Лучшая Горничная Короля!

 — *** —

      Их было шестеро мальчишек плюс верблюд, причем верблюд стоил дороже. Среди них были сироты и беглые рабы, но большинство были просто беспризорниками, которых не могли прокормить собственные семьи. Когда Мэтт предложил работу Филиппу, тот голодал уже несколько дней. Лишь самые отчаянные отваживались пересечь Пепельный океан, поэтому те, кто вез с собой какое-никакое добро, обращались за помощью к Мэтту. Филипп рассматривал его лицо в отсветах костра. Мэтт был старше, на щеках кудрявилась первая бородка. Его голос уже перестал ломаться. Большинство мальчишек, ходивших через пески, выдерживали не больше пары сезонов. Никто из выживших, скопив денег, не возвращался. Никто, кроме Мэтта, который ходил через Пепельный океан уже десять лет…

 — *** —

      Мэтт свистом подозвал мальчишек. Он объяснил, как срезать мозоли со ступней и ступать бесшумно. — Прочувствуйте каждый шаг, — говорил он. — Начинайте с большого пальца, плавно перекатывайтесь на всю стопу и лишь потом переносите вес на эту ногу. Он показал, как нужно ходить широкими неслышными шагами. —  Все дело в практике. Если верблюд будет идти слишком медленно, он нас выдаст. Вам нужно научиться действовать тихо и быстро. В первый день Филипп сбил себе ноги до крови, и от боли он едва не потерял сознание. Караван уже давно остановился, земля остыла, а Филипп все тренировался ходить так, как учил Мэтт. На четвертый день боль стала столь сильной, что во время тренировок Филиппу приходилось закусывать кожаный ремень. Мэтт похвалил его, затем улыбнулся и окликнул других мальчишек. — Смотрите, — сказал он, — Фил превзошел меня. Повторяйте его движения. Каждый шаг — тише, чем у мыши, шире, чем у газели. Только так и выживают в Пепельном океане. Окрыленный похвалой старшего товарища, Филипп стал по пятам ходить за Мэттом, стремясь больше узнать о выживании. Он видел, как Мэтт отдыхает, уперев ногу в копье с флагом. Видел, как каждое утро он заново перевязывает флаг, чтобы тот всегда плескался на ветру, как пальмовый лист. Видел, как Мэтт до поздней ночи следит за песками, раз за разом осматривая пустыню.

 — *** —

      Когда сменилась вторая луна, с вершины бархана Филипп увидел кости мертвого азтана. Никто не знал, как чудище выглядело при жизни, но теперь его гигантские ребра, казалось, протыкали небосвод, а в тени любого из них легко помещался весь караван. Скелет отмечал начало Пепельного океана. Минорцы переводят название ''Раат Шива'' как ''Пепельный Океан'', но это неверно. Племена борей, которые хоть и являются восточным народом, никогда не видели океана. Название ''Раат'' на языке борей носит усыпанная песком и щебнем равнина, идти по которой трудно и больно. Земля, испещренная ходами. А «Шива» — это смерть, таящаяся и неожиданная.

