Никогда не поздно...

      Утро. Солнце медленно всплывало на небе, возвещая о новом дне. Его лучи не спеша скользили по деревьям, давая их листьям свет, по стенам и крышам домов, пытаясь пробраться через окна в квартиры и разбудить людей, мирно спящих в своих мягких кроватях, сообщить о том, что новый день уже настал, что нужно скорее просыпаться, ведь иначе можно пропустить что-то важное, — словом, по всему, что попадалось на их пути. В такое раннее утро даже птицы ещё мило дремали у себя в гнездах и не щебетали. В отдельных районах города, в самых неблагоприятных и неблагополучных, где жили те, кто был не признан и осуждён обществом, дрались за найденные остатки человеческой пищи коты, своим грозным мяуканьем будившие жителей этого микрорайона. Не спали также и те, кто был уже в возрасте, и те, кому нужно было рано вставать на работу. Какая может быть работа в пять утра? Самая разнообразная: уходить на земельные участки и заниматься уборкой зерновых культур, ездить на различного рода встречи и совещания и многие другие. А есть те, кто не ложился спать совсем. В это утро, когда был понедельник и снова нужно было на работу, в одной квартире происходили странные события.       В квартире под номером 19 дома 37 жили два брата с разницей в возрасте в пять лет. Родителей у них не было, они погибли, когда старшему было 17. Это случилось зимой. Была метель, и за ночь нападало много снега. Все это замерзло. Дороги не посыпали песком, машина их родителей ехала по правой стороне трассы, а какой-то придурок, простите за выражение, разогнавшись до ста двадцати километров в час, выехал на встречную, то есть на их полосу дороги. Не справившись с управлением, автомобиль мужчины на огромной скорости врезался в машину родителей Итачи и Саске. И как они только дома остались, с ними не поехали? Саске оставалось пару месяцев до наступления совершеннолетия, поэтому в детский дом их не поместили. С наступления того возраста, когда человек может принимать взвешенные, обдуманные сотню раз решения, он оформил документы по опеке над своим младшим братом, чтобы он не остался в детском доме. Ему на тот момент было всего двенадцать лет. Бедный Итачи! Сколько ему пришлось пережить за свою жизнь… Из-за этой трагедии мальчик вырос довольно скрытным, практически ни с кем не общающимся человеком. Со всеми своими одноклассниками, а в последствии и однокурсниками он был холоден, говорил всегда равнодушно и никому не показывал своей искренней улыбки, кроме брата. Он заменил ему отца, только с ним Учиха-младший мог быть самим собой и не скрывать себя настоящего. Парень делился с братом всеми новостями своей школьной и студенческой жизни, улыбался всегда искренно и никогда не врал. А вот Саске, рано начавший работать, закончивший лишь школу и первый курс техникума, вырос мужчиной более хладнокровным и менее откровенным человеком. Он рано познал всю сложность взрослой жизни, рано стал родителем для своего брата. Даже с Итачи он мало чем делился. Мужчина приходил с работы поздно вечером, на которую уходил рано утром и которая отбирала у него все желание говорить и двигаться. Но братец довольствовался и тем привычным ответом, на который был способен только его Саске, (как он думал), «нормально». Большего ему было и не нужно, главное чтобы он был рядом, чтобы приходил с работы домой и устало шлёпал ногами по квартире, тихо вздыхал и смотрел новости по телевизору. Спать они ложились после привычного диалога на диване, когда Саске смотрел новости, а Итачи рассказывал о произошедшем за день. Он души не чаял в своем брате, любил его так сильно, что та же Сакура, которая была влюблена в Учиху-старшего с института, не любила его так сильно, как Итачи. Саске, впрочем, с недавнего времени стал тоже задумываться о своих чувствах к брату. Братская ли это любовь? Уж не привлекает ли его Итачи как парень? Не нравится ли он ему как возлюбленный? Многие подобные вопросы крутились у него в голове этой ночью, которая почему-то прошла абсолютно без сна. Он просто провалялся на диване в зале, но так и не смог заснуть. Мысли об Итачи поедали его. Мужчина все обдумывал поведение парня в его присутствии и не понимал, почему младший так делает. Как? Ну, например, надевает короткие шорты, футболку или майку и выходит его встречать. А ещё, когда сидит на диване вместе с ним, принимает сексуальную, но в то же время невинную позу. Или ему просто так кажется. И Саске поведение брата в последние дни стало нехило так заводить. А значит, ему не казалось. Младший специально дразнит его, чтобы посмеяться, хотя по сути же не имеет ничего того, что испытывает Саске. Он будто видит и насмехается над старшим, продолжая дразнить его, заигрывать, кокетничать, как барышня. И Учиха-старший рад бы куда-нибудь деться, сбежать от этого развращенного младшего братца, от этих поедающих мыслей, но бежать и прятаться было некуда. Да и потом… Учиха-старший никогда не умел скрывать свои настоящие чувства, ощущения и эмоции, поэтому скрывать то, что в конце концов раскроется было бессмысленно.       