Нерассказанная История Русской Монархии.

Легкий ветерок слегка приоткрыл старое деревянное французское окно. Ее шоколадно-каштановые волосы развевались, и теперь чуть более сильный ветер сдул со стола на пол какие-то документы и клочки бумаги. Она наклонилась, чтобы взять его, но в тот самый момент, когда все ее тело, которое, кстати, было ужасно многоярусно от многочасового сеанса сидения с учебником «Русской грамматики» и проклятия всему народу России за изобретение такого невозможного для изучения языка, приняло очень странное и неловкое положение, она вдруг услышала звук пары хороших туфель, приближающихся к двери ее большой и достаточно просторной, но все же остававшейся совершенно уютной комнаты. К тому времени, когда она поняла, что ей лучше попытаться принять правильное положение, было уже слишком поздно. Башмаки постучали в дверь и, даже не дождавшись разрешения войти или хотя бы ответа, вошли в комнату. Она предпочла бы вместо этого сказать «ворваться», но в этот день было слишком много русиан. В комнату вошли двое хорошо одетых мужчин, довольно возбужденно и громко разговаривая о чем-то по-французски. К этому моменту она использовала те несколько секунд, когда эти двое не замечали ее, и настроилась на нормальный лад. -Вы должны быть Адель? — спросил другой мужчина по-английски. -Да, сэр, — ласково ответила она. — Это мистер. Брэндон из министерства. Он сам советник министра и находится здесь для инспекции в нашем посольстве, — похвалил его отец. «Странно, что я никогда о вас не слышала», — заметила Адель. -Он у меня тайный, прямо из Лондона, — пояснил отец. — А как проходит инспекция?» — «Assez bon!» — с энтузиазмом ответил мистер. Брэндсон. Она никогда не могла объяснить, почему вообще изучает русский язык; может быть, потому, что это было не в ее традициях, ну, по крайней мере, это всегда добавляло немного причудливости ее личности. Но настоящей причиной был выбор. Не тот выбор, который целиком решает вашу жизнь или был сделан сознательным человеком, а скорее выбор 11-летней девочки, которую школа заставила выбрать иностранный язык для изучения. Она никогда не любила изучать языки. Может быть, потому, что сам процесс казался ей слишком рутинным и скучным, а может быть, потому, что к 10 годам ей посчастливилось говорить по-французски и по-английски на одном отличном уровне, благодаря отцу, который был потомственным дипломатом Англии, а также отцу и деду. Но имея даутер, у которой были драматически противоположные планы относительно ее будущей профессии, традиция, казалось, была разрушена.