A Trip to the Office

Временной период: Куину семь лет.

Куин бился в истерике. Он вёл себя точно так же, как и сам Санджи в этом возрасте, но даже от этого знания Санджи всё равно не переставал удивляться тому, как ребёнок может кричать и злиться так долго и не заработать при этом скачок кровеносного давления. Обычно он хорошо себя вёл, но когда устраивал подобные истерики, то имел тенденцию отдаваться в них с головой. Он не любил признаваться в этом, когда Зоро говорил ему, но у Куина точно был вспыльчивый характер Санджи. В данный момент Зоро пытался утихомирить Куина, играя роль уравновешенного родителя и давая ему понять, что Куин может плакать сколько угодно, но что ломать вещи ему не разрешается. По мнению Санджи это было слишком не действенно, ведь Куин уже давно потерял основную суть происходящего, и сейчас лучшем решением было бы оставить его в покое, пока он не выпустит свой пар. — Я не обязан тебя слушаться! — взвизгнул Куин, ударяя маленькой слабой ладошкой руку Зоро, на мужчину это не возымело никакого ощутимого воздействия, но Зоро всё равно неодобрительно схватил маленький кулачок. — Мы не деремся, Куин, — мягко и настойчиво Зоро произнёс по словам перед тем, как отпустить запястье мальчика, — и ты должен меня слушать, иначе тебе придётся отправиться в свою комна— — Я НЕ ОБЯЗАН ТЕБЯ СЛУШАТЬСЯ! — истерично завопил Куин. — ТЫ НЕ МОЙ НАСТОЯЩИЙ ПАПА! Голос маленького мальчика ломался, а покрасневшее лицо исказилось гневом. Его громкие слова отразились от стен их маленького дома. После этих, разбивающий сердце слов, всё в доме погрузились в мёртвую тишину. Зоро отреагировал так, словно получил пощёчину. Он отшатнулся назад от сына и стоял с открытым ртом, в шоке от ужасающих и обидных слов сына. Он то открывал, то закрывал рот, не зная, что сказать, пока Куин всё так же стоял перед ним, истерически всхлипывая и захлебываясь рыданиями. Зоро болезненно сдвинул брови, сдерживая накапливающееся слёзы. Санджи сразу же кинулся к нему. Санджи никогда не бил сына, но сейчас его одолевала сильное желание дать оплеуху сыну. Он сдерживал свою злость и раздражение на него, держа руки строго по швам и глядя на мальчика. Куин испугался и притих, он знал, что дело было плохо, когда Санджи злился молча, а не кричал как обычно, это дало Санджи возможность перевести глаза на сидящего на коленях мужа. — Зоро? — осторожно спросил Санджи, но мужчина ничего не ответил. Зоро положил руку на колено и медленно поднялся, оставляя глаза опущенными, несомненно те слова разрывали ему сердце. Ничего не сказав, он вышел из комнаты, оставляя обоих блондинов в давящей тишине, что уже утихомирила Куина. Краем уха Санджи услышал, как захлопнулась дверь на задний дворик перед тем, как повернуться обратно к сыну, который всё ещё всхлипывал от недавних слёз. Вместо того, чтобы сказать что-то, Санджи только глубоко и тяжко вздохнул, понимая, что наконец настал тот день, когда ему придётся столкнуться с этим. Конечно, это не проблема, ведь Санджи всегда знал, что когда-нибудь ему надо будет объяснить всё мальчику; он просто не думал, что всё произойдёт именно так. Куин же в свою очередь был сильно напуган тишиной, осознавая, что он сказал что-то очень плохое. Подняв сына на руки, Санджи тихо поплёлся в ванную. Посадив там сына на раковину, Санджи оторвал пару кусков от туалетной бумаги и дал их мальчику, чтобы он высморкался. Пока мальчик был занят этим, Санджи схватил полотенце, обмочил его тёплой водой и вытер все следы слёз и соплей с заплаканного лица Куина. Когда закончил, он повесил полотенце сушиться на бортик ванной и повернулся обратно к сыну, сидящему на высокой раковине с виноватой моськой. — Почему ты это