Сенека

Машина плавно ехала по трассе, и за окном проплывал однотипный пейзаж типичной столицы. Палермо. Добираться было долго — меня начало укачивать еще в самом начале, а уж сплетенный запах альф внутри автомобиля вообще заставлял задыхаться. Кислый привкус во рту не оставлял никакого шанса на то, чтобы закрыть окно, укрываясь от прохладного ветерка. Соленый аромат моря, однако, в последние минуты позволял расслабиться и выдохнуть с полным осознанием, что меня всё же не стошнит. Ура, держалась, как могла. Сентябрь в этом году был холоднее в городе, чем обычно. Ниже пятнадцати градусов не опускалось, но осенняя атмосфера всё же присутствовала. Об этом не уставал твердить Луссурия, который мало того, что следил за дорогой, одновременно с этим пилочкой подравнивал себе ногти. Первый раз, когда он на моих глазах снял свои белоснежные перчатки — ничего нового я там не увидела, но тайна неизбежно раскрылась. Стало неинтересно. Я повернулась к Франу, который успешно притворялся спящим, и моё движение разоблачилось шуршанием форменного плаща. Фыркнув, опустила глаза вниз — красная эмблема преступной организации выделялась среди черно-телесного цвета. Одежда была тяжелой, непривычной, неудобной и какой-то то ли мешковатой, то ли наоборот, обтягивающей. Сапоги оказались единственным удобным элементом этой формы, хотя после того случая с призраком я постоянно смотрю на подошву в смутном ожидании повторения неудачной ситуации. — …поверить не могу, и знаешь, что он мне сказал? «Оплаты не было». Оплаты не было! — Луссурия передразнил сам себя, рассказывая уже сотую историю про то, как он ворвался в публичный дом на задании. — Ну ладно, всё равно мальчишка умер потом. Альбе-ерто-кун, какой цвет: красный или желтый? Водитель с каменным лицом, привыкший к излияниям начальника, просто кивнул головой. Солнечный офицер надул губы на такое пренебрежение и решил найти новую жертву — повернулся к нам, линзы его темных очков пугающе блеснули. Очевидно, актерствующий Фран, что исчерпал все свои шутки про некрофилов-некромантов-геев-мамочек ещё в первый час, его не заинтересовал (уверена, что Истинный все это время не просто так сидит с закрытыми глазами, у него там внутреннее совещание на тему того, что можно придумать еще о Луссурии). — Во-первых, лучик, закрой окно, — распорядился мужчина, и мне пришлось повиноваться. Хаос и шум итальянских улочек мешал нам разговаривать и, к тому же, укачивать меня уже перестало. — Во-вторых, помнишь инструкции? В любой ситуации должна быть рядом со мной, даже если я пошел участвовать в оргии. — Надеюсь, обойдется всё-таки без этого, — ответила устало на его многообещающую ухмылку. Интересно, он говорит это, исходя из опыта участия на прошлых торжественных мероприятиях Вонголы? Тогда боюсь представить, что же там на самом деле происходит за закрытыми дверями. Машина резко остановилась, и мне пришлось выглянуть в окно, чтобы узнать причину. Несколько автомобилей впереди, в которых сидели остальные офицеры, остановились также из-за самого первого транспорта. Капитан, дико размахивая мечом, вытащился из салона, и что-то кричал. Луссурия заинтересованно опустил стекло. Лучше бы он этого не делал. — Врой, чертов босс, нашел время остановиться! Я тебя сейчас на кусочки пошинкую! — мужчина выглядел до того грозно, что, переглянувшись с водителем, я возрадовалась, что сижу за несколько метров от него и не могу попасть под горячую руку. Начальник по-матерински охнул, прижимая открытую ладонь к округлившимся губам. Из машины, около которой и стоял беснующийся капитан, выглянула загорелая рука с накалившимся пламенем пистолетом. — Дева Мария, — то ли восхитился, то ли испугался Луссурия, натягивая свои излюбленные перчатки. — Капитанчика сейчас прикончат! Я скосила взгляд на Франа, что открыл глаза и безразлично поглядывал на всё происходящее. Пытаясь