пляжный эпизод

И спустя годы, куда же приведут его звуки струн.       Тихая, холодная ночь, мурашки по коже, сияющая луна, освещающая темный, как тушь, небосвод. Волны моря монотонно играли, переливались и бились о берег зигзагами пены. Легкие брызги по камням и сырой ветер. А еще звезды — отрада для глаз. Величественно восседая на небе, где-то скрываясь в редкой дымке облаков. Одинокие, но горящие и чарующие, недосягаемые, но волшебные и привлекательные. Загадай желание! И главное в морском пейзаже — его таинственность, ведь все ответы погребены глубоко под нефритовым свечением, там, где человек окажется нескоро.       Отмель Яогуан. Река Бишуй много лет, впадая в море и принося в своих водах ил с песком, формировала гладкую отмель, которая ныне отпугивает смелых путешественников звуками неизвестных существ, скрывающихся в густом тумане. Однако это не самое частое природное явление, поэтому с любой точки можно увидеть очаровательный пейзаж Каменного леса Гуюнь. Сяо прекрасно знал, что это кладбище бывших богов Ли Юэ. Ведь именно он и сегодня, и завтра, и сотни лет вперед борется с порчей, которая периодически сочится с места смерти демона, убитого великим Гео Архонтом. Что привело адепта этой звездной ночью?       Песок легко поддается, он мягкий, хоть и холодный. Следы ведут к каменному островку с высоким красногривым деревом. Его тусклый цвет в ночи побуждает память работать не в пользу адепта. Он видит багровый, алый мрак в небесной черни. Сяо вспоминает все загубленные жизни, сны и мечты убитых им. Невольно адепт напрягся, ноги подкосились, он опустился на плоский холодный камень. Мучительные воспоминания, нестерпимые вечные муки на том самом месте, где до конца жизни Сяо обречен быть защитником. Брови сведены, зубы сомкнуты, дыхание сбилось, он опустил голову, но воспоминания никуда не делись. “Я слышу вас… всегда. Я не отрекаюсь от долга, но почему никто не слышит меня.”       Незамеченной осталась фигура человека, который не может остаться в стороне, ни сейчас, ни сотни лет назад. Он бы ветром послал весточку и сквозь шелест листьев, Сяо услышал бы его. Венти мог сказать что угодно: непристойную шутку, чтобы смутить собеседника или философское наставление. Но сегодня он здесь, неуловимо прибыл к тому, кто так нуждается в компании. Печальная улыбка и тяжелый взгляд сменились на живость и очевидное желание помочь.       — Защитник Якса, Охотник на демонов, Златокрылая птица и мой дорогой друг, в этот раз я не ошибся, — Венти подошел к Сяо сзади, его бархатный, безмятежный смех вернули покой напряженному адепту. А бесподобные руки, аккуратные, мягкие ладони накрыли глаза Сяо; он почувствовал, словно божественную благодать, спокойствие и защищенность, — в этот раз не яблоки, и не вино, а твой миндальный тофу. Я, конечно, не скажу, кто его сделал, пока ты не попробуешь и не скажешь, что на вкус — идеально, — Венти почувствовал влагу на ладонях, он вытер слезы с лица, будто их и не было. Спустя пару мгновений, когда от былой грусти остались лишь капли, архонт присел возле адепта. Не так много времени требуется, чтобы возродить болезненные воспоминания, но пройдет достаточно времени, чтобы в компании с веками забыть или по крайней мере хорошо стараться.       — Не понимаю, как ты ешь его, на вкус он словно…       — Сон, — закончил за барда глухой голос, взгляд Сяо стал яснее, но смотрел он куда-то вдаль. На лице Венти застыла нежная улыбка, он непроизвольно опустил голову на плечо Сяо. Оба, сидя рука об руку, пустились в размышления, потому что сейчас, когда они рядом и есть друг у друга, не страшно вспоминать.       Свобода — это небо, ветер, вольные птицы. Твой разум свободен, а значит и ты можешь выбраться, перестать существовать, как раб поневоле, мечтающий выбраться из стен урагана, который на тебя ниспослали. Обратись в птицу, плывущую по облакам, но когда приблизишься к солнцу, не будь опьянен безграничной свободой. Ночью птицы не летают, а миндальный тофу невероятно вкусный. “Наверное, это путешественник помог Венти приготовить тофу, надо будет их поблагодарить как-нибудь.”       Свобода — гармоничное сочетание безмятежности неба и мелодии Небесной лиры? Вопрос прозвучал неожиданно, смешался с живым, родным, мягким смехом Венти: “Хочешь я спою тебе серенаду, я без лиры — никуда?” Он вскочил, пробежал пять метров до невысокой скалы, обернулся лишь раз, чтобы проследить за завороженным взглядом Сяо, забрался на камень и… его мастерство было очевидно. Едва его пальцы задали мелодию на лире, сердце Сяо будто остановилось на пару секунд и музыка его сносит шквалом волнения и восторга. “Прошу играй для меня еще!” — проносится в голове сотню раз, адепт не мог стоять на месте, уверенным шагом он подошел к барду. Исход был очевиден.       Внезапная близость и песня, подошедшая к логическому завершению, лишь долгий, испытывающий и влюбленный взгляд адепта и архонта. Сяо трепетно коснулся мягких и соблазнительных губ партнера, после чего инициативы адепт быстро лишился, уступив доминирующую роль. На этом поле Венти будет руководить. Крепкие объятия, нежность, головокружение и, наконец, учащенное сердцебиение. Единство, которого они достигли вместе. Привет, пышка, как у тебя дела, малышка, сегодня будем с тобой играть песню; я — твоя лира, ты — моя флейта.