сказал, Куин? — тихим и спокойным голосом спросил Санджи так, чтобы мальчик не подумал, что он злится на него. И он не злился, совсем. Это было нормальной реакцией ребёнка, когда тот узнавал, что один из родителей не родной, или что они приёмные. — П-потому что он не мой папа, — заикаясь произнёс Куина, на глазах уже блеснули заново выступающие слёзы, когда он опустил заплаканные глаза на свои маленькие ручки, лежащие на коленях, которыми он разрывал салфетку в приступе детской деструктивности. — Конечно же он твой папа, — мягко произнес Санджи, протягивая руку, чтобы разгладить складку между бровок сына. Ребёнок не должен хмурится вот так, ещё чуть-чуть и это будет похоже на противную мордаху маримо. — Нет! — гневно запротестовал Куин, оттолкнув руку Санджи и поднимая на него обиженный взгляд. — Дети в школе сказали, что невозможно иметь двух отцов! Они сказали, что Зоро не может быть моим настоящим папой, ведь это невозможно! Они сказали, что я не выгляжу как папа, что это значит, что он мне ненастоящий папа! Сердце Санджи обливалось кровью, он понимал, что ни он, ни Зоро не смогут объяснить что-то тем детям из школы. Конечно, он всегда волновался, что над Куином будут издеваться из-за этого, но он и не думал, что это произойдёт так скоро. Горькая правда была в том, что дети всегда были жестокими, когда дело касалось чего-то странного и непривычно. — Идём, — прошептал Санджи, снова беря ребёнка в свои объятия, — я хочу кое-что показать тебе. В их с Зоро спальне Санджи устроил сына на кровати и пошёл к шкафу. Зарываясь в него, он расталкивал висящие вещи и коробки внизу, пока, наконец, не нашёл, что искал. Достав оттуда толстую старую книгу, Санджи вернулся и плюхнулся кровать. Усадив сына к себе на колени, он положил книгу на коленки сына. — Что это? — с любопытством спросил Куин, уже открывая потрёпанную временем обложку. На первой странице была очень старая фотография Санджи и Зоро. Оба счастливо и широко улыбались на камеру. Она была бы идеальной, если бы только Зоро не выставил два пальца, тем самым одаривая Санджи рожками. Сама фотография немного отцвела, а уголки в некоторых местах уже загнулись или вовсе порвались. Пожелтевшая от старости, она изображала их, девятнадцатилетних, напоминая Санджи о прошедших временах. Почти пятнадцать лет прошло. И вот они живут вместе в своём собственном доме с семилетним сыном. — Я собирал его все эти годы из того, что происходило в нашей с твоим папой совместной жизни, — тихо объяснил Санджи, пока Куин переворачивал страницу, открывая на обозрение билеты на самолёт и фотографию с тех времён, когда они бывали в Азии. Куин, казалось, весь погрузился в то, что было в альбоме, — есть кое-что особенное, что тебе нужно знать о твоём папе. Двигаясь дальше по альбому, они медленно переворачивали страницу за страницей, а Куин пристально изучал каждую и задавал вопросы, указывая на вещи. Санджи еле сдерживал глупую улыбку от воспоминаний, что нахлынули на него при просмотре книги. Фотографии и сувениры с тех времён, когда они участвовали в соревнованиях национальных турниров. И приклеенная копия контракта о владении их доджо. Следующие несколько страниц выделились для их свадебного торжества, были даже их первые обручальные кольца, которые Зоро умудрился потерять, а потом найти уже через несколько месяцев после свадьбы. И вот они, наконец, дошли до конца альбома с двумя простыми страницами, где был контракт приклеенный на одной, а на другой была сухая, бережно прикреплённая зелёная роза. Куин уже протянул любопытную руку, дотрагиваясь до старого цветка, чувствуя под пальчиками сухие и скрученные лепестки. Он поднял любопытные глаза на Санджи. — Почему она зелёная?

