Север-Юг

Север Выхожу из квартиры и захлопываю дверь, закрывать на замок нет никакого смысла – в этот дом не полезет даже самый отчаявшийся вор. Спускаюсь по разваливающейся лестнице на первый этаж и быстро иду на автобусную остановку. Сегодня важный день - очередной экзамен в моем медицинском университете. Я готовился всю ночь и уверен, что все будет хорошо, но сразу после него ждет встреча с новой ученицей и проверка на работе. Да уж, тяжелый денек. Пожалуй представлюсь, меня зовут Север, мне двадцать лет и я альфа. Я никогда не знал своего папу омегу, а от отца альфы сбежал сразу после школы. Это были сложные времена и воспоминания не приносят ничего, кроме отвращения и разочарования. Мой отец когда-то был влиятельным и богатым человеком, к нему в постель рвались многие омеги и, наверное, мой папа не исключение, хотя я сам этого понять не могу, ведь более мерзотного альфу встречать не приходилось. Но да ладно. Так получилось, что они были истинными и, в следствии бурных ночей, родился я. Обычно, появление сына-альфы - это хорошо, но, видно, для папаши я стал началом краха бизнеса и поэтому моя жизнь не была спокойной. Как я понял из отцовских желчных высказываний, после моего появления, конкуренты свергли его и все деньги исчезли со счетов, не знаю уж при чем здесь младенец, но видимо к тому моменту крыша его текла уже основательно. В общем, я стал козлом отпущения и был множество раз им проклят. Что случилось с моим папой-омегой отец никогда не рассказывал. Сколько я себя помню, мной вечно были недовольны: я не так разговаривал, не так ходил, не так учился, не так зарабатывал деньги, не так готовил и не так жил. Скорее всего я просто жил и это-то и было не так. С мелкого возраста меня отправляли на всякие подработки, чтобы заработать на еду и школьные принадлежности. Лишних денег никогда не было и отец брал в долг у соседей и знакомых, но никогда не отдавал, еще бы, откуда им взяться у заплывшего жиром куска несуразности. В нашей квартире не было ничего, кроме нескольких коробок и дивана со старым телевизором, остальное продано. Да, жизнь не сахар, но все можно перетерпеть, особенно когда ты хочешь выбраться и сбежать. Я всегда старался учиться и получалось у меня лучше, чем у многих. Это стоило мне ночей и недоедания, но книги и учебники были единственным развлечением. А как же игры с другими детьми? – подумаете вы. Да, было такое, но не часто и скрытно, чтобы отец не узнал, что отлыниваю от работы. Да и немногие хотели играть с бомжеватого вида ребёнком, а когда подрос, то альфы предпочитали больше утверждаться за мой счет, а не дружить. После нескольких побоев я начал качаться, благо работа грузчиком предоставляла подобную возможность и вскоре с синяками ходил не только я. Хоть мне не удалось отвадить от себя всех, но приставать стали реже и предпочитали не связываться с отбросом вроде меня. Ну-ну. Я себя отбросом не считал никогда, может дело во внутреннем альфе, может в подростковом максимализме, но я всегда считал себя человеком, может не лучшим, но живым и хоть чего-то достойным. Когда я закончил школу и получил аттестат, то взял все накопленные деньги, которые были тщательно спрятаны и сел на автобус в ближайший город, а от него в следующий, потом на попутку, другую, и в итоге приехал сюда, где поступил в хоть и не самый лучший, но университет на бюджет и теперь учусь на ветеринара. Денег особо не оставалось и не предвиделось, поэтому поскитавшись по окраинам нашел эту дряхлую развалину и спокойно жил в ней, пока не обнаружился хозяин, которому я плачу небольшие деньги и живу себе спокойно дальше. За три года я сменил много работ. Кем я только не был. В какой-то момент меня никуда не брали и почти выставили из института, но я нашел подработку в компании, усыпляющей бродячих собак. Все постепенно наладилось, но тех месяцев я не забуду никогда, ничего отвратительнее в жизни не делал и не буду. Такая вот у меня была жизнь. Ужасная, да, но пожаловаться мне некому, не у кого попросить отдыха и свободы, да и с чего это альфе плакаться кому-то? От воспоминаний я поежился. На улице уже довольно холодно и автобус теплом не радует, как бы не заболеть в этот месяц. Вышел и направился к универу. Быстро сдам экзамен и пойду в библиотеку ждать ученицу, которой буду преподавать английский. Кивнул сам себе и посмеялся, дожили, так в конец одичаю. Но в конец одичать мне не даст мой друг. – Здоров, Сев! – Налетел сзади Влад и прихватил меня за плечи. – Вижу ты готов. А я вот нифига! И надеюсь ты мне, если что, ментально мысль подкинешь. – Подмигивает он и убегает вперед к соседней аудитории. Вот засранец. Мы с ним познакомились, когда я подрабатывал в стрип. клубе вышибалой, да, было и такое. Он там был барменом и заприметил меня сразу. Сказал, что менее веселого и позитивного человека он в баре еще не видел, поэтому решил меня исправить и заразить своим оптимизмом. Ага, как же. Как-то он в сотый раз попросился ко мне домой и я, со злости, согласился. Надеялся он отстанет, когда увидит, как я живу и чем дышу, но получилось наоборот. Влад посмотрел на мое жилище, офигел и сказал, что теперь меня точно не оставит в покое, типо мне в жизни нужно что-то хорошее и он готов. Я от таких высказываний альфы впал в ступор, но потом этот неугомонный вытащил меня из квартиры попутно сломав на лестнице деревянную ступеньку и повредив ногу. До его дома сие горе пришлось тащить на своем горбу. Так и закрутилось. Вот уже год мы дружим, и этот горе-стоматолог наполняет мою жизнь идиотизмом, неловкими ситуациями и своим неиссякаемым позитивом. Я сдал экзамен, позанимался с милой бетой – Лель и поплелся на работу. Спать хочется нещадно, глаза уже не открываются, а впереди день и вечер в зоомагазине. На улице скользко и мерзко одновременно - самое неприятное, что только может быть. Вот я иду и через секунду уже лечу на дорогу с высокого пригорка. Блять! Как больно спине. Не знаю, как это произошло, но спиной я приложился так, что не могу подняться. Поворачиваю голову и все инстинкты отключаются - на меня несется машина. От ужаса широко раскрываю глаза и задерживаю дыхание, будто если я буду на нее смотреть, она замрет. Раздается визг. Машина тормозит, пытается объехать, в итоге ее разворачивает в двух метрах от шокированного меня. Я жив… Я жив! Из горла вырываются лишь хрипы. Лежу на дороге как дурак и жду чего-то. Самому интересно чего. Задняя дверь машины открывается и из нее выходит мужчина, из передней выбегает девушка. Она с беспокойством садится рядом со мной и спрашивает в порядке ли я. Мужчина подает мне руку, а я все еще не могу прийти в себя. – Боже! Как ты? Цел? Что болит? Брат, его надо отвезти в больницу, он же явно повредил спину, а я на него чуть не наехала. Но ты посмотри не наехала ведь, какая молодец, думала все, кирдык, но нет, жив, здоров, хотя нет, не здоров, но это не я виновата. Фух, как хорошо, что я так прекрасно вожу машину. Что ты молчишь? – очень быстро, как в турецком сериале затараторила она и сначала обеспокоенно, а потом весело и снова обеспокоенно. Я не сразу понял, что она прощебетала, но потом все-таки постарался ответить: – Все нормально, я сам виноват, не надо в больницу, и да, вы отлично справились с машиной. – Стараюсь ответить на все услышанные вопросы, но голова все еще слабо соображает. Она выдохнула, нахмурилась, потом улыбнулась. Я наконец пришел в себя и почувствовал сильную боль по всей спине и ноге, похоже подвернул. Попытался переступить и понял, что сзади меня крепко держит за пояс тот альфа. Я обернулся и поймал хмурый взгляд. Он зол? Хотя наверняка зол, я ведь сам выпрыгнул под колеса и, если бы его сестра не справилась с управлением пострадали бы все. Черт, надо же извиниться. Я постарался отойти от него, но боль прошибла все тело. Мужчина не дал отойти, хватка лишь усилилась, взгляд стал еще страшнее. – Мила, хватит болтать! Открывай дверь, не видишь что ли, он стоять не может, быстро везем в больницу. От этих слов я даже о боли забыл. Он не собирается злиться