Пролежав до звонка будильника, так и не сомкнув глаз, Саске встал и тихо, дабы не разбудить братца, которому не нужно было на учебу и который, к слову, также, как и старший, не уснул, пошел сначала в ванную, затем на кухню. Голова его была полна мыслей. И мысли эти были не о том, как будет проходить важная встреча на работе, на которой он являлся важным представительным лицом, и вовсе не о том, что он будет есть на ужин и полон ли вообще холодильник. Его мысли были о милом младшем братишке Итачи, который в последние дни заставляет его думать немного не «по-братски». Он ясно представил себе, как тот заходит на кухню и, положив себе немного завтраку в тарелку, сел не на диванчик и не на стоящий стул, а к нему на колени, предложив покормить Саске. Он, опешив, соглашается, и Итачи начинает отламывать кусочек яичницы и, цепляя его вилкой, класть в рот к брату. После этого следовал бы поцелуй, а затем… Саске ощутил резкий прилив крови в щеках от подобного рода воображений. В ванной пришлось задержаться минут на пятнадцать.       На часах 6:17. Темноволосый парень сидел на кухне, задумчиво попивая горячий, только сваренный кофе. Из головы все не выходил младший братик в своей обтягивающей футболке и коротких шортах. Он не понимал, почему его так неожиданно стало тянуть к парнише. Он думал об Итачи, как он по утрам встаёт, надевает его рубашку или футболку и шел на кухню готовить завтрак, а потом бы, садясь к нему на колени кормил его им, улыбаясь. Все это представлялось в голове Саске слишком ярко, слишком живописно, что тот и вправду иногда верил в свои фантазии. За такими размышлениями и представлениями Саске не заметил, как подошло время выхода из дома и отправляться на работу. Молодой мужчина вымыл за собой кружку, поставил ее и пошел обуваться. Было почти семь часов утра. Он уже надевал тонкий плащ черного цвета, как из комнаты вышел младший-Учиха. Он был одет в коротенькие обтягивающие шортики и старую футболку брата, у которого он ее стащил и которая была ему на несколько размеров больше. Он делал вид, что не выспался, и потирал глаза.       — Итачи… Ты чего не спишь?       Перед ответом парня стоит рассказать о причинах его бессонной ночи.       Итачи не спал этой ночью по той лишь простой причине, что смотрел на фотографии брата в телефоне и от перевозбуждения не смог уснуть, так как брат для него был слишком замечателен и восхитителен. Он прекрасно видел чувства старшего к нему, замечал его реакцию на попытки соблазнения, дразнил Саске специально, чтобы доставить себе некое удовольствие. Для него сначала это все было игрой. Обычной простой игрой, где целью было возбудить брата и с невозмутимым видом ходить по квартире, не замечая будто бы его реакции, но… Игра быстро приняла другой оборот: если раньше Итачи просто забавлялся с Саске, в мыслях смеялся над тем как он страдает, то на данный момент он понимал чувства старшего. Ему тоже теперь не давали покоя мысли о Учиха-старшем. Он думал о нем почти круглосуточно и понимал, что чувства его больше, чем просто братские. Итачи представлял в своей голове картинки и поразвратнее, чем рождались в голове брата. Они совершали там такое, что от таких фантазий щеки парня мгновенно алели, а внизу начинало тянуть, приходилось идти в ванную, чтобы не разбудить спящего старшего. И в эту ночь Итачи занимался тем же самым. Он представлял Саске в его неизменном черном костюме, сидящим в большом кожаном кресле, а он неуверенно мнется в стороне. После старший подзывает его, он садится на колени и…       — Я просто так проснулся… — тихо ответил младший, зевнув. Он поправил футболку и посмотрел на брата.       — А такое ощущение, будто ты вообще не спал. Иди ложись. Сегодня тебе же не в институт, — Саске улыбнулся.       — Ладно… Только провожу братика, — он подошёл к нему и обнял его. Молодой мужчина выдохнул, погладил его по спине. Далее последовал обмен пожеланиями на день, и Саске собрался было идти, но, резко развернувшись, он легонько ткнул его по носу и только после этого вышел из квартиры. Учиха-старший на работу ездил обычно на маршрутке, но сегодня, как ему казалось по необъективным причинам, особенный день, поэтому он решил пройтись. Погода стояла довольно теплая, отчего бы и не пройтись? Он шел не спеша, разглядывая все вокруг. По пути ему ему попадались редко попадались люди. Это и неудивительно, ведь время едва доходило до семи. На работе нужно было бы к восьми, но Саске всегда приходил раньше.       