не особенно ему завидовать, всё же с дискомфортом поерзала на месте. Грудь перетягивал ремень безопасности, мешая шевелиться, и это наводило на мысль, что сбежать я точно не успею. Был ли у меня шанс? В Варии лучше не бежать, а встречать смерть лицом к лицу. Всё равно умрешь, а так хотя бы с достоинством. «Капитанчика» так и не прикончили. Совсем разозлившись, он пошел в какой-то ресторан, возле которого мы и остановились. Пистолет исчез, и, кажется, конфликтная ситуация стабилизировалась. Машины стояли под палящим солнцем, выглянувшим из покрывающих всё небо облаков, и корпус неизбежно нагревался, как и воздух внутри. Я говорила, что здесь прохладно? Забудьте. — Опа-асная ситуа-ация, — не преминул прокомментировать безразлично произошедшее юный офицер, прижавшись к моему плечу своим — костлявым и угловатым до ужаса. Даже сквозь несколько слоев тяжелой одежды ощущалась его худощавость и какой-то холод. — О, Ква-атро Канти-и недалеко отсю-юда. Вонго-ола такой бо-огатый, что арендовал особняк в це-ентре Палермо. — Что ты, что ты, мой дорогой, — Луссурия замахал рукой, растягивая губы в широком оскале. — Мы приехали сюда, чтобы босс поел и успокоился. Сейчас подождем и поедем обратно к территории Алькамо. Эта новость вызвала у нас всех тяжелый вздох. Поверить не могу, что мы ехали в самый центр Палермо сквозь пробки только ради того, чтобы угодить боссу. С другой стороны, глядя на то, сколько разрушений он может сделать только от того, что какого-то вида стейка не было в меню… действительно, лучше успокоить, пока не стало слишком поздно. Несколько человек, что заинтересованно поглядывали на машины, поспешно отворачивались. Иллюзия или страх? Для итальянцев мафия не является чем-то из разряда шуток, наверняка они просто не хотят влезать во внутрисемейные разборки. За рассматриванием старинных улиц и туристических объектов время начало проходить быстрее — из-за угла показался разъяренный Скуало с едой в руке. — Он буде-ет замеча-ательной мамочкой, — Фран вытер свои абсолютно сухие глаза. Ему повезло, что этого не услышал капитан, хотя то, как мечник резко повернулся к нашей машине, полностью развеивало мою надежду. Благо, что беда обошла стороной. В прямом смысле — беда прошла мимо, сев обратно в салон второго от нас автомобиля. — Не знала, что у тебя мамми-кинк, — фыркнула себе в раскрытую ладонь, пытаясь не рассмеяться над его оскорбленным видом. Зато захихикал Луссурия, поднимая стекло обратно. Машина плавно тронулась с места. — Ах, так мило, когда люди пробуют в отношениях что-то новое, — залепетал начальник, подразумевая, что я сразу же захочу найти этому кинку применение в жизни. Слегка покраснев, отвернулась к быстро сменяющемуся пейзажу, пока офицер не додумался ещё до чего-нибудь. Водитель не показывал никаких признаков смущения, интереса или отвращения. С абсолютно каменным лицом он следовал за остальными, поворачивая руль, и вскоре мы оказались на пути обратно. Вот уж повезло, так повезло. Пальцы привычно нашли в карманах плаща коробочку, и осознание того, что оружие (хоть и довольно своевольное) рядом, успокоило меня. — Если уж говори-ить о кинка-ах, то у меня-я медицинский, — с намеком протянул Истинный. Молчание стало моей роковой ошибкой, и мысль: «если игнорировать Франа, то он обидится и уйдет» оказалась нерабочей. — А у те-ебя… дай угада-аю. Гибристофи-илия? Хие-ерофилия? — То, что я жила в монастыре, не значит, что монастыри меня возбуждают, — поняв, о чем мы вообще тут разговариваем, я толкнула его коленку своей. — Зачем мы вообще это обсуждаем? — Ты перва-ая начала, — разочаровался парень, обхватывая себя за плечи в самообъятии от моей «грубости». Это было так по-детски, что я действительно почувствовала себя мамочкой капризного ребенка. Хотя теперь, думая о детях, сразу вспоминала разбитую Элли на полу среди фотографий. Нет