и кричать? Не будет требовать полицию и возмещение морального ущерба? Хочет помочь, как и его сестра? Что происходит? – Э-э-э, извините, постойте. Простите, не надо в больницу, я просто подвернул слегка ногу. Ничего серьезного. Я сильно виноват и вообще то должен бы возместить вам моральный ущерб, но мне не чем. Поэтому примите мои искренние извинения и благодарность, я пойду, если вы не против. – Смотрю выжидательно то на нее, то на него. Девушка удивлена, он опять хмурится. – Нет, постой, так нельзя, думаешь я не вижу, что тебе больно. Ты не виноват в том, что никто не посыпает солью улицы, на них вообще стоит жалобу написать, брат, так что жив и замечательно, но не здоров, и мы отвезем тебя в больницу, в этом нет проблемы, давай, все будет хорошо… - Девушка все говорила без умолку, было ощущение, что она испанка, настолько живо горел огонь в ее глазах и речь такая быстрая. Но пока она трещала, мужчине явно надоело ждать. Он подхватил меня под мышки, поднял над землей и понес к машине. Не знаю сколько раз я еще удивлюсь за сегодня. Девушка-Мила замолчала и побежала открывать дверь. Ничего не осознающего меня альфа подтолкнул на заднее сидение, сел сам, а она развернула машину и поехала, похоже, в больницу. – Слушайте, мне надо на работу, я и так уже опаздываю. Остановите пожалуйста машину, я выйду. – Позвони, возьми больничный. Или дай мне номер, я сам решу эту проблему и объясню ситуацию. – Совершенно спокойно сообщает мне альфа и протягивает руку, видимо ожидая моего телефона. – Я не могу взять больничный. Спасибо, что хотите помочь, но мне это не нужно. Серьезно, я очень спешу. Девушка снова попыталась начать говорить, но ее опередил брат. Он развернулся ко мне полностью и как ребенка стал убеждать, что такое падение не пустяк и, что ни одна работа не стоит моего здоровья. Он не злился и не повышал голос, наоборот его речь была размеренная, спокойная, какая то нежная. Я сидел и не догонял. Ко мне так хорошо еще никто кроме Влада не относился, никто не хотел помочь, просто так, тем более они явно богаты, а тратят время на альфу в подранной пуховке и растянутой шапке. Я не хочу их обижать, но и поехать не могу, надо как-то отговорить их от этой затеи, но не говорить же, что мое здоровье напрямую зависит от этой работы, как и жизнь в целом. – Так, мы не станем давить на тебя. Я вижу, что ты все равно откажешься, тогда скажи куда тебя подвезти на работу. – Альфа наклонился ближе ко мне, а я задержал дыхание от неожиданности, его лицо буквально в паре сантиметров от моего, его запах забирается в ноздри, такой жгучий, сильный, властный. Этот альфа явно глава клана. Он смотрит на меня своими голубыми глазами, и тянется все ближе. Сердце пропускает пару ударов. Секунда, и он отстраняется, садясь на место, а я пристегнут. Оу. Что это я так занервничал… Стыдоба. Я благодарю его и называю адрес. Пока мы едем до места, Мила представляет себя и брата и продолжает уговаривать меня поехать в больницу, говоря, что брат все разрулит и мне не надо беспокоиться, но я отговариваюсь как могу. Около зоомагазина она останавливается и Александр вытаскивает меня на улицу, подставляет плечо и помогает подняться по ступенькам. – Во сколько ты заканчиваешь? – спрашивает он. – В одиннадцать. – Я приеду и подвезу тебя до дома. – Что? Не надо! Тут недалеко, я сам доберусь. – Пытаюсь отговориться я уже в который раз. Только этого мне не хватало, я что ребенок или омега? Сам справлюсь. – Не время проявлять альфу. Подумай головой, как ты будешь добираться с больной ногой, когда автобусы не ходят? Или у тебя есть тот, кто сможет тебя дотащить? – Интересуется альфа, прищурив глаза. – Нет, но… – Никаких но, я приеду. – И он разворачивается и уходит, забирая сестру, которая начинает щебетать на прощание. Ох, ну что за упертый мужик. Со злости резко разворачиваюсь, но спину прошибает болью и я стону. Оборачиваюсь и вижу, что Александр уже пошел обратно ко мне, нет уж, работа. И я захожу в магазинчик, делая вид, что все хорошо. К концу смены спина не отпускает, нога болит еще сильнее, надежда на не сильный вывих сдохла. Сегодня была проверка, поэтому спокойно посидеть я не мог, обработать что-то тоже. Дурацкая погода, долбанный лед. Как же фигово, что все и сразу. Да еще и Александр все взбаламутил своим тяжелым взглядом напоследок. Заканчиваю кормить животных и сажусь на стол, это хоть не так больно. Звякает звоночек и в дверь заходит Александр. Высокий, широкоплечий, такой, что загораживает всю дверь, крутой альфа одним словом. – Привет, смена закончилась? – спрашивает он и смотрит на меня, замечает мою неестественную позу и хмурится. – В больницу? – Да. Нет. Скорее в аптеку. – Отвечаю ему, наблюдая, как он кивает сам себе и подходит ко мне, снова подставляет плечо, только сейчас заметил, что ему приходится нагибаться, потому что я, хоть и высокий, но он все равно повыше будет. Когда сажусь в машину зубы скрипят так, что, кажется, и он слышит. Александр снова нагибается надо мной и пристегивает. Как будто у меня обе руки сломаны, а не проблема с ногой. Но я позволяю ему это, ведь каждое его решение, фразу или действие до сих пор воспринимаю замедленно и с удивлением. Он заводит машину, и мы трогаемся с места. Останавливаясь на очередном светофоре, понимаю, что настолько задумался о его поведении, что адрес дома то ему и не сказал, да и осознание, что этот серьезный альфа увидит мое жилище позитива не прибавляет. Как же не хочется видеть презрение и отвращение в глазах этого человека. – А куда ты едешь, адрес ведь я еще не назвал? – В больницу. Знаешь, Север, я не слепой и не глупый, чтобы не замечать твои гримасы. У меня есть знакомый врач, я его заранее предупредил, что мы приедем, так что он ждет. – Только я хотел открыть рот как меня лихо заткнули. – Молчать. Хватит упрямства, ты же не дурак, понимаешь, что все серьезно. Просто съездим, покажешься, если тебе завтра куда-то рано ехать, я подвезу. Александр закончил говорить, а я не знал, толи мне беситься, то ли снова удивляться. В итоге решил просто поблагодарить. Он уже все решил и это видно, спорить бесполезно, да и боль усиливается. Когда альфа понял, что я адекватен и не буду снова спорить, он включил музыку и спокойно повел машину. Мы доехали до городской больницы и поковыляли к врачу. В кабинете Александр познакомил меня с Максимом, который оказался весьма сдержанным бетой и попросил пройти в смотровую. Александр. Когда Север снял куртку и кофту, я разозлился. На его спине от копчика и до лопаток были синяки и припухлости. Если бы помощь оказали сразу такого бы не было, но нет, мы ведь гордые, у нас работа! Дуралей. Макс осмотрел его и присвистнул: – Да, молодой человек, очень глупо было ждать целый день, пошло воспаление, вы сильно ударились позвоночником, видимо высоко падали, а ваша куртка все-таки не подушка безопасность, скорее простынка. Сейчас проведем все необходимые обследования, но прежде, покажите ноги. Север снял ботинки и потрепанные носки. Одна нога в районе щиколотки опухла. Черт. Ну что за дурак? Если он еще и ногу сломал, я его выдеру. От такого странного желания я сам опешил, но прислушался к себе и понял, что выдрать хочу, очень. Чтоб больше не дурил и сразу слушался. Когда сегодня Мила резко закричала и затормозила, развернув машину, я разозлился, думал, что шпана балуется, но когда она залепетала, что он жив и вроде не сбила, выскочил из машины на помощь человеку. С асфальта на меня огромными зелеными глазами смотрел молодой альфа, я сам чуть не споткнулся от такого взгляда, причем направлен он был в пустоту. Этот мужчина явно думал, что умрет, ну нет уж. Он был заторможен, и я осторожно поднял его. Уже тогда возникло странное желание держать и не отпускать. Альфе явно было больно, но я не знал где точно. Больница была единственным выходом, но он отказался. И зачем я позволил? Подумал, что разозлится сильнее, если стану давить, но лучше бы давил, чем эти синяки. Я сел в кресло и стал ждать пока Макс все выскажет Северу за пренебрежение здоровьем