Мимо прошли два мужчины и, пройдя некоторое расстояние, оглянулись на него с неким удивлением посмотрев. Он этого не заметил. Ему всё равно было на то, что о нем подумают. Безразлично мнение окружающих, главное, чтобы братец был рядом и не отворачивался от него в любой ситуации. Да, это, может быть, выглядит по-собственнически, но вот так он думал. Самое дорогое для него было мнение Итачи. И мужчина всегда к нему прислушивался. Ворчал, конечно, но делал.       За такими мыслями молодой человек дошел до офиса и зашёл в свой кабинет. Он подумал, что ему нужно больше ходить, так как за этот не такой уж и большой путь Саске немного устал. Отдохнув пару минут, он принялся за работу.       Тем временем Итачи по настоянию брата лег спать и тут же уснул, а проснулся уже ближе к часу дня. Сев на кровати, парень думал, что надо бы вставать и идти только завтракать, но тело отказывалось двигаться. Видимо, за это время не успело набраться сил и энергии. Однако же Итачи пересилил себя, встал и поплелся в ванную, где немного пришел в себя, а потом пополз на кухню. Он со вздохом улыбнулся, увидев вымытую кружку брата, и стал варить себе кофе и готовить завтрак. Для других людей это был обед. Для него — завтрак. На скорую руку пожарив себе яичницу с колбасой, парень стал есть. Мысли его вновь были о Саске. В каждом его поступке, действии и движении он видел верх идеального поведения и стремился во всем походить на старшего брата. Впрочем, на то он и старший, чтобы на него стремились быть похожими младшие.       «И почему я его люблю? Разве это правильно — любить своего старшего брата? Это в корне ненормально и выходит за все границы и рамки, которые когда когда-то установлены были людьми! Но… Я ничего не могу сделать со своей любовью. Да и он, кажется…» — размышлял Учиха-младший. Он действительно не понимал, почему так произошло и случилось. Он ведь всего лишь играл с ним и его чувствами, но не заметил, как влюбился.       Впрочем, с Саске было нечто совершенно иное, не так, как с Итачи. В один миг он стал смотреть на своего братца как не на братца, а на парня. А о своей ориентации Учиха-старший догадался только во время учёбы в среднем звене, на одном из элективных курсов, который вел его любимый учитель — молодой парень, только окончивший университет. И у них были отношения, но кратковременные: в один прекрасный день парень сказал Саске, что любит его, но не хочет, чтобы он пострадал. Учиха-старший скрыл это от всех членов своей семьи, даже с братом не поделился и в принципе перенес это все нормально, как обычную болезнь, в одиночку. Правда, это сказалось на его характере: он стал менее разговорчивым, замкнутым и недоверчивым. В любом признании в чувствах он сомневался. Однако позже парень понял, что это не так.       В институте, в который парень поступил года два спустя после окончания первого курса техникума, он познакомился с девушкой, которую называют «отличницей, активисткой и просто красавицей». Звали ее Сакура. Она, увидев Саске, поняла, что влюбилась. Так называемая любовь с первого взгляда. Девушка почувствовала это сразу, но долго это отрицала для себя и не хотела признавать. При появлении Учихи она тут же краснела, смущалась, но старалась не показывать этого. Большинство девушек были влюблены в него. Они постоянно дарили ему подарки на день Святого Валентина. Саске их благодарил, но всегда отказывался от них. Однако когда они начинали настаивать, приходилось брать их подарки, чтобы не обидеть. Шоколад он отдавал брату. Открытки выбрасывал, не читая. Его не интересовали девушки. Он чаще заглядывался на парней, а с девушками сохранял дружбу, либо вообще старался не пересекаться. Сакура была слишком настойчива. Игнорировать ее не получалось. И ему пришлось стать ей другом. Впрочем, его никто и не спрашивал, хочет ли он дружить с ней или нет, она просто назвала его другом. Сакура делала ему комплименты, называя его милым и красивым. Саске делал в ответ, но не потому что он так правда считал. Он называл ее красивой чисто из вежливости — проявление простого человеческого этикета. Хотя девушка была недурна собой. Необычные розовые волосы, подстриженные под каре, зелёные глаза, всегда горящие огнем и побуждающие обладательницу их к деятельности, обычная фигура, как у многих девушек, но, конечно же, индивидуальная, ибо одинаковых быть не может. Бойкая, настойчивая, но при нем робеющая и стеснительная девчонка. Она всегда была рядом с Саске. Везде ходила за ним хвостиком, просила учителей, чтобы они делали проекты и рефераты вместе, готовила ему обед… Но за все время, пока они учились в институте, парень ни разу не пригласил Сакуру к себе домой. Как бы она не упрашивала, он постоянно отказывал…       На работе Учиха познакомился с парнем. О, что это был за парень! Голубоглазый блондин с лучезарной улыбкой до ушей и отличным телосложением. Саске влюбился в него сразу и по уши. Он был настолько прекрасен, что у Учихи снесло голову. Они подружились. Часто