уж, никаких детей в моей жизни. Наушники у Луссурии и Франа зашуршали, и они полностью погрузились в разговор с вышестоящим начальством. Радуясь, что тема так быстро закрылась, я не заметила, как столичный вид постепенно сменился густым лесным пейзажем. Хм, а может ли быть такое, что у меня действительно влечение к преступникам? Хотя в парне меня привлекло совсем не это, да и осознание того, что у него есть свое эфемерное кладбище, меня нисколько не возбуждает, а скорее печалит. Я вспомнила, как с трудом вылезла из зыбучих песков, в которых меня оставил Фран, и это был первый раз, когда у меня получилось хоть немного, но победить иллюзию. Готова поспорить, что это была самая легкая и простая, однако вкус победы это не умаляло. Вызванный тогда в эйфории чувств олень укусил прячущегося в фальшивом пространстве альфу за шапку, и чуть не стянул лягушку на пол, где под копытами прорастала зеленая трава. Так я поняла, что мой олень — настоящий француз (в отличие от меня), раз ему так нравятся лягушки. А еще, поискав информацию в интернете, выяснила, что, несмотря на белый окрас, моё животное не является альбиносом, и, так как фантазии у меня не очень много, недолго думая, назвала самца Сенекой. «Переноси с достоинством то, что изменить не можешь». С достоинством перенесла свой недостаток воображения на имена питомцев, спасибо мудрому философу. Хотя Фран сразу же догадался об этом и успел меня подколоть. — Защищать — ску-учно, — проныл Луссурия сразу же, как только связь прервалась. Он жаловался на это всю поездку, и в какой-то момент мне даже захотелось поменяться с Франом местами, чтобы пролезть вперед и задушить его. — Поверить не могу-у, что вы гово-орите об этом уже в ше-естой раз, — иллюзионист был со мной полностью солидарен, так что я даже почувствовала признательность и благодарность. Альфа зевнул, едва успевая прикрыть рот ладонью. Начальник, готовившийся к самому балу, а не заданию, всё-таки нашел какую-то цветастую рубашку, выдирающую глаза одним своим существованием. Дон Вонгола спас всех гостей, когда предложил Варии заняться охраной на торжестве. Галстук, завязанный каким-то мудреным узлом у него под горлом, радовал наличием по-детски странных рисунков. — Ма-а, как ты можешь знать точно, если спал? Детки так быстро устают. Их пикировка разрослась с новой силой. Луссурия взмахивал возмущенно руками, чуть ли не задевая при этом спокойного водителя, что уклонялся от каждого движения так, словно его готовили к этому всю жизнь. Вместо того чтобы вмешаться в спор и остановить перебрасывание колкостей, я попыталась представить, как выглядят дон и донна Вонгола. Должно быть, они итальянцы, и, наверное, очень старые. Не осознавая того, потерла тонкую линию шрама на ладони. — …слу-ушаться феми-инного некрофи-ила. — Поверить не могу! Вот так тебя научили со старшими разговаривать? Как только приедем в замок, попрошу капитанчика провести с тобой беседу. — Кома-андир прикончил та-ак много ста-арых донов, что не имеет пра-ава меня отчиты-ывать. — Мари-чан! Скажи ему! Луссурия, который в любой момент мог превратиться из игривого в действительно пугающего, всё же предпочел играть до конца. Вместо того чтобы укоряюще смотреть на Франа (это бы не подействовало, да он и сам знал, что по-настоящему злить медика глупо), я решила сменить быстро тему, пока тут не начался пожар. — Лучше расскажите мне о Вонголе, — моему умению переводить разговор можно было только позавидовать, но офицеры быстро поддались на эту «уловку». Начальник много рассказывал о боссе и его жене, упоминал какие-то отдельные личности, советуя держаться подальше, но никакой справки обо всей семье мне не давали. Да и это было бы странно, ведь мы отправляемся на защиту территории, а не каких-то определенных людей. Фран решил предоставить слово Солнечнику, видимо, чтобы сгладить впечатление после