и отведет на рентген и другие обследования. Север выглядел все еще странно потерянным и просто делал то, что говорил врач, как будто он в больнице первый раз. Когда все закончилось Макс оповестил, что перелома нигде нет и с позвоночником все нормально, я выдохнул, Север тоже. После наложения всех мазей и пластырей, мне выдали список лекарств. – Так, Север, ногу не беспокоить ближайшие два дня, я имею в виду, что нужно лечь в кровать и лежать, если такой возможности нет, то ходить по минимуму, что касается спины, там сильный ушиб в районе таза, выше менее существенный, сейчас болеть не будет из-за обезболивающего. На завтра будет плохо, как и ближайшую неделю. Список мазей и пластырей я выдал. Надеюсь, что в этот раз ты прислушаешься к авторитетному мнению, это не шутки. Если снова начнешь напрягать, может пойти воспаление. – Макс говорил спокойно, объясняя Северу ситуацию, а тот слушал, но был очень задумчив, явно решая, что делать дальше. Ничего, Север, я все решу. На работу в ближайшие дни ты ни ногой. – Мы поняли, Макс, спасибо, что задержался, буду должен. Когда приехать провериться? – Через четыре дня, если отек на ноге не будет спадать, то сразу. Мы попрощались, и я повел Севера к машине. – Ну как ты? – Он все еще молчал. – Тогда сначала заедем в аптеку, а потом к тебе. – Пристегивая его, сказал я. Забавно, что каждый раз он так смотрит на меня нахмуренными и удивленными глазами, интересно, когда он начнет возмущаться, что не ребенок и сам может? Улыбка сама вылезла на лицо. – Эм, я завтра сам схожу в аптеку, отвези сразу домой и дай список пожалуйста. – Сказал этот невыносимый балбес. – Ты Макса вообще слушал? Тебе самому ходить нельзя. – Да что с ним не так? Где чувство самосохранения? – Мы заедем сейчас, я схожу, ты посидишь в машине. – Слушай, Александр, я благодарен тебе и не хочу обижать, но ты не можешь решать за меня, ты мне не нянька. Может ты так не думаешь, но я сам могу о себе позаботиться и делаю это всю жизнь, поэтому хватит строить из себя старшего. Просто отвези меня домой. Я тебе и так уже дофига должен. – Разозлился Север. Я знаю, что перегибаю палку, но поделать ничего не могу. Сам не понимаю, но меня тянет к нему, я хочу его, сильно, хочу запереть его, хочу, чтобы слушался, чтобы был в безопасности. Я обдумывал свою ситуацию весь день. Да, он альфа и кажется дико, но я так чувствую, а я не привык отказывать себе. Север пока не понимает, но он уже мой. Я решил. – Хорошо. Называй адрес. – Все-таки по такому пустяку злить его и себя я не буду. Купить лекарства не проблема, их привезут прямо к дому, так что просто успокоимся и поедем к нему. Север выдохнул, будто готовился к спору и назвал адрес. Он постоянно тер глаза и щурился, видно, что устал, поэтому и злится. Надо скорее уложить его в кровать. Когда мы подъехали к названному дому я не слабо удивился, такой развалины я не видел давно. И он тут живет? Хм, может сразу отвезти его к себе и не заморачиваться подъемом в квартиру? Но Север уже ждет, ладно, посмотрю где он живет и заодно решу, насколько все плохо. Мы похромали к темному подъезду. Интересно, тут вообще есть свет или отопление? Я включил фонарик и зашел. Лестница представляет из себя нечто… ммм феерическое. Многие ступеньки провалены, остальные гнилые как-то держатся, запах стоит преотвратный. Я разворачиваюсь вместе с Севером и делаю шаг обратно к машине. – Эй, что ты делаешь? – удивленно восклицает он, останавливая меня. – Иду обратно, мы тут не поднимемся. Поедем ко мне, там будет куда комфортнее. – Поворачиваю к нему голову и вижу в его глазах какую-то грусть. Очень странно. – Слушай, если тебе не приятно, можешь ехать, я сам поднимусь. Ты меня считай до дома довез, спасибо большое, правда, очень большое. Приятно было познакомиться. – И он отпрыгивает от меня. Разворачивается и хромает к лестнице. За что мне это недоразумение? Он подумал, что мне здесь мерзко, так и есть, но он то тут при чем? С чего я стану его оставлять или презирать? Нет, Север, ты все неправильно понял, мальчик. Ну что ж, будем тебя разубеждать, даже если ради этого нам придется подняться. Подхватываю его на руки и аккуратно поднимаюсь по лестнице. Север кряхтит, выкручивается, спрашивает, что я делаю. Уж недоделанный. Точно отшлепаю. Он тяжелый и весь холодный, его срочно надо под пуховое одеяло и, желательно, вместе со мной. – Тихо ты, я и так почти ничего не вижу, а лестница здесь не из приятных. Лучше скажи куда дальше. Он перестает вертеться и ведет дальше. Второй этаж, потрясающе. Захожу в квартиру, ставлю его на пол, и он включает свет. Ну, я ожидал худшего. Тараканы не разбежались от света, их нет, пахнет тут только им, мебели почти нет, вижу кровать, стол, стул, кухня, туалет с ванной. Отлично. Я увидел все что надо. – Север, ты завтра учишься? – интересуюсь я. – Нет, у меня до экзамена три дня. – Отвечает он, внимательно наблюдая за моей реакцией на его жилище. Отлично. Значит больше нам тут делать нечего. Подхватываю его на руки и быстро покидаю дом. Север почти удачно пытается свалиться, но видимо спина начинает болеть и он перестает дергаться, лишь стонет от боли. Сажаю его в машину и пристегиваю. Завожу. – Снова? Я сегодня вообще ничего не понимаю. Я тебя не понимаю. Куда ты меня везешь? Что за похищение? Это идиотизм. Тебе не понравилось и вот ты ушел, отлично, да вот только меня зачем прихватил? Это мой дом. – Рычит Север, и я чувствую, как его запах меняется. Он почти в ярости. – Ты правильно заметил, мне не понравилось. Там холодно, нет нормальной кровати, нормального душа. Ты не сможешь там лечиться. Поэтому мы едем ко мне. Можешь считать это похищением во благо. У меня сейчас гостит сестра, но завтра она поедет в отель, чтобы не мешать тебе отдыхать и выздоравливать, а то она безумно разговорчивая. Если тебе понадобятся какие-то вещи, привезу, в этом нет проблемы. – Я старался говорить как можно спокойнее и убедительнее, но видно не получилось. Север стал злиться сильнее. Он все больше сжимал кулаки и пыхтел. Слова о выселении сестры явно его испугали и взбесили. Ну и замечательно, мой мелкий упрямец, чем быстрее ты все выскажешь, тем скорее устанешь. – Как это выселить сестру? Ты в своем уме? Высади меня. Я против. – И еще много-много всего. Ничего, успокоится. Я вижу, как он устал, когда доедем, уже будет спать. Так и случилось, через сорок минут ругани и бульканья он уснул, я набрал сестру и предупредил о госте. Он не проснулся даже когда я внес его в квартиру. Как замечательно. Мила открыла дверь и удивилась такой картине, но ничего не сказала и пошла провожать меня в гостевую. Я же пошел в свою спальню и осторожно положил его на кровать. С этого дня он спит со мной. Мы с Милой поговорили на кухне, она была в диком шоке от моих действий, но не против. Потом я пошел обратно к Северу. Снял с него ботинок, стянул кофту, штаны. Только сейчас я смог хорошо разглядеть его. Сильное подтянутое тело, длинные ноги, широкие плечи, спина забинтована, наверняка под пластырями скрываются две чудесные впадинки, ниже крепкие полушария, по которым рука так и просится пройтись. Я сажусь на край кровати и наклоняюсь к шее, запах забивает ноздри, хочется кусать и вылизывать, провожу носом ниже, но чертовы лекарства все обламывают. Пускай сначала слегка поправится и привыкнет ко мне, все-таки заинтересованность другого альфы непросто принять. Раздеваюсь и ложусь рядом, подкатываюсь к нему и осторожно обнимаю. Надеюсь завтра за эти вольности меня ждет не слишком сильный разнос. Утыкаюсь альфе в шею носом и мгновенно засыпаю. Север Где-то далеко надрывается мой будильник. Как же не хочется вставать. Кажется, будто я лежу в теплом облаке. Потрясающе мягко и свежо. Но пора просыпаться. Я пытаюсь повернуться и потянуться, но не могу, что-то горячее и тяжелое давит со спины. Резко открываю глаза и оборачиваюсь. Обнимая меня за талию, в шею дышит Александр. Челюсть сама отвисает, я вспоминаю вчерашний день, этот самый безумный день в моей жизни. То есть он все равно притащил меня