 — *** —

— Эй, Фил! — окликнул его Мэтт. — Я всё хотел тебя спросить… Мальчишки решили устроить привал и разожгли костёр. Пытаясь откопать хоть какие-то остатки мяса, Мэтт решил начать диалог. Воды у них было предостаточно, но вот еды… — М? — Филипп кивнул, одновременно пытаясь усмирить верблюда. — Ты же ведь из Империи Кинн, да? — начал Мэтт. - Как ты вообще стал рабом? Филиппа такой вопрос ничуть не смутил. Он был даже немного рад, ведь это первый раз, когда кто-то интересуется его предысторией. До побега у него даже не спрашивали его имя, а имя в этом мире имели не все. — Ну… Ты знаешь о императоре Александре III? — Понятно. — Мэтт уже понял, что произошло с Филиппом просто услышав это имя. Все, кто имеет хоть какие-то познания о мировой политике знают этого императора. Александр III — жестокий милитарист и нацист. Точнее, так его описывают в письменах и летописях. Его слова «Лишь истинные кинн могут проживать в Империи» разрушили сотни тысяч жизней. Ведя политику «чистки» от других народностей, он истребил немало людей прямо в их же собственных домах и продал в рабство тысячи детей. Как понял Мэтт, это и произошло с Филиппом. Несмотря на его киннское имя «Филипп», что означало «Любящий лошадей», он был метисом. Наполовину кинн, а наполовину борей. — Ладно, можешь не продолжать. — Мэтт мягко подошел к Филиппу и похлопал его по плечу. — Передохнули, а теперь продолжим путь. Мальчишки покинули лагерь затемно, чтобы опередить следующий за ними караван на полдня пути. Старого верблюда они тащили в поводу. В Пепельном океане нельзя надолго останавливаться в одном месте. Даже дети с севера знали это правило. И вдруг, не ожидая увидеть здесь живых людей, мальчишки услышали звон сигнального колокола. Что-то приближалось сзади, с запада. Верблюд заревел. Звон раздался снова. Задача Филиппа состояла в том, чтобы дать ответный сигнал. Так обычно общаются люди в Пепельном океане, ведь пепельный песок заглушает голос человека на расстоянии, а звон — нет. Это был своеобразный алфавит, где последовательность, периодичность и частота представляли собой буквы. — Что они говорят, Фил? — спросил Горо, держа в руках деревянное копье. Филипп был сосредоточен. Те, кто подавали сигнал передавали его невнятно, торопясь и обрывая звон колокола. — П…о… — Филипп пытался связать непонятные отрывки сообщения. Услышав последний звон колокола, Филипп вздрогнул. По его телу побежали мурашки и он испуганно посмотрел на Мэтта. — Кто-то просит о помощи…

 — *** —

      Мэтт подбежал к верблюду и зазвонил в колокол, привязанный к его шее, пытаясь передать сообщение. Потом стащил его с верблюда и ударил что было сил. От звона, даже приглушенного песком, в голове помутилось. Мэтт продолжал лупить по колоколу, но туча песка на горизонте, преследовавшая их, не свернула с пути. Она их нагоняла. — Это азтан… Они ведут его прямо к нам… — начал паниковать Джиро. — Нас всех сожрут! — Успокойся! — крикнул Мэтт, пытаясь сообщить «Мы не можем ничем помочь. Уходите!», но тщетно. Филипп же пытался разглядеть кого-то вдали, кто стремительно приближался к ним. Это была молодая девушка, с темно-синими волосами и бледной кожей без изъянов. Она была вся одета в богатые одеяния. Она была испугана, а сзади… — Мы должны помочь ей. — внезапно заявил Мэтт. Остальные мальчишки тут же хором возразили. Их одолевал страх. — Ты сошёл с ума? Хочешь, чтобы нас всех сожрали? Филипп посмотрел на Мэтта, а затем снова на девушку, отчаянно бьющую в колокол. — Мэтт прав… Мы должны ей помочь. — Филипп взял в руки деревянное копье.

 — *** —

      Девушка бежала от чудища, нагонявшего её. И вот наконец она должна была настигнуть девушку… Но вместо того чтобы бежать дальше или увернуться, девушка застыла как вкопанная и крикнула: ''Замрите!'' Все мальчишки застыли как статуи. В этот миг старый верблюд побежал. А потом, прежде чем кто-либо успел вымолвить слово, волна энергии ударила их, как таран. У Филиппа встали дыбом волоски на загривке. — Оно близко, — прошептала она. — Нет, — так же шепотом ответил Мэтт. — Оно везде. Филипп впервые увидел страх на лице старшего товарища. Мэтт окинул взглядом пустыню, выискивая плавник, облако пыли — что угодно. Затем он оценил расстояние. ''Караван слишком далеко. Если оно бросится за верблюдом, мы можем добежать до камней''. Филипп затравленно оглянулся, высматривая притаившееся существо. ''Где же оно? '' Издалека донесся верблюжий рев, полный боли. Затем он оборвался. — Что могло убить верблюда так быстро? — спросил Филипп. Мэтт оглядел замерших вокруг мальчишек и девушку. — Надо добраться до камней. И они пустились бегом. Когда Мэтт приказывал остановиться, они останавливались. Когда велел идти бесшумно, они крались. Филипп уповал лишь на то, что Мэтт видит что-то, скрытое от него самого. Черные камни словно удалялись от них. Сколько бы шагов они ни делали, расстояние не сокращалось. Они бежали, пока тучи не закрыли солнце. Они бежали по ночной пустыне, и ветер заметал их следы. Они бежали, зная, что азтан гонится за ними и слышит каждый неверный шаг. Они бежали, зная, что каждая ошибка приближает смерть.