ходили в кафе, гулять, хотя старший отказывался, так как надо было воспитывать брата. Однако Саске успевал все: и отдохнуть с другом, и проверить домашнее задание брата, и сходить к директору, если что-то тот вытворял (таких ситуаций было всего две). Их дружба была крепка настолько, что оба терялись друг в друге, хотя Саске и говорил, что ненавидит его, что было шуткой. Частенько их путали с парой. В стране, где они жили, однополые браки были разрешены, как и отношения, поэтому часто поздравляли их на улице с «отношениями», а также говорили комплименты по типу какая они красивая пара, как они рады видеть их вместе и прочее. Наруто говорил обратное и всегда отвечал, что они не пара, Саске тихо вздыхал и думал про себя, почему он ещё не признался. Так проходили дни, недели, месяцы, и Учиха-старший наконец-то решился на отчаянный шаг. Он купил букет белых лилий, бутылку дорогого коньяка и заявился к Узумаки.       — О. э… Саске, привет, — Наруто сначала растерялся, увидев друга с цветами и бутылкой, но потом одарил его своей привычной улыбкой. Одет он был в домашние штаны и рубашку, поверх которой был фартук с милыми котиками.       — Привет… Прости, что так вот без приглашения, но мне нужно тебе кое-что сказать… — проговорил как-то неуверенно Саске, переминаясь с ноги на ногу.       — Да проходи, проходи, чего на пороге стоять? Ничего страшного. Это даже хорошо! — парень вновь улыбнулся широкой, радостной, почти даже счастливой улыбкой, отчего Учиха тоже не смог удержаться и улыбнулся. Зайдя, он снял туфли и поставил их на коврике, после чего прошел на кухню за Наруто.       — Вот. Это тебе, — он положил цветы и поставил бутылку на стол.       — О-о. спасибо, а в честь чего? Сегодня какой-то праздник? — Узумаки достал вазу и стал набирать в нее воду.       — А? Да нет, это я так… Захотел, чтобы у тебя весеннее настроение появилось, — ответил Саске с неловкой улыбкой, стоя в дверном проёме.       — Да проходи ты, садись! Чего как неродной-то? — хихикнул, не придав особого значения словам друга, Наруто. Учиха прошел и сел. Он наблюдал со спины за Узумаки и осознавал всю его красоту. Тот метался по кухне и то что-то переворачивал лопаткой в сковородке, то что-то помешивал в кастрюле, то бренчал тарелками и что-то бурчал себе под нос, то хотел заговорить, но отвлекался на одно или другое дело из перечисленных. Спустя некоторое время на столе стояли тарелки с ужином и закуской к коньяку и стаканы для напитка.       — Ну что, давай выпьем за нашу с тобой дружбу, Саске! — воскликнул Наруто, протягивая стакан с коньяком, дабы чокнуться. Стук стаканов друг о друга. Послышались тихие глотки обоих. После также тихо стали кушать, постукивая вилками. Образовалась тишина, нарушаемая какими-то незначительными звуками. Никто их них почему-то не решался начать разговор, оба усердно думали о происходившем вокруг них. Да и говорить особо не о чем было. Они молча кушали, пока Наруто не сказал:       — Так что ты мне сказать хотел?       Саске вздрогнул, не ожидав, что так быстро придется говорить те слова, которые он тренировался произносить всю неделю.       — А… Ну… — он грустно усмехнулся. — Я… Люблю… Тебя. — Учиха смотрел на него грустным взглядом и видел, как округлились его глаза, как вытянулось от удивления лицо, как он удержался от того, чтобы налить коньяка в стакан. — Помнишь, ты спрашивал, почему мне не нравится Сакура? — дождавшись лёгкого наклона белобрысой головы, Саске продолжил, — я никогда не заглядывался на девушек. Я даже не думал о них в том ключе, в каком думаешь и видишь их ты. Я… Меня привлекали и продолжают привлекать парни.       Наруто молчал и смотрел на друга внимательным, жалостливым взглядом.       — Как только я тебя увидел, мое сердце потерялось в ритме своих стуков и заблудилось. Я… Сразу понял, что ты мне нравишься… А потом сам не заметил, как влюбился в тебя по уши. Прости… Я ничего не могу с собой поделать, — тихо проговорил Саске, опустив взор на свои руки, скрещенные в замок. — Возможно, мне не следовало тебе этого говорить. Прости.       Наруто был сильно удивлен. Он был ошарашен таким признанием друга и поэтому не до конца верил в это. «Неужели правда? Это… Что же теперь… Как же мне… С ним общаться?» — с этими мыслями он взглянул на Саске. Тот сидел, опустив голову, прикрыв глаза, и тихо вздыхал.       — П-прости, я… Не… — начал было Узумаки, но старший брат Итачи его остановил.       — Можешь не продолжать. Я все понял. После признания, знаешь, мне стало намного легче. Так ведь проще, да? Лучше уж получить отказ, чем жить в неведении, да? — тихо сказал парень. — Прости за беспокойство, я пойду, наверное… Надеюсь, мы сможем когда-нибудь так посидеть ещё раз…       Учиха встал и, слегка пошатываясь, пошел к выходу. В прихожей он обулся и вышел из квартиры, захлопнув дверь, а Узумаки так и остался сидеть за столом, обдумывая слова друга. Ему никак в голову не могло прийти, что он не любит Сакуру только из-за этого. Получался замкнутый круг. Саске любил Наруто, Наруто любил Сакуру, а Сакуре нравился Саске. Здесь невозможно было найти выход. Нельзя было никаким способом решить эту проблему. Для каждого было только одно решение, что было невыполнимо.       