~Х~

Звёзды рассыпались по ясному небу, словно пригоршню блёсток рассеяли в воздухе на фоне чёрной полосы, что расстилалась в дали. Ночь искрилась и мерцала с невероятным сиянием, что гармонировала в себе красоту, безмятежную умиротворённость их заднего дворика и уютную тишину в ночи. По-видимому у Зоро было кое-что по-настоящему важное, о чём он хотел поговорить. За всем его суровым поведением и хорошо скрываемыми эмоциями, парня было трудно читать, но после нескольких лет совместной жизни Санджи уже с лёгкостью мог сказать, что было у парня в голове. И это доказывал и тот факт, что Зоро вывел его наружу, чтобы «посмотреть на звёзды». А, о том, что он ещё и надел свои лучшие джинсы, и говорить не стоит. Устроившись на одном из шезлонгов, что были расставлены на крыльце, он небрежно вертел пальцами винный бокал и ожидал, когда, наконец, Зоро решится сказать, что хотел. Сейчас он стоял на краю крыльца и тихо смотрел на небо, раздумывая, с чего же ему начать. Санджи едва ли не чувствовал, как Зоро думает, но он ничего не говорил, давая Зоро время. В конце концов Зоро повернулся и направился прямиком к Санджи. Он засунул руки в карманы, оказавшись рядом с Санджи, едва соприкасаясь ногами к согнутым коленям Санджи. Потянувшись к вазе с цветами, что украшала садовый столик и вытащил один цветок из середины букета. Она была гораздо необычнее остальных маков и хризантем в своей уникальности. Изумрудно-зелёная роза была предложена Санджи, который принял её, ничего не сказав, но приподняв вопросительно бровь. Зоро никогда не дарил ему цветов, не говоря уже о розах. В день их свадьбы Зоро ясно дал понять, что, если увидит хоть одно розу после их свадьбы, то разорвёт её на кусочки. Это было самое романтичное из всего, что парень мог сказать во время их первого танца. — Т-ты знаешь, что означает зелёная роза? — с заиканием спросил Зоро, выдавая свое волнение, с головой заикнувшись уже на первом слове. Перемещая руку на затылок, он почесал там — это была его нервозная привычка, о существовании которой он, вероятно, и сам не догадывался — пока настороженно смотрел на Санджи. — Твою башку? — Санджи сделал рисковое предположение, приподняв бровь, и покрутил розой, указывая на слишком отросшие волосы мужа. Сейчас они практически спадали ему на глаза и требовали немедленной стрижки. — Заткнись! — выпалил, покрасневший от жеста мужа, Зоро. Санджи только усмехнулся, радуясь тому, что напряжение между ними спало и поудобнее устроился на шезлонге. — Нет, не знаю. Что она означает? — спросил он уже более серьёзным тоном. — Ну, — Зоро сделал паузу на пару секунд и отвёл в сторону глаза, — у неё есть несколько значений. Санджи оставался безусловным, дожидаясь сути, что его муж хотел донести до него. — Природа. Исцеление. Мир… Плодородие, — на последнем слове Зоро поднял острые глаза на Санджи, в поисках любого намёка на то, что это плохая идея перед тем, как продолжить, — семью? Санджи широко распахнул глаза и сел прямо на своём месте, это было последнее слово, что он ожидал услышать из уст своего мужа. Зоро хорошо относился к детям, но он никогда не давал намека на то, что хотел бы завести своих когда-нибудь. Он только делал, что смотрел на Зоро с отвисшей челюстью не в состоянии что-либо вымолвить, настолько он был воодушевлён и ошарашен происходящим. Тишина, похоже, заставила Зоро занервничать, и он натянуто выдавал из себя: — Эм… слишком быстро, да? Только от одной мысли о создании семьи с Зоро, на его лицо лезла глупая улыбка. Семья. Не только он, Зоро и их маленькое доджо, а настоящая. Это была одной из тех мечтаний, о которых он старался не думать после встречи с Зоро, но сейчас… Бокал и роза были оставлены. Санджи подскочил с шезлонга и в мгновении ока обвил Зоро руками, вовлекая его в крепкие объятия и утыкаясь лицом в его шею. Крепче стиснутый