своих поддевок. Зато начальник тут же приободрился, уж посплетничать и рассказать что-то интересное он любил. Говорил не по делу, скрывая всё самое важное, но даже мелочи сейчас были любопытны, ведь дорога предстояла достаточно долгая. — Дон Вонгола — милый мальчик. Со стороны кажется таким наивненьким, но Альянс, выступая против него, обретет страшного врага, — Луссурия пустился в какие-то пространные размышления, — всё удивляюсь, как альфы не загрызли друг друга. — А вы-ы только это-ого и жде-ете, — не мог не отреагировать Фран, который тоже являлся альфой. Начальник махнул на него рукой, полностью повернувшись ко мне, и его не останавливало даже предупреждение водителя. Сидел Луссурия без ремня безопасности, и кто бы сомневался? — Жена его, ты сама знаешь, вся в омежьих делах, — отстраненно поделился мужчина, будто совсем забыв, что и я сама отношусь к этим «омежьим делам». Еще недавно волна возмущения поднялась бы в груди от такого пренебрежительного отношения, но после шуток Гилберта и его «приказов» всё это воспринималось таким глупым и смешным, что не было сил даже злиться. — Хранители все разные-разные, но мне очень нравится их Солнышко, о-о, ты бы его видела! Жду не дождусь его смерти! «Вот чего он ждал, Фран», — с усмешкой подумала я, переглядываясь с Истинным. Его по-фальшивому обреченное лицо показало всю степень его заинтересованности в данной новости. Не удержав ухмылки, напоролась на остро-обиженный взгляд начальника и тут же сделала понимающее (а самое главное — умное) лицо. — Так как мы будем охранять изнутри, можно будет немного повеселиться, — Луссурия наклонил голову, явно имея в виду что-то непотребное. — Если кто-то пригласит тебя на танец, лучик, обязательно соглашайся! Молодой девочке нельзя тухнуть на задании, пока все остальные танцуют и выпивают. Он противоречил собственным словам о том, чтобы я всегда была рядом. — С кем же ей танце-евать, если меня та-ам не бу-удет? — Фран сделал такое лицо, словно я успела несколько раз изменить ему, пока он моргал. Господи, эти люди совершенно неисправимы — боюсь, даже могила тут не поможет. — К тому-у же, Мари посто-оянно хотят похи-итить. Не-ельзя и глаз с неё сво-одить. Беседа с Вонголы медленно перешла на танцы. Начальник доказывал, что нужно потанцевать со всеми, кто прибудет, а Фран парировал, что, в таком случае, человек не проживет и часа, ведь так много танцевать опасно для здоровья. Выдохнув, чтобы успокоиться, я прислонилась лбом к сидению спереди, и водитель поддержал меня улыбкой, скользнувшей в зеркале. Медленно приближались горы, а лес слегка начал редеть. Значит, подъезжаем к какому-то поселению. Впрочем, на эту мысль наталкивало и заоблачное количество проезжающих машин. Готова поспорить, что такого наплыва в эту провинцию давно не было. Спор между преступниками затих, и машина погрузилась в спасительную тишину. Наушники офицеров заголосили срывающимся голосом капитана. Фран похлопал по шапке, чтобы ответить то ли на вопрос, то ли на претензию: — Ка-апитан, умерьте свой пы-ыл, блудницы ту-ут нет, — этим парень добился только повышения громкости криков. Надеюсь, что к концу сегодняшнего вечера они не оглохнут — Луссурия щелкнул зубами от неожиданности и чуть не выкинул наушник куда-то в окно. Жаль, что Мадлен не смогла поехать тоже. Зато она всё это время занималась какими-то исследованиями в теплицах, хорошее развлечение для беременной женщины. Сейчас с ней стало опасно спорить — одно неправильное слово, и она готова загрызть человека зубами. Почему я испытываю от этого только восхищение? Мы приблизились к самому особняку. С каждой минутой собиралось всё больше и больше народа, и все выглядели так презентабельно, что я даже позавидовала на мгновение. Некоторые женщины надели замечательные платья, а другие были в брючной форме своей семьи. Мужчины придерживали за локоть