Теория тяготения

Первая слезинка упала на простынь. У Чонгука лёгкие вздулись от торжества победы. Он победил, он оказался прав, Нарэ ошибалась, и она признаёт это. Её слезы этому доказательство. Вторая слезинка, и ещё в её ресницах нависла третья прозрачная капля. Но что-то настойчиво тянет назад: плечи отяжелели при виде её дрожащих рук. Чонгук забыл секундную радость от победы, и тут же присел на корточки, прямо перед ней. Третья слезинка. Четвертая слезинка. Девушка прячет своё лицо, пытается отвернуться, но Чон внимательно следит. Какая разница, что он был до ужаса зол и возмущён несколько мгновений назад? Плевать, что она обидела его своей холодностью, и кого сейчас волнует, что чувства парня были глубоко задеты? Любовь. Да, непременно. Но не просто. Была нежность. Он не хотел, чтобы Нарэ проливала слёзы из-за него. Пусть она делает всё, что хочет, но только чтобы она улыбалась. Её улыбка — нет ничего драгоценней, но вот что иронично: улыбка всегда была фальшивой. Пятая слезинка. Шестая, седьмая, восьмая, девятая, десятая… Бедная девушка судорожно всхлипывала, стараясь бесшумно вдыхать густой воздух — напрасно, ведь её голос всё равно срывался. Она знает, что Чон не сводит с неё глаз. Её коленки сейчас обожгутся от непривычного тепла, которое от него исходило — настолько он был близок к ней. Напрасно уже считать слезинки. Они превратились в маленькие ручейки, от которых на её лице оставались влажные, прохладные следы. Пробежала дрожь: тёплая рука, коснувшаяся её предплечья, согревая её вечно холодную кожу. Даже ткань одежды позволяла чувствовать эту нежность, осторожность. Видимо, его рука боится спугнуть её. Будто Нарэ — это редкий экспонат, который легко сломать. — Нарэ, — зовёт её до боли нежный, шёлковый голос. Он зовёт её, будто она внезапно стала боязливой лесной ланью — как можно осторожно, тихо. Но она не может ответить: слёзы беспощадно сдавили горло. — Не надо, Нарэ. Посмотри на меня. Я кое-что придумал! Это интересно, — ласково говорил он. «Говорит, как с маленькой», — подумала Нарэ. Отвернувшись как можно сильнее, она протерла свои глаза рукавом платья и взглянула на парня распухшими глазами. Тот сидел и виновато улыбался, блестя огромными из-за очков глазами. — Не надо меня развлекать, это я должна извиниться, — пробубнила девушка, чувствуя нестерпимый жар, который подступил к её щекам под его внимательным взглядом. Чонгук очарован, как никогда раньше. Он сидит не перед туманной Мун Нарэ — студенткой в библиотеке с загадочным томным взглядом, а перед настоящей Нарэ — нежной девушкой. Её слёзы, милые гримасы, забавно дрожащий голос — всё до предела естественно. — Но я правда понял кое-что крутое! Я усовершенствовал теорию. Нашу теорию, — он хихикнул и выжидающе посмотрел на Нарэ. — Ты же знаешь, Чон, я не люблю теории…— промямлила та. — Тебе понравится, клянусь. Я назову её теорией…Мун-Чона! — торжественно воскликнул он. Тотчас послышался тихий смех. Нарэ, прикрывая рот ладонью, дрожала от самого настоящего смеха! Удивленный, он принялся дразнить её, чтобы рассмешить еще: — "Теория Гука плюс Нарэ-щи"… Нет, лучше “Теория Чона-Мун“. Надо срифмовать? “Теория Чона-Муна! Как тебе?”, — продолжал он, не переставая улыбаться во все традцать два. А девушка дошла до хохота, однако она старалась скрыть безобразное выражение лица. — Ты такая красивая, — вдруг объявил голос Чона. Вздох, румянец и снова хихиканье. Тиканье часов. Долгие взгляды, смущенные улыбки, лёгкие