Саске тогда пришел домой уже более бодрым и свежим. Итачи выбежал ему навстречу, встревоженный и взволнованный сим состоянием брата. На все вопросы младшего Саске не ответил, просто отмахнулся и лег спать, оставив его в замешательстве.       С Наруто дружбу они продолжили, чему Учиха был несказанно рад. Наруто старался забыть о словах, сказанных тогда другом, но не мог. При каждом взгляде на него он вспоминал признание. От него ему становилось больно. Он не винил себя, но ему было жаль Саске. Ему не хотелось так поступать с ним, так жестоко разбивать его сердце. Наруто хотел бы не отказывать, но вся проблема-то была в том, что его не привлекали мужчины. Однако со временем он стал вести себя так же, как и раньше, хотя все равно испытывал некоторую неловкость.       И все закрутилось в прежней рутине: работа, брат, сон. В тот период Саске стал работать ещё усерднее. Он уходил рано утром, (как было оговорено ранее — в семь часов) и вечером только возвращался (около восьми часов). Такая работа вошла у него в привычку, поэтому он сохранял этот режим до сего времени. С братом он проводил все свои выходные, либо иногда выходил с Сакурой и Наруто выпить или просто прогуляться. И жизнь закрутилась в водоворот, унесла Учиху и с головой погрузила в дела. А потом пришло осознание о влюбленности в брата. Ну, а после…       Впрочем, зачем же нам забегать вперёд и рассказывать все самое интересное сразу? Мы начнем с того, как однажды Наруто, Саске и Сакура решили выпить. День этот был теплым, не знойным, солнце приятно согревало землю и живущих на ней людей, не пекло. Воздух был чист и свеж — был конец весны, приближалось лето, оттого и на улице стояла благодать. Дышать было легко и свободно. Появлялось чувство некоего очищения, свободы от всего плохого, что было в тебе, а с каждым вдохом хотелось взлететь, воспарить и полететь, как ангел с прекрасными крыльями. Небо было словно огромное голубое полотно: на нем не было ни единого облачка. В нем летали птицы, играя друг с другом в догонялки и радуясь такой прекрасной погоде. Он летали и всем сообщали свои песенки, что придавало всем особое настроение. Тогда был вечер. Солнце уже заходило за горизонт, поэтому было даже несколько прохладно. Дул слабенький теплый ветерок. Время было шесть часов вечера. Возле одного из баров собрались Саске, Наруто и Сакура. Хотя в заведениях и было слишком шумно и там можно было расслабиться не полностью, у них был такой бар. Зайдя внутрь, они сели за любимый столик и заказали себе напитки. После стали общаться, медленно потягивая их.       — Как там Итачи? Учится? — спросила Сакура, мило улыбаясь Саске.       — Учится. Последний курс остался. А там работа… Совсем взрослый мальчик стал… — ответил Учиха, делая глоток виски. На лице его показалась лёгкая искренняя улыбка. Кубики льда тихо звякнули о стекло стакана.       — Ну что? Есть у него кто-нибудь? А? Он же встречается с кем-то, да-а-а? — Наруто придвинулся ближе к другу и заиграл бровями.       — Не знаю, если честно. Может, и есть, да он боится мне в этом признаться. Может, нет… Хотя, думаю, если бы у него кто-то был, он бы мне об этом сказал уже давно. Так что, вероятно, что нет, — пожал плечами Саске.       — Э?! Как так? То есть ты не знаешь, есть ли кто-то у твоего брата или нет? — удивился Узумаки.       — Ну… Получается, не знаю.       — Ну ты даёшь! Не знать, с кем встречается твой младший брат…       Дальше они заговорили о работе, все так же попивая алкоголь. Теперь Сакура больше смотрела на Наруто, чем на Саске, и оказывала ему всяческие знаки внимания. Тот краснел, неловко посмеивался и чесал затылок. Сакура ему нравилась. Он постоянно говорил о ней другу и все мечтал о том, чтобы они были в отношениях. Сейчас, когда Сакура обращала на него свое внимание, ему было жутко неловко и даже стыдно как-то от того, что Саске был обделён вниманием. Однако Харуно всего лишь заигрывала с Наруто, на деле же она продолжала ждать ответа от Саске.       Наконец троица собралась домой, так как заведение закрывалось раньше других. Учиха напился так, что друзья выводили его под руки. Он что-то бормотал на своем пьяном языке, просясь на танцпол, чуть ли не падая.       — Надо вести его домой. А лучше позвонить Итачи и сказать, чтобы встретил, — сказал Наруто. Сакура кивнула. Они попытались позвонить младшему брату Саске, но вдруг Учиха повалился в сторону, не дав совершить звонок. Друг тихо вздохнул и взял его под руки, повел дальше.       