домой? И после этого я - упрямец? Злость накатывает все сильнее. Где-то далеко за дверью раздаются шаги и мой телефон перестает звенеть. Надо валить от этого маньяка. Пытаюсь расцепить замок его рук на моем животе, но он вытягивается сзади, поднимается выше, притягивает меня обратно, перехватив одной рукой поперек груди, и шепчет в затылок: – Еще так рано. Отдыхай. Ты болеешь. – Его голос хриплый и нежный, сонный. Я такого голоса никогда не слышал, тем более никогда не испытывал подобных ощущений, когда с макушки и до спины пробегают мурашки. Моя решимость как-то сразу поубавилась. Лежу, прислушиваюсь к ощущениям. Спина сильно болит, нога от движения тоже. Кровать довольно мягкая, а одеяло, укрывающее нас, абсолютно невесомое, точно облако. Так, погодите-ка. Все конечно хорошо, но сзади меня лежит альфа, а я на месте большой мягкой игрушки. К такому я точно не привык. Блин. Будильник ведь прозвонил, пора собираться на репетиторство. – Александр, мне пора. Не мог бы ты убрать руки, я альфа, а не плюшевый медведь. – Пытаюсь достучаться до сопящего мужчины. Нет, ну сколько можно спать. Делаю еще попытку. – Меня ждет ученик. – Какой ученик, Север? – Тут же отвечает этот типо спящий мужчина. – Ты знаешь, что такое постельный режим? Нет? Так я тебя научу. Поэтому не дергайся и просто спи. – Также спокойно и сонно говорит он. Ну все, это край. Положение весьма неудобное, но это не мешает мне с размаху дать ему локтем под ребра. Руки отпускают и сзади раздается рычание. Я быстро сажусь на кровать и от резкой боли из глаз будто сыпятся искры. Гадство. Тихонько встаю и делаю на пробу пару шагов. Больно, но терпеть можно. Я не первый раз получаю ранения и ушибы, поэтому знаю, что все это пройдет. – Ну и далеко мы собрались? – весьма насмешливо высказывается Александр. Оборачиваюсь и вижу, что он, подперев рукой голову, смотрит на меня цепким взглядом, который совсем не соответствует спокойному голосу. Его тело очень впечатляет. Будь я омегой потек бы на месте, но ведь нет, течет только слюна. Засмотревшись на него, почти пропускаю тот факт, что и сам я раздет и где вещи не знаю. Что за… – Мне правда пора. Спасибо за все. Но верни меня домой. Я, честно говоря, не понимаю зачем ты так возишься со мной? Я не омега и не бета, чтобы ты ухаживал, а выглядит все именно так. – Говорю как есть. Хоть я никогда не за кем не бегал, но видел неоднократно и поэтому его поведение удивляет и сводится только к подобному. Альфа ничего не сказал, только хмыкнул. Поднялся и подошел ко мне. – Ладно. Я отвезу тебя к ученику, но сначала в душ и завтрак, и перевязка. Только так. – Он смотрит мне в глаза и ждет решения. Да уж, выбор мне предоставлен. Спасибо. Правда решать тут нечего. Я киваю. Пускай отвезет, потом может отстанет уже и я смогу спокойно свалить к себе домой. Хоть там и нет условий, но зато я не буду должен Алексу еще больше. Он подставляет плечо и мы выходим из комнаты, за ней большой холл и дверь в ванную. Комната впечатляет, большая ванна-джакузи, сбоку дверь в парилку, душ, раковина, невероятно белый ковер. Очень круто. – Постой я принесу полотенце, пластырь и ножницы. – Говорит Александр, пока я оглядываю помещение. Он возвращается, снимает бинт с моего живота и осматривает спину. От легкого прикосновения неприятно и больно. И как мне сегодня работать? Такого ушиба я не получал давно. Александр что-то приклеивает сзади, объясняя, что доктор запретил лить на спину воду и потом садится на стул и ставит мой больную ногу себе на колено, снимает повязку, ощупывает. Больно конечно, но не так сильно как вчера. Отпускает ногу и смотрит на меня. Чего он ждет? – Что? – Ты собираешься мыться в трусах? – задает он вопрос. – Ты собираешься мыться со мной? – удивленно задаю я встречный. Александр приподнимает бровь и смотрит скептически. – А как ты думаешь? Да ты даже в ванну не залезешь. И спину надо контролировать. Конечно мы будем вместе. – От его спокойных слов у меня все шире раскрываются глаза. Мыться вместе с ним? Да ни за что! Альфа снова устал ждать положительной реакции, поэтому поднял меня за подмышки и поставил в ванну, потом скинул свои трусы и залез следом. Прижался к моей спине и потянулся к крану. Сверху полилась теплая вода. Я стоял к ней лицом и отфыркивался. Рука от крана убралась и опустилась на мою талию. – Ну что, трусы снимаем? – насмешливо произнес сзади Александр. Я ничего не ответил, лишь удивленно обернулся к нему. Мою голову развернули обратно и альфа сделал полшага назад. – Не поворачивайся к воде спиной. Можешь настроить воду как тебе нравиться, левый горячая, правый холодная. – И он, опустившись, стащил с меня труселя. Я переступил и Александр стал подниматься, невесомо проводя руками от щиколоток до пояса. – Вот шампунь. Намылить голову или сам? – Шепнули мне на ухо. Я выхватил его, и промычал благодарность. Рядом с ним я чувствую себя как бродячий пес, которого приютил дома хозяин. Да. Именно так. И это очень дикое ощущение, но его похоже все устраивает. – Ха-ха, отлично, тогда я натру тебя мочалкой. – И он стал намыливать ее. Мои руки на голове застыли, а его, с мочалкой, стали натирать все тело от шеи до пупка, потом он перехватил одну мою руку и натер ладонь, локоть, плече, потом вторую. Движения были мягкими, но твердыми, спиной я отчетливо чувствовал его грудь, ягодицы упирались в его член. Непроизвольно я опустил взгляд на свой и понял, что с каждым движением его рук и вдавливанием моей задницы в его плоть, возбуждение все нарастает. Черт, его руки опасно приближаются туда, куда не должны и если он заметит… – Хм, у кого-то тоже утренние проблемы. – Спокойно сказал Александр, проходясь по члену мягкой стороной мочалки, потом мочалка исчезла и на смену ей пришла его рука. Я замер. Александр осторожными движениями водил вверх и вниз одной рукой, другой притягивая меня к себе за живот. Мои руки безвольно висели вдоль тела и я совсем не знал куда их деть и что сказать. Подобное со мной впервые. Никогда раньше чужие руки не притрагивались ко мне и не приносили такое невероятное удовольствие. Я схватился своими руками за его, ту, что с силой притягивала меня за живот и заводила еще сильнее. Я закусил губу и закрыл глаза, откинув голову ему на плече. Александр понял, что сопротивления не будет и повел рукой ниже, потер мошонку, вернулся обратно на член, его нога раздвинула мои и вторая рука, высвободившись от моих, опустилась на яйца, потянулась ниже к колечку мышц. Я застонал и схватился за его плечо. Ноги уже не держали и все сильнее разъезжались. Его рука на члене двигалась все быстрее и я не сразу обратил внимание, что уже стою прижатый грудью к стене с разведенными ногами и оттопыренной задницей, между которой трется чужой член. Ухо горит от его дыхания, мысли вылетели из головы, только запах возбуждения, его и моего, только дикие быстрые движения спереди и сзади. Рычание, и я кончаю так сильно, как никогда не было. Александр кончает через мгновение и изливается мне на поясницу. Я слышу его тяжелое дыхание и начинаю медленно приходить в себя. Уже обе его руки держат меня за бока не давая сползти вниз. Я как сраная кукла повис на его руках, сам при этом прижатый к стене. Хочется свалить, стыдно просто невероятно. Я взрослый альфа возбудился от того, что другой альфа помогает мне помыться и кончил в его руках. Какой ущербный. Где был мой мозг. Нет. Все. Пора мозгу возвращаться на место, а мне уходить по-английски. – Ты куда собрался? Мы еще не закончили мыться. Не хочу тебя смущать, но у тебя по моей вине низ спины грязный. – Спокойно и как-то довольно говорит мне Александр, когда я стараюсь отлепиться от стены и от него заодно, и краснею как помидор. Он подводит меня обратно под душ и поднимает мочалку. Присаживается сзади и намыливает мне ноги и, обожемой, задницу. Я, чтобы отвлечься, тщательно мою голову. Потом Александр перехватывает лейку и смывается с меня пену, стараясь не попадать на спину. Ну-ну. Ты уже туда и так попал, и от того, что это не вода, не легче. Закончив, он