в его объятиях, Зоро судорожно выдохнул в неверии и обнял его в ответ. Они оставались так в объятиях друг друга на некоторое время, пока Зоро не заговорил. — Так… — Зоро тихо хмыкнул. — Это значит «да»? — Ну конечно, — отстраняясь от плеча Зоро, сказал Санджи. Он с неверием и едва сдерживаемой радостью вгляделся в глаза мужу. Сейчас в Санджи было столько чувств и эмоций, для описания которых у него не получалось подобрать подходящих ни слов, ни выражений. Поэтому, вместо каких-либо слов, он просто опять прильнул к мужу, зарываясь в уголок между шеей и плечом маримо с восторженным писком. Зоро засмеялся в голос, сильнее стискивая Санджи в руках и откидываясь, тем самым, отрывая Санджи с пола и снова ставя его на ноги. Сейчас никто из них не смог бы сказать что-то вразумительное кроме этого внезапного приступа заразительного смеха и неспособностью выпустить друг друга из объятий. Санджи не знал точно, сможет ли сейчас разжать пальца на рубашке Зоро. Когда восторженный смех поутих, Санджи хмыкнул в шею Зоро насмешливым тоном, скрывая своё смущение от разделения подобного ванильного момента с маримо: — Хочешь себе маленького протеже, да? — Что-то вроде этого, — в ответ пошутил Зоро, поворачивая голову и закапываясь носом в волосы Санджи, счастливо хмыкая. — Так, ты хочешь усыновить? — поинтересовался Санджи, отстранившись, чтобы взглянуть в глаза Зоро. Парень уже думал об этом, значит, он наверняка ещё и были идеи о том, как осуществить свою задумку. — Или… что-нибудь ещё? — Я уже думал над этим, — серьёзно признался Зоро. — Мм, — с усмешкой хмыкнул Санджи, запуская руки в отросшие, смешно выглядящие волосы Зоро и играясь с ними. Игриво потягивая пряди между пальцами, он смотрел на Зоро, — да? — Да, — выдохнул Зоро, как-то задыхаясь, заразительная ухмылка начала появляться на его лице, не скрывая радости от вопроса. Его глаза сияли от возбуждения, что Санджи видел у него разве что только во время боев, или когда Зоро говорил о своих прежних соревнованиях; это был вид чистого наслаждения. — Я, — Зоро остановился, чтобы выдохнуть и продолжил взяв себя в руки, — я хочу, чтобы ребёнок был от тебя. Санджи сразу же оторопел, дёрнувшись от Зоро, он растерянно просмотрел на него большими глазами. Он никак не ожидал, что Зоро может сказать что-то подобное. Он был полностью уверен, что Ророноа будет претендовать на желании того, чтобы ребёнок носил его гены или говорить ещё какой-то похожий средневековый бред. — Почему? — было всем что он смог вымолвить, продолжая сконфуженно смотреть на мужа. — Я… Я люблю тебя, — буркнул Зоро глядя на Санджи откровенно влюблёнными глазами, — пусть ты и всё время называешь меня нарцистичным, но я не хочу смотреть на своего сына и видеть в нём себя, — шептал Зоро нежно убирая чёлку Санджи с его лица и мягко улыбаясь ему, — я хочу смотреть на своего сына или дочь и видеть в них человека, в которого я влюбился. Я хочу смотреть на своего ребёнка и любить его так же сильно, как я люблю тебя. Уже который раз за этот вечер Санджи потерял дар речи. Его первой реакцией было желание стукнуть Зоро по башке за то, что он удивил его такими чертовски ванильными словами. В это верилось с трудом, Зоро всегда был ароматичным идиотом, и от того, что сейчас он сказал такого рода ванильный бред, щёки блондина покраснели, делая его похожим на помидор. Всё что он мог делать, это только смотреть безмолвно на своего мужа, пока, наконец, не нашёл в себе силы что-то сказать, ласково упираясь лбом о лоб Зоро. — Оказывается, ты можешь быть таким романтичным, когда захочешь, — Санджи промурчал у губ Зоро, обратно зарываясь пальцами в густые зелёные пряди. Зоро прорычал в ответ, сильнее сжимая руки вокруг Санджи, в молчаливом наказании. А потом притянул блондина ближе, вовлекая его в страстный поцелуй, но перед этим прошептав: — Заткнись.