Пока шли до квартиры Учих, Саске несколько протрезвел и стал передвигаться самостоятельно, изредка шатаясь из стороны в сторону. Они понимал, что они ведут его домой. Поднялась паника. Он не хотел, чтобы они видели его квартиру. Не хотел вести их к себе, поэтому мыслил поступить как всегда: придумать какую-нибудь отговорку и допить дома одному. Однако в этот раз так не вышло. Дойдя до многоэтажного здания, Учиха только открыл рот, чтобы сказать им, что ему ещё нужно сделать много дел, но друзья его опередили: у Сакуры, только переехавшей в новую квартиру, был затеян ремонт, а у Узумаки было не прибрано. На самом деле это были лишь предлоги — Сакуре и Наруто очень хотелось посмотреть на квартиру Саске. Он никогда их не приглашал к себе, всегда ссылался на какие-то дела и быстро уходил. Даже в такие моменты, когда он напивался и они вели его до дома, он быстро находил причину, чтобы не продолжать с ними попойку. В прошлый раз, который собрал их вместе и даже дал Наруто возможность поухаживать за Харуно, так происходило. Однако в этот раз все было по-другому. Учиха только повернулся, чтобы зайти в подъезд и подняться в квартиру, но споткнулся о бордюр и упал. К нему подбежали Сакура с Узумаки.       — Саске-кун! Ты в порядке? Сильно болит? — спрашивала обеспокоенная Харуно, помогая подняться парню.       — Д-да… Все нормаль… Но, — он легонько оттолкнул девушку и прошел к двери подъезда. Пошатнувшись, мужчина взялся за ручку двери и потянул было ее на себя, но ладонь соскользнула и он снова повалился назад, только теперь падая на спину. Однако Учиха не упал. Его поймали друзья.       — Так, братец, давай-ка мы тебя все же доведём, ибо сам ты вряд ли дойдешь, — сказал Наруто. Саске уже был в полусознательном состоянии — вновь резкий прилив алкоголя в голову. Он даже не понимал, куда его ведут и зачем. Он молча повиновался своим друзьям и уже смирился с тем, что они увидят его квартиру. Вы скажете: «Почему он так не хотел, чтобы Наруто с Сакурой ходили к нему в гости? Какой эгоист!» Но на самом деле он не был эгоистом. Парень просто уставал от них за день. Ему требовался отдых хотя бы дома. Поэтому Саске не приглашал их в гости. Сам же Учиха объяснить не мог, почему не пускает, но в мыслях думал о состоянии брата. Вдруг он будет недоволен их приходом? Вдруг он будет обескуражен и смущён? Будет чувствовать себя неловко? Он беспокоился ещё и о том, с кем жил всю свою жизнь. Но сейчас была иная ситуация.       Дотащив его на нужный этаж, друзья облегчённо выдохнули и постучали в дверь. Прошло пару минут. Дверь открылась, и в проеме показался Итачи.       — Ох, добрый вечер. вы, я так понимаю, Наруто Узумаки и Сакура Харуно? И вы привели моего братца… Ох, чего это я? Заходите, заходите, — Учиха-младший пропустил гостей с братом внутрь и закрыл дверь. Саске что-то бормотал под нос, пошатываясь и пытаясь снять ботинки. Итачи, ни слова не сказав, фыркнул и, толкнув парня к стене так, что тот упал на пуфик, быстро стянул с него кеды.       — Оо… Ит. чачи. — пробубнил старший, смотря на брата. Тот молча взвалил на себя тушку Саске и поволок его в комнату. Тот особо не вырывался, но говорил, что будет продолжать питье.       Тем временем Сакура и Наруто осматривались в коридоре, не зная, что им следует делать дальше. Они чувствовали себя неловко, находились в замешательстве, разглядывая квартиру лучшего друга. Впрочем, это была самая обычная квартира, как у всех людей: обои с незамысловатым узором, шкаф с верхней одеждой, линолеум… Это только то, что было в коридоре. В других комнатах было так же. Ничего интересного.       — И почему он нас раньше не приглашал? Я всегда думала, что он стесняется своего жилья, а оказалось, что он живёт лучше мы с тобой вместе взятые, — взглянув на Наруто, тихо произнесла Сакура.       — Да… Я тоже так думал, — Наруто тихо вздохнул. — Но почему тогда…       — Это из-за меня все, — сказал появившийся резко Итачи. Друзья посмотрел на него. — Он слишком меня опекает. Думает, что я буду против. А я вовсе не против. Я наоборот даже рад, что к нему приходить друзья… Он ведь… Замкнутый, необщительный… Удивляюсь, как вы его терпите, как не бросили его в начале. У него же такой противный характер., но спасибо вам за это. Спасибо за то, что не бросили его. Он вообще трудно сходится с людьми. Его мало кто понимает… Спасибо вам.       — Да не стоит благодарить нас! Мы ведь его друзья. И он наш друг. Да, Сакура?       — О, да, да. Конечно! — девушка смутилась. Далее последовала тишина. Итачи достал бокалы, поставил бутылку вина на стол и сел напротив них. Снова повисла тишина. Наруто разлил вино в три бокала, даже не звякнув бутылкой о бокал. Пару минут все молчали, молча распивая алкоголь.       — А, Итачи, а расскажи нам про Саске. У него были отношения? Если да, то с кем они были? Ты знаешь что-нибудь об этом? — задавала быстро опьяневшая Сакура вопросы.       — Оу… К сожалению, об этом он не рассказывал никогда, а я не спраш… — младший-Учиха не договорил, как его перебил вошедший и немного проспавшийся брат:       — Были. А вот с кем — это уже мое дело. Я не хочу об этом распространяться. Пускай все останется втайне. И вы, что это, пьете без меня тут? Да?       Голос его звучал властно, серьезно и холодно. От него у Итачи пробежали мурашки по телу. Он не любил такой говор старшего, но одновременно больше всего обожал это в брате. Частенько он представлял у себя в фантазиях, как тот, хищно скалясь, нависает над ним, говоря тем страшно возбуждающим голосом: «Сейчас ты будешь умолять своего братика остановиться, плакать и извиваться под ним, как последняя…» От этих фантазий у парня к щекам приливала кровь, он задыхался в оргазме, представляя брата в таком виде. Сейчас был неподходящий момент для этого. Однако мысли уже дали о себе знать. Пришлось прикусить губу и отвести взгляд, а нижнюю, успевшую возбудиться часть прикрыть футболкой.       — А ты почему не в кровати? Что, уже выспался. Саске не обратил внимание на колкое замечание брата и сел рядом с Сакурой, у которой едва не случился пожар внутри от того, что возлюбленный сел рядом с ней. Учиха-старший, не обращая внимание ни на кого из присутствующих, молча наливал себе вино и тихонько его пил. Разговорились о том, о сем.       — …а потом мы познакомились с Саске. И стали дружить, — закончил долгий монолог Наруто. Во время монолога Узумаки девушка молчала, изредка вставляя какую-нибудь фразу, а сама все поглядывала на возлюбленного, сидящего рядом. Саске был пьян, а потому не слушал, что говорил друг. И что уж говорить о том, чтобы обращать внимание на Сакуру? А вот от брата его младшего этот нескрываемый интерес девушки к персоне его великолепного брата не скрылся: он то и дело поглядывал на девушку и сжимал кулаки под столом, кусая губы. Его жутко раздражали эти взгляды девушки на него, ее нескрываемое желание… Он лишь внешне сохранял спокойствие, а внутренне кипел и бурлил, как вода в чайнике. Он рвал и метал, не понимая, почему его это вообще так волнует. Ну смотрит она на него и что теперь? Ей, что, глаза закрыть?       «Кх. Какая раздражающая девушка! Она мне не нравится! И чего ей надо от *моего* Саске?! Он только мой! Ты его не получишь!» — думал по себя парнишка, сжимая кулаки с такой силой, что ногти впивались в ладонь. Саске тем временем уже полусидел-полулежал на столе и не соображал, сжимая в руках бокал. В бутылке почти не осталось вина. Темы для разговора исчерпались, поэтому квартет сидел молча. Лишь стрелка часов мерно отстукивала время. Сакура, чувствуя эту неловкость между ними, встала и, толкнув Наруто в плечо, засобиралась уходить. Своим жестом она показала другу, что они засиделась и пора бы по домам.       — Н-н-нэ-э… Вы. ку-у-уда-э? — Саске растянулся на столе, не пуская друзей.       — Так, дорогой мой. Пойдем-ка спать… Только давай друзей твоих проводим… — Итачи пошел за парой. Те уже обувались.       — Ох. Спасибо большое за гостеприимство! Шикарная квартира! Благодарим за возможность ее посетить и чуть больше узнать о Саске, — Сакура одарила Итачи белоснежной доброй улыбкой, он улыбнулся в ответ и, как только они вышли, захлопнул дверь.       — Фух. Они ушли. Ужас! Какие они надоедливые! Особенно эта Сакура, — на лице младшего-Учихи показалось раздражение, прежде чем он зашёл на кухню.       — Ну что, алкоголик-Саске, пошли спать? — спросил с усмешкой Итачи, беря брата под руку. Тот что-то бубнил и бормотал, прося его пустить на танцпол. Он почему-то возомнил себя танцором диско и думал, что его ведут из клуба охранники, так как он чего-то натворил.       — Нет, это же надо так напиться! Толкьо посмотри на себя! — он уложил его на кровать и стал расстёгивать рубашку, чтобы уложить того спать, но все пошло совершенно по другой схеме…       Саске, не помнящий себя от алкоголя, сопротивлялся, не давая парню избавить его от одежды.       — Саске! Ну хватит! Тебе надо спать, придурок! — Итачи был разозлен. Нервы его были на пределе. Его злила эта Сакура Харуно, которая была влюблена в его брата, злила ситуация, что он не мог посидеть некоторое время в ванной и помочь своему напряжению, возникшему из-за внезапного появления брата, а также фантазии.       — Ммм… Тачи… — он нащупал его руку и, обхватив ладонь, резко дёрнул на себя, заставляя того упасть ему на грудь. Обстановка становилась опасной. Ещё бы чуть-чуть — и брат узнал бы о его секрете.       — Ты что творишь, идиот?! Спи давай! — верещал Учиха-младший, лёжа грудью и головой на груди старшего. — Дай только раздену…       — Тачи, я… Я лю… Лю… Теб. я, — говорил Саске, находясь в полусне. Однако он по-прежнему не отпускал руки братишки       — Да-да, я тоже тебя люблю, — фыркнул Итачи, закатив глаза. — Отпусти уже. Мне неудобно.       