вылезает из ванны и помогает вылезти мне. На плечи ложится большое белое полотенце. – Ты пока вытирайся, а я помоюсь. Халат на вешалке. – И он забирается обратно, начиная быстро мыться. Я смотрю на его тело пару секунд, а потом вспоминаю, что хотел уходить, быстро вытираюсь, набрасываю халат и через боль вываливаюсь из ванной, под неодобрительное рычание Александра. Так, надо найти вещи. Они наверняка в комнате. Но не успеваю сделать и пары шагов, как из большого проема выходит Мила. – Север, доброе утро! Как ты себя чувствуешь? Вижу тебе уже лучше. Когда брат принес тебя вчера ты выглядел очень болезненно, а сейчас прям светишься. Уже помылся? А где Алекс? Неужели он спит? Странно, обычно он рано встает. Ну ничего, пойдем есть. Я приготовила для тебя омлет. Надеюсь ты ешь яйца, но если вдруг нет, есть хлопья или пирожные. Короче, вкусностей полно. Так ты идешь? Может помочь? – у меня от её щебета голова пошла кругом, я уже забыл, о чем она говорила вначале, поэтому мог только кивать и мотать головой пытаясь вставить хоть слово. Неожиданно за спиной открылась дверь и вышел недовольный Александр, Мила удивленно открыла рот и замолчала. – Мила, хватит болтать. Мы сейчас придем и нет, ему не нужна твоя помощь, сам справлюсь. – Спокойно отозвался он и, подставив плече, потащил меня в комнату. Когда дверь за нами закрылась меня поставили около кровати, на которой обнаружился пакет с лекарствами. – Так, твои штаны я вчера бросил в стирку, как и остальные вещи, поэтому надень пока эти вещи. – Он достал из шкафа новые трусы, джинсы и футболку. – Вроде размер твой, должны подойти. Делать нечего, раз штаны в стирке, надо ехать хоть в чем-то, правда счет к нему растет с каждой минутой. И как я буду ему деньги за все это отдавать? – Спасибо. Это мои лекарства? Дай мне чек, я отдам деньги. Не сейчас, но обязательно. Мне вообще то уже пора. Не хочу опоздать. – Не бери в голову. Я ведь похитил тебя вчера, считай это возмещением морального ущерба. А теперь давай обработаем синяки. Ко скольки тебе надо быть и где? – спросил Александр и, когда я назвал место и время, спокойно достал лекарства. – У нас еще час до выхода, успеем нормально поесть. Давай ногу. – Он сел на кровать и поставил мою ступню на колено. Медленно обработал припухлость и приклеил холодный компресс. Посмотрел на меня снизу-вверх и я почувствовал от этого взгляда новую волну возбуждения. Да что со мной делается? Организм из-за отсутствия секса решил реагировать на первого встречного? Надо было слушать Влада и начать встречаться с омегой. Видимо смущение отразилось на моем лице, потому что Александр хмыкнул и опустил ногу. Встал, обошел меня, прислонился к спине и стал развязывать узелок моего халата. Когда он закончил, осторожно стянул его и бросил на кровать, у меня уже было совершенно сбившееся дыхание и полный кавардак в мыслях. Он обошел, взял лекарства и развернув меня к себе спиной, снова сел на кровать. От всех этих действий у меня начал дергаться глаз. Я спокойно стоял и ждал, когда он закончит втирать мазь. Раньше я никогда не стеснялся своей наготы, тем более перед альфами, но тут уже совершенно другой случай – член снова встал. От этих горячих рук, плавных движений, легкой боли, от близости его дыхания. Он весь как огонь, такой горячий, вызывающий и, что самое страшное, возбуждающий. Так, Север, стоп. Хватит думать о нем. Надо как-то справиться с возбуждением. Только я начал думать о самом отвратительном моменте в моей жизни, как он закончил и развернул меня обратно. Картина маслом: его удивленный взор направлен на мой возбужденный член. Отлично, Север, ты смог опозориться перед ним уже второй раз за утро. – Как интересно, и часто тебя возбуждают альфы, Север? – посмотрев мне в глаза, спросила причина моего позора. – Никогда. – Прошептал я с трудом дыша, и уже не краснея, а зеленея от своей глупости и общего недовольства, причем не только собой, но и этим мужиком, что так нагло пропитал меня своим запахом, и из-за которого я теперь, как сраная старшеклассница, стараюсь не покраснеть и не спалить свое чрезмерное увлечение. Я не смотрел на альфу, возможно в этом была моя ошибка, потому что я совершенно неожиданно и резко почувствовал, как его рот накрывает мой член, а руки держат за зад, не давай мне отскочить. Господи! Как это опять случилось? Почему он снова удовлетворяет меня? Возможно я пропустил ступень сексуального развития и теперь жизнь решила вывалить на меня все и сразу? Это сумасшествие. Он и там горячий. Его рот просто плавит член, неспешные движения вынуждают толкаться самому, и я не прекращая стону и задыхаюсь. Руки упираются ему в плечи и только благодаря этому могу выстоять. Его пальцы мнут ягодицы, одна рука спускается ниже и давит, раздвигая ноги. И, как только я подчиняюсь, начинает тереть место под мошонкой. Стону, изо рта капает слюна, сглатываю, не знаю, что делать и надо ли. Он выпускает мой член и убирает руки, встает. Я поднимаю взгляд и не знаю, что он задумал, как теперь собирается меня уничтожить? Александр проводит своей рукой мне от шеи до щеки, отпускает и ложиться на кровать, подзывая меня за собой. Член пульсирует, хочется кончить, желательно в его горячий рот и я, не чувствуя ни вины, ни сожаления, залезаю следом. Александр доволен, он излучает возбуждение всеми клетками своего тела. Когда я залезаю на кровать ближе, он хватает мои бедра, переворачивает и тянет к себе. Как мой член оказался у его лица, я не понял, но когда он снова взял его в рот, стон вырвался сам собой. Его руки опять были у дырочки и на яйцах, в голове - туман, мои колени с двух сторон от его головы, если я опущусь ниже, он возьмет глубже, и я опускаюсь всем телом. Руки не держат, и я лицом упираюсь в его член под халатом. Ощущая эту твердость под щекой, испытываю безумное желание попробовать его на вкус также, как он пробует меня. Немного приподнимаюсь и раскрываю полы халата. Александр одобрительно стонет, от чего по всему телу пробегают мурашки и я снова падаю. Нос упирается в член и я заинтересованно поднимаю голову видя этот немаленький агрегат. С головки на живот капают мелкие капли, и я даже не осознавая, что делаю, слизываю эту солоноватую субстанцию. Прокатываю по языку и решаюсь взять головку в рот. Александр рычит и дергается. Я осознаю свою власть и, приподнимаясь, беру глубже. Положение довольно неудобное, но я, как могу, насаживаюсь на член. Из глаз текут слезы, это не так просто, как кажется, но хочется больше, глубже, сильнее, так чтобы и он метался по кровати. И он мечется, рычит, пережимает мой член и не дает кончить. От этого я резко открываю рот. Он не дает мне кончить, а я уже на пределе. Сквозь пелену слышу его слова: – Возьми член в рот, Север, и быстро двигайся, помогая руками, только тогда я дам тебе кончить. – Грозно говорит он, поглаживая мою дырочку. Я не могу сопротивляться, мой оргазм в его руках. Наклоняюсь обратно и быстро сосу, рукой надрачивая большой ствол, и сам дрожу и стону. Слюна не прекращая течет, тишину комнату наполняют мокрые причмокивания и хрипы. Он больше не берет член в рот, не дает кончить, только толкается в рот сильнее и проникает смоченным в слюне пальцем в оттопыренную задницу. Еще минута и он глубоко проникает в мое горло и изливается. Я не могу проглотить все и сперма стекает по губам, мгновенно закашливаюсь, выпускаю его изо рта и падаю сверху. Александр больше не ждет, не пытает, берет мой член в рот и отпускает руку, быстро двигает головой, при этом уже двумя пальцами трахая мою задницу. От этих ощущений я тут же кончаю. И сваливаюсь с него, ложась на бок и подрагивая. Не знаю, что это было, но ощущения просто крышесносные. Я глубоко дышу. И когда открываю глаза и снова начинаю осознавать себя и тело, понимаю, что его пальцы никуда не делись, они все еще во мне, а сам Александр сидит надо мной и то сдвигает, то раздвигает их. Я открываю рот и удивленно смотрю то на него, то вниз. – Мне их убрать? – смотря на меня, спрашивает Александр. – Если хочешь, чтобы я их вынул, то