 — *** —

      То, что Филипп увидел перед собой, сперва показалось гигантской пастью, вырубленной в скале. Струйки пара били из него с угрожающим шипением. Отверстие норы было таким огромным, что человек мог бы войти в нее, не сгибаясь. — Азтан! — прошептал Филипп с благоговейным ужасом. Обернувшись, он понял, что весь черный камень вокруг них был изъеден гигантскими червоточинами. Молодой Джиро вслух высказал то, о чем думали все: — Он может прогрызать камень! Скалы, которые они считали спасительными, оказались логовом азтана. — Здесь рядом есть мои товарищи! Мы можем добраться до их каравана! — предложила девушка. — Если хочешь — попытайся, — ответил Мэтт. — Мы могли бы идти бесшумно. — Это день пути, — предупредил Мэтт, рассматривая окрестности. — Ты сможешь идти бесшумно целый день? — Если мы повернем назад, то погибнем в Пепельном океане. Я пойду вперед и буду молиться, чтобы дух-хранитель уберег меня. Джиро спросил: — А куда мы выйдем? — Неважно, куда. У нас нет выбора. — ответила девушка. Осторожно пробираясь между скал, они вошли в ущелье, надеясь, что оно выведет их к воде. Страшные норы были повсюду. Каждый из мальчишек молился про себя, чтобы азтан услышал караван и бросился догонять его, а не их. А девушка же пыталась услышать караван своих товарищей. Чудом пробившиеся в ущелье лучи солнца осветили то, что неожиданно затруднило им путь. Пройти по долине бесшумно было невозможно. Землю покрывали выбеленные временем кости, и каждый шаг отдавался пустым и безжизненным эхом.

 — *** —

Он выпрыгнул у них за спинами из норы, которая казалась давно заброшенной. Для Филиппа все смешалось. — Назад! — прокричал Мэтт остальным. — Бегите! Но для Джиро предупреждение прозвучало слишком поздно. Существо схватило его, как волк схватил бы мышь. Огромные клыки переломили ему позвоночник. Джиро умер раньше, чем успел закричать. Затем азтан навис над Филиппом. Его могучие клешни крошили камень. Похожий на пиявку хвост, в несколько раз больше крокодильего, волочился за мощным телом. Длинный язык высунулся и, пробуя воздух, закачался, как танцующая кобра. Филиппу хотелось бежать со всех ног, но он стоял неподвижно, пока огромная ящерица разворачивалась к нему. Безглазая морда и покрытый пластинами клюв были измазаны кровью. Филипп в благоговении смотрел на смертоносного, жуткого азтана. Он сжал древко копья, уже зная, что не сможет пронзить броню азтана, если он нападет. — Ложись! — крикнула девушка. Мальчишки бросились на землю ничком. Плавник ящера пульсировал ядовито-зеленым. Филипп слышал над собой потрескивание незримой энергии. Азтан развернулся в сторону далекого каравана. Снова попробовал воздух языком, оценил расстояние. Вдруг плавник снова сделался фиолетовым, азтан схватил ближайшего к нему мальчишку, Горо, и снова ушел в нору. Теперь о великом монстре напоминала лишь лужа крови, принадлежащей Джиро и Горо. Метт шепотом велел продолжить движение. Выжившие, ступая как можно тише, углублялись в ущелье.