Итачи так сказал, потому что думал, что тот говорил ему эти слова как брату, но никак не тому, кого называют возлюбленным.       — Правда?.. ты тоже меня любишь?.. — Саске даже проснулся и протрезвел на некоторое время. Он взглянул на паренька удивлённым взглядом. Молодой мужчина не в силах был поверить, что его брат говорит правду.       — А? Конечно. Ты же мой любимый старший братик, — Итачи улыбнулся, скрывая за этими словами настоящие свои чувства.       — А… То есть… Ты. любишь меня как брата только, да? — осторожно спросил Учиха-старший. Хотя в этом смысла не было. И так можно было догадаться, что тот говорил о братской любви.       — Ну да. А как мне ещё тебя любить? Разве для братьев есть другая любовь? — он посмотрел на него с удивлением, приподнимаясь.       — Эх. Раз уж я начал эту тему… Знаешь. я говорил о той любви, когда любят не как родственника. Я говорил про те страстные и возвышенные чувства, о которых пишут в школьных книжках, о которых вас заставляют рассуждать на философии. Любовь другая, романтичная, горячая… Да, я понимаю, что для тебя это сейчас шокирующее известие. И я даже не рассчитываю на что-либо, ибо понимаю, что тебе будет стыдно. Мы же братья… А тут такое заявл… — его заставили замолчать. Его губы нагло накрыли чужие, такие родные губы брата. Саске опешил от такого действия младшего братишки, которого он всегда считал невинным, милым ангелочком. Руки Итачи лежали на щеках брата, поглаживая. Глаза его были закрыты. Он явно наслаждался поцелуем, вкусом губ Саске. Пальцы забрались в волосы старшего братца и нежно массировали кожу. Учиха-старший опомнился и, закрыв глаза, ответил на поцелуй. Желанные губы младшего были такими мягкими, тёплыми и искусанными.       — Я… Люблю тебя, дурачок… Просто подумал, что ты говоришь о братской любви, прости, — Итачи тянулся к брату через весь диван, оглаживая его щеки.       — Да. я и сам не понял, о чем сначала говорил, — тихо хихикнул Саске, утягтвая братишку к себе на колени и усаживая поудобнее. Как ему было удобнее. Итачи улыбнулся, обняв за шею Саске. Повисло молчание. Впрочем… Теперь вряд ли нужны были слова. Потому что между ними не было больше тайн, это если не считать любовной истории Учихи-старшего, конечно.       — Так. А теперь ложись спать! Ты же пьян. Тебе нужен отдых, — он стал укладывать Саске на кровать. Однако тот спать сегодня совершенно не собирался. Ладони скользили по спине Итачи, изредка надавливая на лопатки и заставляя прогибаться.       — Ах! Э-эй! Ты что делаешь?! — он возмущённо взглянул на брата, хотя на деле ему очень нравилось.       — Ну-ну… Признай хотя бы для себя, что тебе это нравится, — ловкие длинные пальцы вновь надавили между лопаток, отчего Итачи ахнул и выгнулся. Саске, воспользовавшись моментом, улегся на кровать и утянул брата на себя.       — Люблю тебя… — тихо шепнул Учиха-старший, касаясь губами губ брата. Итачи ответил на поцелуй, пока руки старшего оглаживали его тело под рубашкой…

***

      — Аах, Са… Саске! Я бо…больше не… не могу! — стонал Итачи, чувствуя, как половой орган Учихи-старшего входит в него полностью. Его будто посадили на солнце и он таял, как шоколад. Это было безумно приятно. Ощущать касания его губ, рук на своем теле, чувствовать, будто сгораешь в алом пламени было невыносимо приятно. Все его тело плавилось под руками брата. — Ах!       — Потерпи, солнце… Я… Почти…! — Саске двигался ритмично, не давая и вдоха сделать любимому младшему братишке. Ему самому было невероятно хорошо: ощущать брата изнутри, чувствовать неописуемое желание отдать всего себя Итачи, всепоглощающую страсть и похоть, которые завладели им вперемешку с алкоголем.       — Ах! Нет!..       И кто мог подумать, что все обернется так? Разве Саске думал, что в конце концов его чувства раскроются вот так вот просто, из-за влияния алкоголя? Разве Итачи думал, что брат первым заговорит об этом и все его фантазии воплотятся в реальности? Разве кто-нибудь из них знал, что все закончится не так, как в «Титанике»? Сейчас уже никто и не вспоминал про свои прежние страхи. Сейчас они наслаждались обществом друг друга. Они безгранично любили друг друга и были вместе, несмотря ни на что. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Одним движением, касанием они могли сообщить друг другу больше, чем обычными словами… Они счастливы были вдвоем…       — Я думал, что скоро станет поздно признаваться в своих чувствах… Поэтому признался сейчас, — обнимая измотанного Итачи, прошептал Саске.       — Никогда не поздно сообщить о своих чувствах тому, кого любишь… — засыпая, ответил Учиха-младший.       — И правда, никогда ведь не поздно… — тихо шепнул Ссаке и, прижавшись к братишке, погрузился в сон.