прикосновения. И наконец тишина. Парень старался уловить каждое мгновение, запечатлеть каждое выражение и движение Нарэ в своей памяти, заполненной физическими терминами. И что-то снова стало щекотать его лёгкие, будто что-то важное сейчас произойдёт. Дыхание сбилось. — И… Какова «наша» теория? — спросила Нарэ. — Это теория тяготения. Она гласит: два любых тела притягиваются друг к другу с силой, модуль которой прямо пропорционален произведению их масс и обратно пропорциональна расстоянию между ними… — Но это ведь классическая теория тяготения Ньютона, — хихикнула Нарэ. — Наши массы слишком маленькие, поэтому сила между нами незначительна. Гук смущённо потупил взгляд, стараясь не краснеть. Всем своим существом он сохранял прежний уверенный вид. — А-а я дерзну опровергнуть теорию Ньютона, — Чон, всё же красный как помидор, взглянул на Нарэ. — Наша теория тяготения будет звучать так: наши тела притягиваются друг к другу с силой, модуль которого равен квадрату… квадрату… Девушка вспыхнула ярким румянцем, и глупая улыбка никак не могла сойти с её губ. Счастливая до предела, она пыталась разобрать дрожащую речь парня. —… Квадрату чувств, — докончила Нарэ. — Наши тела притягиваются друг к другу с силой, модуль которого равен квадрату чувства. Трепет и биение сердца. Неужели настаёт долгожданный момент? Момент, сотни раз побывавший в их мечтах и снах. Вот он, совсем близко. — В физике всё должно быть точно. Ну, какое это чувство именно?..— спросил Чон, отчего девушка широко улыбнулась. Минуты идут. Секунды. Три. Два. Один. — Любовь, — тихо прошептал голос Нарэ. Одно слово, и всеобъемлющее счастье окутало двоих. Всё замерло вокруг: крутящиеся сферы, постеры, фосфорические звёзды на потолке. Весь мир стал одним пристанищем радости. — Теорию нужно доказать, так ведь? — робко спросила Нарэ. — Да, тогда она станет законом, который никто не сможет нарушить.. — Тогда… я вроде знаю, как это сделать…Сделать теорию законом. Чонгук сидел, удобно расположив свои локти на коленях Нарэ. Он беспомощно заморгал, когда её холодная рука коснулась его горячей щеки. Ловкие пальцы аккуратно сняли очки с его переносицы, и всё погрузилось в непроглядный туман. Наверное, её расплывчатый силуэт приблизился к нему. Он задрожал, когда пряди волос стали щекотать его руки, щеки, плечи. Чужое дыхание обожгло кожу. Что-то тёплое и нежное коснулось его губ, и он провалился в забвение, окутываемый сладким мёдом и щекотливым чувством. *** — Йа, Чонгук-а, — громко раздался знакомый голос Джуна вместе со скрипом двери. Держа на руках несколько пакетов, он никак не мог поднять взгляд и снять тёмные очки. С шумом и грохотом (удивительно, как он мог создавать такие громкие звуки из ничего), он старался закрыть дверь. — Твои токпокки остыли, пока я добирался сю…— парень замер на пороге, и с оглушительным шорохом к полу посыпались многочисленные пакеты. Нарэ сидела на кровати Чона, а сам он так же сидел перед ней на корточках. Не медля ни на секунду, Джун спешно покинул комнату, аккуратно захлопнув дверью. Нарэ и Чон переглянулись и залились смехом, вспоминая непонятливое выражение лица Джуна. «Он был похож на инопланетянина из-за очков и открытого рта», — сквозь смех выговаривал Гук. И тут дверь снова снова открылась, и пара устремила взгляд туда же. До сих пор удивлённый Джун стоял ещё несколько минут так же, разглядывая внутрь комнаты. — Эта наша комната? Это ты, Чон? Точно ты? — спрашивал он. — Да, — хохоча, отвечал он.