~Х~

Куин молча выслушал историю, нежно касаясь рукой к розе в благоговении, а потом повернулся к Санджи с большими голубыми глазами. Санджи знал, что биологически в их сыне не было ничего из Зоро, но каждый раз, когда он смотрел на Куина, всё, что он видел, был зеленоволосый панк. Смотря на его мимику, манеру речи и поведение, можно было сказать без сомнений, что Ророноа Зоро является отцом мальчика. — Так что дети в школе были правы, — тихо начал Санджи, — Зоро тебе не родной отец. Он причина, по которой почему ты сейчас живёшь, и я просто не представляю, как это вообще возможно, но я уверен, что он любит тебя ничуть не меньше меня, может даже чуть больше. Куин оставался тихим на некоторое время, кажется, обдумывая сказанные ему слова. Потом он начал всхлипывать и потянулся ладошками к глазам, утирая свеже-выступающие слёзы. Уже скоро он снова заплакал в голос. Санджи отложил книгу, сильнее прижимая сына к себе и укачивания его, шепча ласковые слова в растрепанные светлые волосы. — Прости, что сказал это, — бормотал Куин в рубашку Санджи, снова пачкая ее слезами и соплями, он крикнул, — прости, папа! — Давай пойдём, найдём папу, — тихо и ласково предложил Санджи, уже вставая с кровати, всё ещё баюкая сына на руках, — думаю, что он хочет увидеть тебя. — Он будет злиться на меня? — спросил Куин куда-то в плечо Санджи. Тело маленького мальчика всё ещё сотрясалось от рыданий, но, слава богу, хоть прекратились всхлипывания. Пока они выходили на крыльцо заднего дворика, Санджи пытался успокоить дрожь Куина, нежно похлопывая его по спинке. — Нет, — Санджи улыбнулся, когда увидел тихо сидящего на одной из качель Зоро, — он никогда не будет на тебя злиться. Зоро поднял голову, когда услышал голос Санджи, с любовью смотря на мужа и сына, пусть его радость и была немного обречена волнением и грустью. Санджи было больно смотреть на него такого, он ободряюще улыбнулся Зоро, а Куин повернулся в его руках, чтобы увидеть папу, который смотрел на него. — Папочка! — оглушительно крикнул, заново принявшийся рыдать Куин. Он начал биться в руках Санджи, собираясь спуститься, от чего Санджи было трудно опустить его на ноги, не уронив на пол. Но Куин смог удачно спрыгнуть, уже устремившись к Зоро через двор выкрикивая: «папочка». А Зоро, в свою очередь, кинулся на встречу Куину не менее быстро. Падая на колени перед сыном, Зоро незамедлительно притянул его в крепкие объятия, прижимая голову Куина к своему плечу. Мальчик громко всхлипывал, из глаз Зоро тоже ручьём текли слёзы. Большая ладонь одной руки была на маленькой голове Куина, другая мягко придерживала мальчика за спину и прижимала его как можно ближе. Мальчик всё это время плакал, вцепившись в футболку Зоро маленькими ручками. Куин захлёбывался слезами и бормотал снова и снова извинения в плечо Зоро. Из-за его рыданий отчётливо можно было разобрать только «прости» и «папа». Зоро же казался почти бездвижным, не считая редких всхлипов, что сотрясали его плечи, хоть это и были слёзы облегчения, а не печали. Прикрыв рот рукой, Санджи еле сдерживал свои навернувшиеся слёзы, не желая того, чтобы они все трое рыдали