороны других, приняв все, что произошло, как должное. Постепенно от своих тяжёлых воспоминаний, Адель вернулась обратно в свою уютную спальню, Элизабет также обнимала её и гладила по голове, как маленькую. За столь короткий срок, что девушки знали друг друга, они успели очень сдружиться между собой и делились всегда всеми своими секретами. Она подняла на неё свои глаза, от былых слез не осталось и следа, и в её голосе появилась уверенность: — Ты права, я не буду ставить на себе крест. Пусть принимают меня такой, какая я есть. — Вот это верное решение, — произнесла Элизабет, радуясь, что подруге стало легче, — Теперь я с чистой совестью могу идти. Джордж отпустил меня совсем ненадолго, только платье отдать, — пояснила она и уже повернулась к выходу. — Да постой ты! — окликнула её Адель, — Нет уж, теперь это платье твоё. Ведь оно именно для тебя стало счастливым, — и она взяла пакет с кровати и, вкладывая его в руки подруге, произнесла, — Пусть это будет мой подарок на ваше долгожданное воссоединение. А то я уже совсем извелась, глядя на то, как ты сохнешь по нему, — и она улыбнулась. Элизабет поблагодарила подругу, и, уже закрывая за собой дверь, прокричала ей: — А к Рону всё-таки присмотрись, — и вовремя уклонившись от летящей в неё подушки, смеясь, спустилась вниз. «Ну что они все со мной делают», — подумала она, оставшись в своей комнате одна, — «Тут хочешь, не хочешь, будешь думать о нём. Ах, Рон, хорошая же у тебя всё-таки реклама».