своих жен и очень чутко реагировали на малейшую опасность. Оружия, как и было принято, у всех не было, но могло ли это остановить пламенников? Как исполняющая задание по охране, Вария единственная имела при себе оружие. Мы должны были войти внутрь, как члены семьи, а потом разбрестись по своим позициям. Рядовые, что держали пост еще до приезда остальных, смогут смениться только после того, как офицеры займут свои места. Просто невероятно, как же вся эта иерархия способна вывести одним только своим существованием. Я должна была помочь, в случае чего, Луссурии, но в остальном могла расслабиться (конечно, делать я этого не буду, ведь на праздник приедет Мельфиоре). Алкоголь, конечно, был мне запрещен, как и уход от офицера на расстояние, при котором он потеряет меня. Та-ак расслабляюще. Машины остановились одна за другой, пока члены других семей как бы незаинтересованно косились в нашу сторону. Первым вышел босс — ох, он выглядел таким грозным и опасным, что даже с такого расстояния чувствовалась его подавляющая воля. Огненные глаза невольно напомнили мне насмешку бука, но эту мысль я поспешно выкинула из головы. Никакой мистики сегодня, ни-ка-кой. За ним устремился командующий с холодным выражением лица. Следующими вышли тот пугающий мужчина с зонтами (он шел за боссом так, словно готов был в любой момент прислужить) и Бельфегор. С появлением принца некоторые девушки начали перешептываться, и, Господи, я могла только посочувствовать тем, кто решил, что он — хороший избранник. Следующими выходить должны были мы. Луссурия, оттряхнув невидимые пылинки с плеч, выскользнул из машины, я открыла дверь следом. Тяжелая подошва уперлась в травянистую землю. Водитель, высадив всех пассажиров, двинулся к парковочным местам, а мы начали идти к остальным. Босс и Скуало двинулись к дону Вонголе, чтобы обсудить наше прибытие, а мы остались ждать разрешения приступить к миссии. — Вот бы нам дали время тут погулять, — начал мечтать вслух с вдохновенным лицом начальник, прижимая ладони к своему лицу. — А то нашему боссу только бы и начать задание! Он так не любит все эти торжества! — Ши-ши-ши, — шипяще рассмеялся подошедший к нашей троице Бельфегор, видимо, соскучившись по своему напарнику. — Принц согласен, но только ненадолго. Танцы — это слишком скучно среди сборища плебеев. — Да-а уж, тут не-екому превратить вас из чу-удовища в краса-авца, Бел-семпа-ай, — Фран равнодушно и ленно перевел свой пустой взгляд на Бельфегора. Громоздкая шапка тут же оказалась проткнута острыми ножами. — На пра-авду не оби-ижаются. — Принц будет милостив и прикончит противную лягушку быстро, — на грани ласкового шепота предупредил офицер, угрожая парню ножами. Я постаралась не вздыхать тяжело, чтобы на меня не обратили лишнего внимания, и, в это время, оглянулась вокруг, чтобы ошеломленно округлить глаза от окружающего великолепия. Своеобразную казнь прервал сигнал готовности к смене постов. Фран повернулся ко мне, будто бы на прощание хотел урвать как можно больше воспоминаний. Неприятное чувство, что вскоре должно произойти что-то не особенно радостное, заворочалось внутри вместе с сонной ланкой. — Уда-ачи, — он уже привычно развернулся и ушел за Бельфегором к внутреннему дворику. Прощаться парень не любил, а потому делал что угодно, лишь бы избежать долгих, и, в какой-то момент, слезливых расставаний. Луссурия неодобрительно мотнул головой: — Какой он неромантичный, — сморщив нос, мужчина поправил очки так, чтобы они не слезли с его глаз. — Нет бы поцеловать… Фран и поцелуи на людях? Оксюморон. Мне самой-то не особо приятно прикасаться и как-то показывать свою привязанность, когда рядом есть кто-то лишний. Хватало и украденных взглядов, и незаметных прикосновений, и первого поцелуя за закрытыми дверями, и разделенных на двоих секретов. Я ничего не ответила. Мы отправились в особняк.