закрой ротик, а то складывается ощущение, что ты хочешь продолжить. – Он внимательно смотрит на мои губы и протягивает другую руку, пропихивая в рот два пальца. Я захлопываю рот и получается так, будто хочу взять его пальцы. Горячие пальцы, которые уже давят на язык, пробираясь глубже. Боже, я сейчас снова кончу. Я насажен на его пальцы и спереди, и сзади, и не знаю, что делать и как остановить себя и его. Александр переворачивает меня на спину и садится между разведенных ног, при этом так и не убрав ни одну руку. Я продолжаю держать во рту его пальцы и опускаю взгляд ниже. Кажется, будто он входит в меня членом. Его глаза светятся синевой и язык проходится по губам, так хищно, угрожающе. Он альфа, который хочет меня, это уже ясно, но почему я так хочу его, почему желаю, чтобы сейчас его член был на двадцать сантиметров глубже. Я поднимаю глаза на его губы и облизываю свои. Сейчас мне просто физически необходимо узнать их вкус. Неожиданно раздается стук в дверь и Мила начинает лепетать, что уже заждалась нас и не понимает, что можно делать уже полчаса и так далее и далее. Я выпускаю его пальцы изо рта и дергаюсь, наваждение проходит и спина, на которой я теперь лежу начинает болеть. Александр отваживает сестру и, когда она уходит, медленно нависает надо мной, вытаскивает из прохода пальцы и наклоняется для поцелуя. Он не спешит и не давит, неспешно и мягко целует, полизывая губы и мой язык, а потом отстраняется и со вздохом поднимается, говоря, что нам пора идти. Я в прострации. Губы мокрые. Рот приоткрыт. Вставать не хочется совершенно. Как никак, а сейчас чуть не случился мой первый секс и я, черт возьми, безумно этого хотел. Алекс просит меня пока не одеваться и, быстро накинув халат, уходит и возвращается с мокрым полотенцем. Мы все в поту, слюне и сперме, зачем ходили в душ вообще не понятно. Вся эта ситуация очень смущает, но я не жалею ни о чем. Все-таки одевшись, мы входим на кухню, где нас ждет Мила. Она снова много трещит, я быстро ем вкуснейший в моей жизни завтрак, благодарю и мы идем в коридор. Что удивительно, к ученику мы не опоздали и приехали как раз вовремя. Александр снова вытащил меня из машины и довел до самой квартиры парнишки, которому я помогаю с математикой. Потом нажал звонок, быстро прижал к стене и поцеловал в шею, и убежал по лестнице вниз. Такой взрослый мужик, а видно детство, как и мне, в голову ударило. Я усмехнулся и вошел в квартиру. Всё занятие я обдумывал, что же произошло между нами и навсегда ли уехал Александр. Удивительно то, что я не хотел этого. Он возбуждал меня, заботился, с ним было ощущение, что все проблемы испарились. Но это ведь не так. Хватит мечтать, дурак, пора возвращаться в свой мир. Скоро работа, а потом учеба, экзамен, снова работа. Было стойкое ощущение, что когда я закончу, он будет ждать за дверью и тогда я снова расслаблюсь, а мне нельзя, некогда расслабляться, нечего придумывать себе сказку со взрослым альфой. Как только мы закончили материал, я быстро оделся и вышел из квартиры. У двери никто не ждал. Вот так, Север, сказка закончилась, и хорошо. Сам себе удивляюсь как за один день я успел превратиться в тряпку. Жду его, хочу, чтобы посадил в машину и как обычно пристегнул, чтобы запер в ванной и снова прижал к стене. Александр точно не простой альфа, он самец, от которого с ума сходят не только омеги, но, видимо, и я. Вот что значит сила. Та сила, которой у меня никогда не было и не будет. Я побрел к лестнице и стал спускаться, накручивая себя до предела и успокаивая одновременно. В какой-то момент нога соскользнула, и не удержав равновесие я начал падать, но схватившись за перила, лишь приложился о них спиной и упал копчиком на ступени. От боли я закричал. Да что за фигня!? У-у-у. Как больно. Из глаз потекли гадские слезы. Да что за бред такой? Снизу послышались быстрые шаги и появился Алекс. Он подбежал ко мне и присел на колени рядом. – Сломал? Как ты упал? Со всей силы? Нет? Север, ответь! Можешь подняться? – он обеспокоенно заглядывал мне в глаза и пытался ощупать тело на предмет повреждений. – Черт тебя дери! Ну куда ты пошел сам? Я просто так тут скачу по-твоему? Подождать две минуты не судьба? Нет, ты ведь самый умный, самый выносливый, и с головой у тебя все хорошо! Лучше бы тебе ничего не сломать, иначе, когда мы приедем домой, у тебя будет болеть не только спина, но и задница! – Рычал на меня разгневанный Александр. – Чего ты орешь? Да - пошел, да - упал. С кем не бывает. Ничего, встану и пойду дальше, и помощь мне не нужна. Ты постоянно забываешь, что я не хрустальный. Откуда мне было знать, что ты приедешь, да и вообще, зачем ты приехал? Ты мне ничего не должен, только я тебе. – Он злится, а я типо нет? Как будто, это не ему приходится сидеть на ступеньке и думать смогу ли встать. Это я сейчас в панике, что мог и вправду повредить спину. Тогда всё, трындец: ни работы, ни учебы. Вот это будет конец. – Встать можешь? – абсолютно спокойно, как будто и не злился секунду назад, спросил он, увидев, наверняка убитое выражение моего лица. Я кивнул и с его помощью встал. Спина, черт с ней, но копчик болел очень сильно. Наверное будет синяк на синяке. Александр, присел, подхватил меня под колени и аккуратно поднял. Я уперся руками в его плечи и в таком выпрямленном положении меня оттранспортировали к машине. Он молчал, я тоже. Каждый думал о своем. Александр Просто нет слов. Как можно было рухнуть на лестнице? Макс меня убьет, за то, что не досмотрел за больным, да я и сам готов себя треснуть. Он не ждал меня, конечно, я ведь не предупредил, что приеду, просто как глупец поехал разбираться с его работой и, договорившись с хозяином зоомагазина, получил недельный отпуск для моего упрямца, надеялся, что через неделю я все о нем узнаю и он больше туда не вернется вообще. И тут это падение. Теперь будет заживать еще дольше. Ладно, решаем проблемы по мере поступления. Сначала в больницу, потом домой, отшлепать, сообщить, что теперь он никуда от меня не уйдет, убедить в этом и накормить. Короче, план предельно прост. Главное, чтобы он был в норме. Потому как пока этого не скажешь. Он конечно лежит на заднем сидении, но я и отсюда слышу постанывание и кряхтение. Бедный парень, два серьезных падения – не шутки. Если со спиной ничего серьезного, то убеждать остаться со мной буду долго и со вкусом… Стоило вспомнить сегодняшнее утро и член дернулся. Еще бы, проснуться с ним в руках, а потом эта замечательная попка в душе вскружила мне голову. Но самое возбуждающее это видеть его голую ногу, выскользнувшую из разреза халата, и стоящую у меня на колене и тот смущенный взгляд от этого немаленького альфы. После такого мои, и так сломанные им, тормоза слетели окончательно. Когда я сидел у него между ног после оргазма, а он с пальцами во рту и моей спермой на подбородке так и умолял взглядом оттрахать эту девственную дырочку… если бы не сестра, сегодня он бы не вылез из постели, да и завтра, и вообще. Черт. Надо было еще вчера отправить ее в отель. Я уже не хило возбудился и пора было успокоиться. Быстро посмотрел на Севера и увидел, что он хмурится и тупо пялится на крышу. Чертов озабоченный извращенец, у парня тут мир переворачивается и тело болит, а я все о своем. Стало стыдно. Успокаивало только одно, он наверняка думает о работе и учебе, а я то уже знаю, что одна проблема решена, осталось разузнать где он учится и чего хочет и все будет решено окончательно. Но поговорим об этом дома. Мы подъехали к больнице и я также поднял Севера и занес внутрь. Держать было неудобно все-таки не легкая омега, но так ему хотя бы не сильно больно. Макс был в ярости, он сообщил все, что обо мне думает, как о придурке, который может руководить глобальной корпорацией, но присмотреть за одним пареньком не в состоянии. Потом он попытался наехать на Севера, но я быстро это прервал, мальчик и так на нервах. Я не понял ни одного медицинского термина, но если простым языком - сейчас не произошло серьезной травмы, но если вдруг упадет еще раз, может быть трещина. Лекарства