Прекрасная слива

            — И что теперь?       Ночная прохлада заполняла легкие и слегка остужала голову. Прошедшие сутки были переполнены событиями, эмоциями, людьми. Еще вчера я сидела дома и пила чаек с печеньками, а сегодня нахожусь в другом мире на балконе здания, напоминающего пентхаус или дворец в своем роде. Коллегиально было принято решение отправить меня в Деревню Скрытого Песка под личный контроль Казекаге. Прямо из Конохи мы с Гаарой и вторым похитителем - Канкуро, на песчаном ковре-самолете добрались до деревни. Коричнево-желтые здания, улицы — чем-то напоминали огромную песочницу. Мне была выделена небольшая комната с балконом, который был как нельзя кстати. Экскурсию по местным достопримечательностям решили оставить на завтра, так как сегодняшний день выбил меня из сил. Гаара… Его яркие красные волосы пылали багровым огнем на фоне бледной кожи, а прозрачно-голубые глаза уже не казались злыми. Да и сам по себе он уже не выглядел злым. Но его иероглиф на лбу «любовь» … Что он символизирует?       — Не думаешь, что пора спать? — послышался голос где-то сбоку.       Обернувшись, я никого не увидела, но развернувшись обратно, заметила Гаару на песчаном ковре-самолете.       — А тебе? — вопросом на вопрос ответила я.       — Решил сделать контрольный осмотр деревни и заметил тебя. Ты позволишь? — с этими словами Гаара опустился рядом со мной на балкон.       — Балкон большой, думаю, места хватит всем, — улыбка сама появилась на лице. Гаара облокотился на перила и сделал глубокий вдох. Украдкой я рассматривала его иероглиф.       — Хочешь узнать об этом? — Казекаге аккуратно поправил челку и коснулся лба.       — Прости, мне не стоило так смотреть на него. Но, если не секрет, что он значит?       — Самовлюбленность. Когда-то я был глуп. Считал, что буду жить только для себя и любить, соответственно, тоже. Этот кандзи я оставил себе сам, своим же песком. Но потом все изменилось. Благодаря Наруто я стал по-другому смотреть на мир, поэтому иероглиф приобрел новый смысл.       — Вот значит как, — проговорила я. — Все мы ошибаемся. Главное - учиться на своих ошибках.       — Верно.       — Мэйли, а как переводится твое имя? — Гаара задал довольно неожиданный вопрос.       — Прекрасная слива.       — Ты родилась весной?       — Нет, в конце зимы. Тот сад, в котором вы меня похитили — мама очень любила его. Когда я родилась, слива была в самом цвету, поэтому мне и дали такое имя.       — Очень красивое, — стеклянные глаза Гаары смотрели на меня с необъяснимой теплотой. — Увы, здесь вокруг на несколько километров ни одного дерева. Только песок.       — Песок по-своему прекрасен. Его можно сравнить со счастьем — всегда такое хрупкое и трепетное, готовое исчезнут от легкого дуновения ветра. К тому же, говорят, что песок — развеянный камень. Каждая песчинка — время. Значит, пустыня — это тысячелетия. Только представь, сколько памяти хранит одна песчинка, а какую тогда историю хранит эта пустыня? В голове масштабы не укладываются.       — А разве не вода хранит память? — уточнил Гаара?       — А что мешают песку тоже ее хранить?       Наши взгляды встретились. Нет, он правда необычный. Сейчас эти холодного цвета глаза были наполнены чем-то теплым и уютным. Иероглиф под прядкой челки приобретал другой смысл. Но правильно ли это?       — Раз мы оба не спим, не хочешь прогуляться? — неожиданно предложил Гаара.       — В такое время?       — Это моя деревня. Здесь, а тем более со мной, тебе точно нечего боятся, — он протянул мне руку.       Не зная, что ответить, я протянула руку в ответ. Под нашими ногами песок образовал уже знакомый ковер-самолет и взмыл в воздух. От неожиданности я слегка вздрогнула и прижалась к Гааре. На долю секунды мне почудилось спокойствие и счастье, но это было неправильным. Отстранившись, я начала оглядываться по сторонам. Лунный свет освещал погруженную в сон деревню; по пустым улицам бродил ночной ветер, подхватывая с земли одну песчинку за другой. Я стояла спиной к Гааре, но ощущала, как он слегка придерживал меня. Нужно было как-то отвлечься от этих мыслей.       — Скажи, что для тебя песок? Для чего ты его используешь?       — В бою это мое оружие и защита. Абсолютная защита.       — Абсолютная? Разве существует что-то абсолютное?       — Да. Мой песок немногим удавалось пробить. Повредить — да, но так, чтобы добраться до меня… Таких людей можно по пальцам пересчитать, — ответил Гаара. — А что, переживаешь?       — Нет, нисколько. Просто в моем мире нет такого волшебства, поэтому мне с трудом дается осознание этого.       — Ошибаешься. Это не волшебство, а внутренняя энергия, приобретающая определенную форму. Эту энергию люди используют так, как считают нужным: кто-то во благо, кто-то во вред. Она твоя, а значит, по идее, используешь, как хочешь.       — Полная свобода действий? Звучит опасненько.       — Поэтому у нас существуют запретные техники. Ну, а без зла и врагов ни в одном мире не обойтись.       — И не поспоришь, — я отвела взгляд в сторону, всматриваясь в горизонт. Словно из ниоткуда, мимо нас пролетело несколько лепестков цветущей сливы. Перед глазами встал образ цветущего парка возле дома.       — Обычно, здесь не увидеть сливы, — заговорил Гаара. — Когда я бываю в Конохе, всегда рассматриваю ее природу. Впрочем, сейчас в Деревне Скрытого Песка тоже появилась слива. Прекрасная слива, — на этих словах он посмотрел на меня. Неужели он говорит о моем имени?       — Гаара, я…       — Гаара! — со стороны послышался возмущенный крик. Опустив голову вниз, мы увидели Канкуро и какого-то незнакомого мне человека в длинной черной мантии. Гаара взмахнул рукой и песчаный-ковер самолет опустил нас к ним.       — Господин Казекаге, с каких пор ночные прогулки стали безопасными?       — недовольным голосом спросил мужчина в мантии.       — Саске, это моя деревня. Мэйли была со мной. Еще вопросы?       — Гаара, ты должен был хотя бы предупредить! Мы с ног сбились вас искать! — Канкуро кричал так, словно перед ним был не главный в деревне, а нашкодивший подросток.       — Канкуро, прошу, не сердись, — я вступила в разговор. — С нами же все хорошо, чего сейчас ругаться?       — Кстати, Саске, почему ты здесь? — прервал меня Гаара.       — Я с посланием от Наруто. Появилась информация о тех, кто преследовал чакру девятихвостого.       После этой фразы Гаара молча создал очередной ковер-самолет и в считанные минуты перенес нас в здание совета. Пройдя к нужному кабинету, он остановился и обратился ко мне:       — Прости, тебе стоит подождать здесь. Мы ненадолго.       И все трое зашли в кабинет, оставив меня наедине со своими мыслями. Может им удалось найти виновных, и меня отпустят домой? Казалось, эта новость должна была бы обрадовать, но почему я не чувствую облегчения? Моя невиновность подтвердится, меня вернут домой и все станет как прежде. Но хочу ли я этого? Взгляд остановился на закрытой двери. Любопытство взяло верх, и я подсела ближе к ней.       — Гаара, Мэйли находится здесь под твоей защитой, а ты ей ночные пейзажи показываешь, — голос Саске был недовольным. Стоп, они говорят обо мне? — Мне показалось, что вы…       — Нет, Саске, — резко перебил его Казекаге, — она всего лишь объект охраны, не более. Я прекрасно понимаю, что мы из разных миров.       — Рад, что ты понимаешь это. Так или иначе, завтра мы вернем ее домой.       Резкий приступ кашля сбил меня с толку. В груди кололо, воздуха не хватало. Я старалась максимально сдерживаться, прикрывая рот руками, чтобы не мешать разговору, но получалось это с трудом. Наконец кашель успокоился. Взглянув на ладони, я обомлела — в них лежали лепестки сливы, окропленные капельками крови. «Но, когда я…?». Сомнений не было — это ханахаки.