 — *** —

      Никто не проронил ни слова. Испещренный ходами темный камень лишал мальчиков возможности говорить, плакать и скорбеть. Сбросив оцепенение, Филипп почувствовал страшную усталость. Он взглянул стены ущелья и понял наконец размеры того, что гналось за ними, и причину, по которой Мэтт решил продолжать путь. Со времен Омаха Шишио, когда камень еще был глиной и Лонтир лишь начинал тянуться к солнцу, азтаны охотились в этом ущелье. Они были здесь полноправными хозяинами. — Простите… — тихо произнесла девушка. — Я втянула вас в это… Услышав голос вдруг снова появился азтан. Он выпрыгнул из-под земли прямо перед ними и бросился на Филиппа. Тот уклонился, и азтан пронесся над ним, на миг закрыв собою солнце. Приземлившись, он взрыл почву клешнями и нырнул под землю. Спрятавшийся за кустом Веззи, самый младший, жестом подозвал Филиппа к себе… и в ужасе открыл рот — разряд темной тени пронизал воздух, когда земля треснула, вновь выпустив наружу азтана. Мальчика подбросило в воздух, и он упал бесформенной грудой. Плавник чудовища приближался. Для него все было кончено. Оставшиеся выбрались из трещины и помчались со всех ног. Чудовище бросилось вперед, затем замедлилось, петляя и виляя между камнями. Он загонял добычу все глубже в ущелье, откуда не было выхода. Пытаться пройти бесшумно уже не было смысла. Азтан был слишком близко. Оставалось только бежать. Когда выдохся Кент, азтан пожрал и его. После этого Мэтт остановился. Он поднял копье Кента и встал наизготовку. Воздух вокруг него клубился и переливался, как отражение на глади воды. — Что ты делаешь? — шепотом спросила девушка. Мэтт проигнорировал её, и спустя миг он улыбнулся. — Эй Фил! — внезапно повысил голос Мэтт. — Можешь дать мне обещание? Филипп проследил за взглядом Мэтта. Позади него скалы были сплошь прорезаны ходами, из которых, как липкая жидкость, сочилась чернильно-черные продукты выделения. А за этим каменным решетом гнулись и извивались прозрачные яйца, которые вот-вот были готовы впустить в этот мир еще больше чудищ Спрятанное в далеком ущелье истинное логово азтана представляло собой наполовину проделанный ход. Ход в иной, ужасный мир, плодивший и этих омерзительных существ, и многих других, еще более страшных, ждущих возможности прорваться сюда. — Ч-Что? — Филипп застыл. — Какое обещание? — Однажды я слышал, что обычно люди едят хлеб, полностью покрытый сладким джемом… — Мэтт устало улыбнулся. — Я услышал это от тебя… Филипп не понимал, чего добивается Мэтт этим разговором. Девушка же начала нервничать из-за столь громкого разговора посреди логова. — Я люблю слушать о мире за пределами Пепельного океана… — Мэтт сжал копье в руке, вдали послышался звериный рёв азтана. — Эта девушка из королевской семьи, Филипп. Мэтт указал на девушку, которая пыталась найти выход. — Королевской… семьи? Мэтт кивнул. — Я хотел спасти эту девушку лишь для того, чтобы получить потом награду. Но, кажется, немного просчитался… — Мэтт нервно посмеялся. — Теперь уж награду за её спасение должен получить ты. Азтан вышел из-под земли и тут же начал набирать скорость. Мэтт тоже побежал. — Чт-Что ты делаешь?! — крикнул вслед Филипп. — Теперь я буду верблюдом. Уходи тихонько, — ответил убегающий Мэтт. — Не встречай свою смерть так, как её встречаю я.

 — *** —

      Филипп и принцесса были уже у дальней скалы, когда раздался крик. Он обернулся, перекатывая ногу с носка на пятку, как научил его Мэтт. Он услышал, как ломаются кости его учителя. Увидел, как огромное чудовище разрывает его плоть. Но они бежали, бежали и бежали… На следующий день наступило обезвоживание. Сухие веки царапали глаза Филиппу. Губы распухли, затем лопнули, но крови не было. Только тогда, когда икры свело и ступать неслышно уже не получалось, Филипп позволил себе упасть на землю и зарыдать. Он рыдал из-за того, что ему приходилось голодать, пока Мэтт не взял его в караван. Из-за того, что родители продали его императору ради собственного спасения, а не кого-нибудь другого из его братьев. Из-за Мэтта — первого, кто был к нему добр. Девушка остановилась. Она выглядела ничуть не лучше Филиппа, а даже хуже. От её красоты остались лишь потухающие глаза. Она помогла подняться Филиппу на сведенные судорогой ноги. Зная, что по шаркающим шагам их найдет любой охотящийся рядом азтан, Филипп упорно шел вперед. — Это она! — послышался чей-то голос. — Мы нашли её! — вскрикнул от радости другой. Услышав людские голоса, Филипп испытал облегчение и его тело перестало двигаться вообще. Сознание постепенно уходило, а в глазах начало темнеть…

 — *** —

Это был тот самый день. День, когда я начал свою жизнь с чистого листа.