те же самые, но теперь пару дней нагибаться и садиться нельзя, только в крайних случаях. Отлично. Перелома нет, трещины тоже, а постельный режим я обеспечу. В машине его везти нельзя, поэтому до дома нас доставила скорая. Север очень сопротивлялся, но в данный момент я его слушать не стал. Квартиру нам открыла обеспокоенная Мила. Она начала переживать и щебетать об осторожности. Север снова застопорился и пытался вставить слово в ее речь, но хоть слегка расслабился. Мила сказала, что вечером уедет к подруге с ночевкой и я благодарно ей улыбнулся. Отведя Севера в кровать, я пошел приготовить еды, а когда вернулся, он был чем-то дико недоволен. – Почему я опять тут, Алекс? Почему я звоню работодателю, а он мне говорит, что отпуск уже получен? Почему нас сейчас подвозила скорая? Это не такси! Она нужна не для того, чтобы меня к твоему дому доставлять. Ты снова взял и распорядился, что будет дальше, ты перегибаешь, понимаешь? – он все наращивал обороты, и я понял, что пора его остужать. Я подошел к кровати, на которой лежал этот горячий, злой альфа, всем своим видом излучающий недовольство и быстро забрался на нее. Потом навис над хмурым лицом Севера и поцеловал, глубоко, сразу забираясь языком в его рот и удерживая руками от любых движений. Он не отвечал, лишь злился и кусался, но минута за минутой его агрессия уходила, а я не отступал. В какой-то момент он обмяк и перестал сопротивляться, но и отвечать не стал, просто лег, как будто сильно устал. Я отстранился. Думаю, теперь он сможет слушать. – Прости, Север, но это все были необходимые меры. Я прекрасно знаю, что скорая не такси, но пойми, и ты пациент, ты не смог бы сам дойти до дома, я не мог тебя в машину посадить, а идти столько времени было бы еще хуже. Так что они выполняли свою работу - подвозили пострадавшего. То есть тебя. Я уже понял, что в больницу ты не частый гость, но она для того и есть, чтобы помогать. С этим решили? – он недовольно нахмурился. – Замечательно, теперь следующее. Да, я договорился с твоим начальником, почему? Потому что ты бы не стал или отпросился бы на пару дней, а тебе нужен покой. Я сделал это без спроса, но не жалею. Так что теперь осталось разобраться с учебой и все будет окончательно в порядке. Не смотри на меня так зло, я не собираюсь брать тебе академ. Я к тому, что надо привезти тебе учебники и все остальное, что понадобиться. Тихо. Дай договорить. – Останавливаю я уже открывшего рот Севера. – Теперь ты будешь жить тут и не вернешься в тот дом, хотя бы пока тебе не станет лучше, а в лучшем случае и вообще. Почему? Все просто и прозрачно, Север. Ты мне нравишься, я хочу тебя. Я решу все твои проблемы, поверь, я могу. Тебе ни о чем не надо будет беспокоиться, будешь учиться, отдыхать, жить, Север. Со мной. Сейчас ты не согласен, я вижу, но дай мне пару недель и я покажу тебе, что такое жизнь. И последнее, да и ты и я альфы, но мне это не важно, твой запах меня заводит как никакой другой, а тебя мой? – спрашиваю лежащего с отвисшей челюстью Севера, он на автомате кивает и только потом удивляется. – Ну вот и все, тогда я не вижу причин пытаться сбежать от меня, все равно ведь не получится. – И я накрываю его открытый рот поцелуем. Как жаль, что не могу трахнуть это отвечающее мне чудо прямо сейчас, тогда он и сам бы не стал вылезать из кровати, просто не смог бы. Хотя есть идея. Надо позвонить в один магазинчик, но пока понаслаждаюсь своей победой. И я завел его руки над головой, попутно зацеловывая шею. Север стал выгибаться, но спина заболела и он заматерился. Чертовы ушибы. Я отстранился и предложил ему просто полежать и поговорить. Он расслабился и возражать не стал. Мы проговорили до самого вечера, о нем, обо мне, о многом, потом Мила засобиралась, и я пошел ее провожать, она отдала мне доставленный недавно пакет и, посмеиваясь, пожелала удачи. Любопытная какая, вечно нос сует куда не надо. Когда я вернулся, Север уже спал. Он все также лежал на животе, обнимая подушку, и эта его расслабленная поза, и совершенно умиротворенный вид вызывали абсолютную нежность и желание оберегать мужчину, открывшего мне свой мир. Я отложил пакет и забрался к нему на кровать. Спать, так спать. Все приятность потом. Север Утром я снова проснулся в теплом коконе. Как и следующим и еще одним. Александр так и не выпустил меня из квартиры, да мне и самому не сильно хотелось. Он окутал меня заботой и не давал никоим образом побеспокоить спину или ногу. Благодаря ему нога уже почти не болит, а копчик я не трогаю. Честно говоря, я думал, что на следующий же день ситуация в душе повторится, а, оставшись в квартире одни, мы займемся моим дальнейшим сексуальным обучением, но этого не произошло. Заметив мое недоумение, Александр по секрету сообщил, что постельный режим не подразумевает секс, поэтому, пока мне не станет лучше, ничего не будет. Сказать то, он это сказал, но ничего не мешало ему при этом периодически вжимать меня в кровать и потираться при каждой возможности. Не знаю специально ли он возбуждает меня до звездочек, а потом сваливает, но если да, я врежу ему, как только смогу спокойно стоять. С моей учебой мы тоже разобрались. Он перевез большинство моих вещей из квартиры и помогал учить билеты лежа в кровати. В итоге к экзамену я был подготовлен и доведен до самой аудитории. Потом у меня первого же приняли ответ и Алекс утащил меня обратно в дом, даже не дав поговорить с Владом. Все его действия вызывают нехилое желание. Он как ходячий соблазн, никогда не надевает футболку, штаны вечно висят на добром слове, а в душе он не перестает отбирать мочалку и заниматься омовением самостоятельно. Эти несколько дней - просто пытка. Он прекрасно знает, что выводит меня из состояния равновесия, но все равно притворяется заботливым доктором. Ввалившись в квартиру я прижал Алекса к стене и поцеловал. Впереди неделя отдыха и я впервые готов потратить ее со вкусом. Александр Похоже Север все-таки сдался. Как говорится: тише едешь – дальше будешь. Мой альфа уже совершенно готов к новой жизни и теперь сам тянет меня в нашу комнату. По дороге я осторожно снимаю с него одежду с обувью и помогаю забраться на кровать. Он ложиться на живот и обнимает подушку, поворачивается и гипнотизирует своими зелеными глазами не хуже змеи. Такой смущенный, готовый. Я залезаю на кровать и, перекинув ногу через его бедра, нависаю сверху. Север смотрит на меня, приподняв бровь. Не догадываешься, чего я хочу? Кусаю его за ухо и перехожу на шею, покусываю, вылизываю, оставляю засосы. Он подставляет ее сильнее, не сопротивляется. Останавливаюсь и спускаюсь, почти не касаясь спины, ниже. Север горящими глазами смотрит на меня. Я вижу в них желание, но не могу пока взять свое. Аккуратно подкладываю ему под живот подушку, чтобы максимально расслабить спину и раздвигаю эти сильные прекрасные ноги. Даже не верится, что я заполучил такого альфу, такого послушного, хоть и упрямого. Он продолжает спокойно смотреть за мной, но я вижу, как пальцы сжимают подушку, а рот приоткрыт от желания. Мои руки начинают мять его попку, такую упругую, от этого вида член встает и я думаю что надо бы раздеться, но, как только пальцы отпускают половинки, Север неосознанно разочарованно стонет. От этого звука и его стыдливо отведенных глаз, меня подкидывает. Он просто с ума сводит. Невыносимый. Я возвращаю руки обратно и спускаю одну к его члену, медленно надрачивая. Второй рукой залезаю в давно приобретенный пакет и достаю смазку, выливаю на ягодицы, она течет между половинок и капает на кровать, заводящее зрелище. Север удивленно дергается и приподнимается, чтобы посмотреть, но видимо из-за боли ложится обратно. Правильно, нечего тебе здесь видеть, это зрелище для меня. Пробираюсь пальцами к входу и начинаю растягивать, проникаю одним, потом другим, стенки сдавливают плотно, но мне нужно растянуть его и найти простату. Когда я проникаю третьим пальцем, Север дергается, и я увеличиваю темп на члене. Он начинает постанывать и крутить попой. Спокойно, Алекс, только не трахнуть