to all the boys i have loved

\\17.10.\\ «дорогой Первый, чонгук посмотрел в окно и закрыл глаза, солнце совсем не грело. спасибо за то, что открыл мне глаза. я не знаю, что происходило в этот странный период моей жизни, но я знаю, что я был счастлив. счастлив так, что хотелось то ли выбросится из окна, то ли сделать какой-то сумасшедший поступок. в дни, когда я находился рядом с тобой, перед моими глазами летало миллионы вселенных, а на моих руках вырисовывались созвездия андромеды и феникса. каждый божий раз, когда мы встречались, в моем сердце взрывались планеты, но я не думал, что все так быстро сгорит к чертям. грустно улыбнувшись, он поднял обмотанные в бинты кисти рук вверх, к небу. ты думал (наверное, до сих пор), что я представлял из себя щенка, который всю жизнь будет бегать за тобой по пятам. ты думал, я буду тебе все прощать. ты думал, что влюбленный по уши человек не чувствует боли., но это не так. все пункты из этого я зачеркиваю. влюбленный человек — это как тонкая струна скрипки, и если она попадет не в те руки, которые не умеют играть смычком, а умеют только разрушать, то струна не выдержит. мне жаль, что ты не понял. не жаль, что отпустил. даже лежащая в моем дневнике твоя фотография не вызывает во мне ничего, кроме теплой мелодии молодой грусти. забывать о дне рождение, называть «детка», заставлять ждать часы в минусовую погоду, бросать «прости» каждый раз, как облажаешься; это то, что ты оставил после себя, это не моя вина. это был не я, я не люблю того мальчика, которым был. я отпускаю тебя. не хочу быть лжецом и желать счастья, потому что рядом с тобой его никогда не будет. » его кто-то окликнул, но он не заметил, дрожащими руками переворачивая страницу. это больно. больно снова переживать все сломленные моменты. чем ближе к апогею, тем хуже. «дорогой Второй, спасибо за то, что сомневался во мне. мой друг, хосок-хëн, называл тебя «красивым мудаком». и я соглашусь с ним. я знаю, что я не идеальный, что я не принц. гуляя по сказочным улицам, все равно можно упасть в яму. второй раз. тогда я об этом даже и не догадывался, у меня весь круг обозрения смыкался на тебе. ты любил себя, я любил тебя, разве так и должно быть? кто же будет любить меня? этот период в моей жизни был блестящим. в прямом смысле слова. яркие наряды, развлечения, интересные люди, машины, дома., но это ли мне нужно? каждый вечер я плакал в нашей ванной, где нет и намека на мое существование, а ты и не слышал. я плакал, убеждая себя, что все делаю правильно, затаптывая все чувства в сердце с трещиной. хосок-хëн не мог ничего со мной делать, родители не могли со мной ничего делать, одноклассники. никто. но стоило только тебе щелкнуть пальцем — я тут как тут. знакомая ситуация, не правда ли? но потом я задумался и понял, что причины, по которым я еще с тобой пересекался, было только две. первая: ты был красивым, а я глупым. вторая: ты был веселым и мог обвести вокруг пальца любые обстоятельства. поэтому я никогда не смел упрекнуть тебя в чем-то. под конец мои чувства победили. я износился. я устал. казалось, моя любовь совершенно иссякла из моей души, но не только тебе, а и ко всем окружающим. на ресницах скопились слезы, которые упали на некоторые слова и размазали их. к лучшему, думает чонгук. спасибо за то, что сомневался во мне, иначе пришлось бы делать это самому. » гук резко встал, скрипя стулом, в глазах потемнело. он увидел сквозь пелену слез свет и пошел к окну. он не знал как начать следующее, ибо оно являлось самым тяжелым. «Дорогой, он нежно стряхнул с бумаги несуществующие крошки и взял в руки ручку. привет. не знаю, зачем я здороваюсь, ведь я никогда не дам тебе это прочитать, чтобы не сделать еще больней. но я действую глупо всегда, когда дело касается тебя. я был на дне. в темноте. никто не хотел со мной контактировать, потому что я перестал смотреть в зеркало. не представляешь, сколько попыток самоубийства я предпринимал. но всегда, всегда останавливался в последний момент, потому что чувствовал.я чувствовал, что должен стать для кого-то проблемой еще раз и этот кто-то будет настолько особенным. не идеальным, не крутым. просто особенным. простым. я не хочу вдаваться в подробности. мы встретились, когда это было нужно. тогда я все еще пребывал в прострации между этим миром и другим, однако не смотря на это, ты меня принял. мы не сразу стали любовниками. прошли месяца, прежде чем это случилось. мы узнавали друг друга постепенно. и если до тебя никто не хотел знать таких мелочей обо мне, то ты да: на что у меня аллергия, почему я просыпаюсь каждое утро в 3:44 утра, каково мое мнение о параллельных вселенных, почему я люблю синий больше, чем голубой, что я сначала чищу зубы и только потом заправляю кровать, сначала молоко, потом уже хлопья. я думаю, каждый мечтал бы о таком человеке, и после всех мучений, мне дали тебя. ты понимаешь, когда у меня период безразличия ко всему, понимаешь, когда мне хочется поговорить, понимаешь, когда мне некомфортно. ты вбил мне в голову, что я — человек, мне свойственны какие-то дефекты в лице, растяжки на коже, родинки, неправильной формы зубы. ты вбил мне, что это — нормально. во мне не взрывались придуманные планеты, перед глазами не летали вселенные; во мне спокойно билось здоровое сердце, передо мной всегда было твое лицо. в этих глазах я нашел себя, свой дом, свой ориентир, свою крепость. просто однажды ко мне в жизнь постучал неидеальный человек с карими глазами». — с любовью, чон чонгук. — прошептал он. снаружи уже смеркалось, а он и не заметил. оглянувшись по сторонам, будто в первый раз, гук понял, что находился в углу их библиотеки. его снова кто-то окликнул. теперь чон спустился и почувствовал запах его любимого пирога с кислыми абрикосами и корицей. он всегда помнил, что это его любимый. парень завизжал словно ребенок. — спасибо, хён. — он хотел поскорее слизать сливки по бокам, но стоило только протянуть руку, как по ней же пришелся легкий шлепок. гук надулся и стал похожим на грустного кролика. — господи, дай только чайник поставить, — засмеялся юнги и взглянул на чонгука. как только он это сделал, что-то поменялось в его лице. — ты плакал? — что? не-ет, — чон потянул к юнги руки с легкой улыбкой, но тот перехватил их. — я серьезно, хëн. это пустяки. — точно? — абсолютно точно. — ответил он и наклонился с той же милой улыбкой, чтобы подарить эскимоский поцелуй. — а теперь, разливай нам чай. мне с одно… — да, я знаю, — пробурчал юнги и выпутался из цепких рук. — ты все еще не веришь мне? — просто я знаю, когда ты врешь и тем более, когда врешь о том, что не плакал. — ну хë-он. чонгук снова обвил руки вокруг миниатюрного тела, только уже со спины, и опустил голову на плечо, чтобы потереться щекой. — я обещаю тебе. это — пустяки. я знаю, что рядом со мной нельзя быть полностью уверенным во всем, но… сейчас это так. юн запустил правую руку в графитовые локоны, а большим пальцем погладил щеку; гук почувствовал — он улыбается.