во дворе. Но даже так его глаза всё равно покалывало от представшей картины. Он надеялся, что им никогда не придётся столкнуться с подобной ситуацией снова. В конце концов, утомлённый от рыданий Куин уснул у Зоро на руках. Мужчина медленно поднялся со свернувшимся сыном в руках и пошёл к крыльцу. Покрасневшие глаза и следы слёз. Но мужчина, не обращая на это внимания, просто наклонился к Санджи оставляя поцелуй на ещё щеке перед тем, как пройти мимо него в дом. Спустя какое-то время Санджи тоже зашёл в дом, ожидая на кухне, когда вернётся Зоро, уложив сына на кровать. Было видно, что он вытер следы слёз, но его глаза всё ещё оставались опухшими и красными. Он немедля, накинулся на Санджи, обнимая его отчаянно и крепко. И так же как и Куин ранее зарылся лицом в плечо Санджи. — Спасибо, — низко и тихо произнёс Зоро, взваливая большую часть своего веса на Санджи. Их обоих утомил этот день. Санджи просто придерживал Зоро, зная, что ему нужно время, чтобы отойти от произошедшего и прийти в себя. Это не был шок, просто это была реакция на действия Куина. Зоро любил сына больше, чем Санджи ожидал или считал возможным. — Я знал, что это случится когда-нибудь, — тихо признался Зоро, бормоча куда-то в район шеи Санджи: — Я просто был не готов к этому. — Я хочу отдать ему тот альбом, — вслух призадумался Санджи круговыми движениями поглаживания спину Зоро, — не для напоминания, я просто думаю, что он будет его ценить. — О господи, — застонал Зоро, отстраняясь от мужа, чтобы посмотреть ему в глаза. К нему пришло осознание того, каким именно способом Санджи успокоил Куина и заставил мальчика чувствовать себя виноватым, — ты что, показал ему? — Ага, — усмехнулся Санджи, — и ещё я рассказал ему всё о зелёной розе. Глаза Зоро стали больше, и выглядел он крайне возмущённым. — Ты обещал никому не рассказывать об этом! — почти шёпотом воскликнул Зоро, пытаясь сдерживать голос, чтобы не разбудить уснувшего Куина. — Что? — Санджи игриво оттянул щеку Зоро, но тот недовольно оттолкнул его руки — чёрт, Куин так много нахватал от грубых привычек Зоро. — Потому что маленький маримо не хочет, чтобы мир узнал, какой он на самом деле романтик? — Тебе лучше не рассказывать об этом кому-то ещё, — низким голосом пригрозил Зоро с блеском вызова в глазах, что сменил прежнюю печаль, которая, как надеялся Санджи больше никогда в них не вернётся. Куин был смышлёным мальчиком, да и Санджи предпочёл бы не думать о том, что такое может произойти снова. — Ни единой душе, — Санджи опустил руку на грудь и закрыл глаза, давая фальшивую клятву. Потом он открыл один глаз и хитро с ухмылкой глянул на Зоро, — а ещё я рассказал об этом Нами. — Что?! — И может быть ещё и Робин… — задумчивым голосом сказал Санджи, прижимая указательный палец к губам в притворной задумчивости. — Ты труп, кок! Санджи загоготал как сумасшедший, пулей выбегая из кухни от злющего мужа, чуть не наступив на оставленную на полу игрушку Куина. На самом деле он никому об этом не рассказывал — кроме Куина — это был один из считанных прелестных маримо моментов, которые он предпочёл оставить только для себя. — А ну вернись!