бы его сейчас. Проталкиваю пальцы дальше и наконец нахожу нужное место. Севера прямо подбрасывает на кровати и он удивленно спрашивает, что это было и я повторяю, снова и снова, пока он не начинает задыхаться. Когда он готов кончить, я вынимаю пальцы и нахожу в пакете нужный предмет, быстро смачиваю его смазкой и кладу ему на попку. От холодной вещи, Север слегка приходит в себя и смотри назад, пытаясь сфокусироваться на нем. Видно, что он не понимает, что это и зачем. Невинный мальчик, сейчас ты все поймешь. Я беру бусы в руку и приставляю первый шарик к входу, проталкиваю, смотрю как глаза Севера округляются, а рот повторяет букву «О». Затем следует второй, третий. Они довольно небольшие и не причиняют боль, но то, что он их чувствует внутри, понятно по замершему телу, сжавшемуся отверстию и полному непониманию во взгляде альфы. Я стараюсь расслабить его, выпускаю член, поднимаюсь выше и глубоко целую эти открытые губы. Когда он слегка расслабился, следующий шарик проник в отверстие. Север охнул, но я продолжил отвлекать его. Когда в нем было десять шариков я остановился. Поднялся с него и увидел, как его попка подрагивает, из отверстия торчит ниточка, на которой находится еще с десяток шариков, а он осторожно сжимает отверстие, как бы ожидая следующего. Так хочешь еще? Ничего, мое сокровище, они все твои. Только через несколько минут. Я начинаю раздеваться, член уже болит. Север оборачивается и ждет, когда я вернусь. Он облизывается и хочет продолжения. Встав вплотную к его половинкам я трусь членом по раскрытому отверстию. – Ты хочешь продолжить, Север? Хочешь, чтобы следующий шарик вошел в тебя и задел простату? Их тут много, малыш, и они все твои. – Север лихорадочно дышит, но ничего не говорит. Ну уж нет, драгоценный, ты должен мне ответить. – Молчишь? Пока ты не ответишь, мы не сможем продолжить. – И я продолжаю давить членом на его вход, а рука проводит по животу, совсем рядом с членом. Север двигается к ней, но я не даю. – Тебе стыдно? Стесняешься? Не надо, малыш. Скажи мне, может ты хочешь, чтобы я их вытащил и остановился, тебе не нравится? – Север мотает головой и смотрит на меня умоляющими глазами. Да, проси, умоляй, мой альфа, но вслух. Ты был очень своенравным, когда калечился снова и снова, и я это просто так не оставлю. Убираю руку от живота и берусь обеими за полушария, свожу из, развожу, а потом хлестко шлепаю по одному из них. Север вскрикивает и старается отползти, но шарики в нем сдвигаются, и он падает членом на подушку. Второй шлепок, третий, я хотел этого так давно, так злился, но больше нет, только вожделение и голод. Он двигается, дергается, но от каждого движения задыхается и стонет все громче и громче. Я возвращаю его на место, чтобы он случайно не потревожил спину и слышу слабое: «Пожалуйста, пожалуйста… м-м-м…» в подушку. Всё, он больше не может, я тоже. Поднимаюсь, разворачиваю к себе его голову и целую открытые губы, он отвечает слабо, как будто еще секунда и обмякнет. Начинаю надрачивать его член и вместе с этим быстро вынимаю один за другим шарики. Он задерживает дыхание, хрипит и кончает. От этого зрелища все внутри сжимается и от того оргазма меня спасает лишь многолетний опыт. Пока рано. Я даю Северу минуту на то, чтобы прийти в себя, и подтягиваю за бедра к себе. Смазываю член и медленно ввожу в полностью открытое отверстие. Север издает слабый возглас и шарит руками по простыне, стараясь ухватиться хоть за что-то. В нем очень узко и я уверен, что сейчас причиняю ему сильную боль, но он держится, не пытается отползти. Очень храбро с его стороны, но я не садист и не хочу причинять боль. Придя в себя, медленно вынимаю член и слышу облегченный выдох, прости меня, малыш. Из-за сильнейшего возбуждения я совсем потерял голову и забыл, что подо мной не омега. Опускаюсь к его дырочки и начинаю вылизывать маленькое отверстие. Север никак не реагирует, видимо он еще не может прийти в себя и почувствовать хоть что-то. Я осторожно продолжаю, помогая пальцами. Когда Север оборачивается и видит мои действия, он выбирается из-под меня и прижимает попу к кровати. – Алекс, что ты делаешь? Не надо туда, ну что же ты… – Бормочет он, задыхаясь и не зная куда спрятать глаза. – Я стараюсь успокоить твою боль. Позволь мне, Север. Поверь я больше не буду стараться взять тебя…сегодня. Я забылся. Простишь? – Я преданно смотрю в его глаза и, видя следы от слез, уже готов удушиться. Он смотрит на меня удивленно и с облегчением. Видимо я прощен и не буду послан к дальним родственникам всеми известными путями. Север приближается ко мне и уверенно целует. Полуопавший член снова готов. Ну что же ты такое делаешь? Север заваливает меня на кровать и пристраивается между ног. Такого желанного и горячего минета у меня не было еще никогда. Видеть, как его голова опускается и поднимается над моим членом, просто невозможно. Я кончаю, не проходит и минуты, а довольный Север пристраивается рядом и обнимая меня, ждет пока я отойду от оргазма. - Я конечно рад, что ты остановился сегодня, но это не значит, что я больше не хочу пробовать. Было больно, но не настолько, чтобы было невозможно вытерпеть. И завтра мы попробуем снова, и ты возьмешь меня, потому что уже нет сил ждать. – С этими словами альфа накрыл мой рот поцелуем. Мой мальчик, оказывается уже не малыш. Как же сильно возбуждает, когда он становится таким самостоятельным и решительным. Хочешь завтра? Значит завтра, я не готов отказывать тебе ни в чем, особенно когда ты выпускаешь повелительные феромоны. Север. Не знаю чем я думал говоря про завтра, но как только оно настало, меня оттрахали на всех поверхностях квартиры. Все началось с душа, где уже через несколько минут я просто лежал на дне ванны с оттопыренной задницей и получал по полной программе за вчерашние слова. Когда я уже не мог стоять на коленях, Алекс втрахивал меня в нее лежа, а потом, подняв, прижал к стене и сделал своим около нее. Даже делая минет, я не мог вообразить, как буду чувствовать его член внутри меня. Это ощущение в принципе нереально спокойно описать. Он входил медленно, аккуратно, зацеловывал спину и шею, владел губами, отвлекал языком. Александр просто раздирал мое естество своим телом, покорял альфу внутри, заставлял подчиняться, рычать, биться под ним и возбуждаться все сильнее. Не дав на отдых и часа, он отвел меня на кухню и, видите ли, не удержавшись от моего сексуально замученного вида, трахнул на столе. Я представлял себе такое занятие сексом, но никогда бы не подумал, что именно мои ноги будут стоять на полу, а колени стараться не подогнуться окончательно и именно моя задница будет сиять на краю. Короче говоря, это было охуенно возбуждающе, но дико неудобно и безумно быстро, а так как это прошло быстро, то Алексом было принято решение отсосать мне на стуле, а потом отнести почти бездыханное тело на кровать и поиграться на ней шариками. Уж не знаю, как я пережил этот день, но на следующий встать с кровати я не мог. Единственная мысль, что была в голове, звучала как предсмертные крики этого сраного альфы, что оприходовал меня вчера раз пять. Подмечу то, что теперь он красуется с фингалом под глазом и нехилым синяком на боку. И я, между прочим, до сих пор не спокоен. Зачем я вообще сболтнул ту глупость? Что меня сподвигло? Да, ощущения от шариков были прекрасными, но его громадный член… Как я вообще разрешил ему снова побывать во мне? Я, что, мазохист, чтобы предлагать взять себя? Сейчас мой зад просто разрывается и, слава богу, я уверен, что завтра все пройдет. И как только пройдет, Алекса ждет обрезание. Эту фразу я сказал вслух, и довольно громко. За дверью раздался тяжелый вздох и Алекс опять начал каяться во всех грехах и обещать, что больше не сорвется так. Не сорвется он, как же, я покажу тебе, не сорвешься. Я конечно сейчас зол, но это не значит, что через пару дней я не захочу повторить увлекательный обзор квартиры. Я довольно хмыкнул и, накрывшись одеялом, перевернулся на бок. Да, сам ведь скатился под колеса мегасамцу, теперь вот отдуваюсь.