We on

За окном зала лил дождь, небо было настолько темное, что могло показаться, что сейчас поздний вечер. Мейчи сидела, скрестив ноги на все тех же, принесенных Мэнхо одеялах, и тупила, глядя на облака. Единственная проблема этого зала — сегодня еще не включили местный вайфай, а потому интернет на телефоне практикантки не ловился. Не связанные на сей раз временем прибытия самолета, айдолы БигХита и сопровождающие их лица на место выступления прибыли очень заранее, благодаря чему все было намного спокойнее. Возможно, потому, что еще почти никто и не пришел. Приготовив, распаковав и разложив менеджер, стафф и артисты привычно впали в ожидательный транс. Возможно и поэтому заразившаяся коллективным пофигизмом девушка чувствовала какую-то странную свободу и спокойствие. Сейчас все было хорошо, не было смысла о чем-то волноваться. Мейчи даже на пару секунд показалось, что за ночь она что-то переварила внутри себя. И, кажется, приняла какую-то свою особенность. Какую — девушка не знала. И приняла ли на самом деле — тоже. Просто состояние затишья и свежести. Переодевать парней в сценические костюмы было рано. Сегодня вместо Помощницы по здоровью руководил процессом менеджер Зиан, может и потому все было настолько заранее. Даже позавтракать толком не успели. Где-то внизу, на первом этаже, были местные кафе. Но там, наверняка, было очень дорого, да и вряд ли принимали воны. Парни, кто лежа, а кто сидя на одеялах, спали или тупили в телефоны, в отсутствие интернета, то ли играя, то ли пересматривая загруженное и скачанное. На расстоянии вытянутой руки от Мей расположился Намджун, вытянув длинные ноги, держа телефон над головой, и что-то задумчиво читая. Часть стаффа ушла в сторону еды и диванов — на первый этаж, так что в помещении было тихо. Одна Мейчи, на собственном опыте узнавшая, чем может обернуться двухминутная отлучка, бдила в зале, отслеживая каждого вошедшего и вышедшего. Тем более, что малый репетиционный зал номер какой-то служил теперь еще и местом хранения личного имущества. — Сдвинься, я на полу вообще лежу, — послышалось чье-то недовольное, и вся толпа стала передвигаться подальше от этого голоса. Видимо, чтобы тот поудобнее устроился. А Намджун длинный. И просто так сжаться, чтобы никого не задеть, он не может. Да и не очень-то хочет. Так что, попросив взглядом разрешения, парень переезжает еще ближе к коленкам Мейчи и смотрит на девушку снизу-вверх. Девушка понимающе кивает и, почти незаметно краснея, хлопает себя по джинсам и снова устремляет взор в сторону окна. Намджун, деликатно скрывая довольную улыбку, устраивает голову на мягких девичьих бедрах и продолжает листать что-то в телефоне. Через пару минут он показывает девушке милую картинку с белым псом и очень заумной, совершенно не подходящей под эту картинку, надписью. Мейчи от этого хихикает и лезет за своим телефоном. Да начнется показ смешных картинок!

***

Намджун уже не лежал на ногах у девушки, а энергично, хоть и тихо ей о чем-то рассказывал, показывая фотографии на телефоне. И до того мило и скромно сидели они в уголочке, кажется уже и не смущаясь касаться друг друга ногами или плечами, что, не взирая на свои немалые рост и прочие …габариты, предстали в глазах случайных свидетелей малозаметным комочком в сине-бежевых тонах. Освещение в зале было пока отключено, чтобы не мешать сну и просмотру телефонов. Парни, лежащие, вообще-то, рядом, иногда переглядывались и, сдерживая смешки, качали головами. Но никто не осуждал. Даже Хосок мастерски делал вид, что дремлет. И не нагнетает. Пока на его телефоне не прозвенел будильник, сигналящий, что пора уже разминаться. Чимин в ту же секунду резво вскочил и, громко сообщив, что он в туалет, удрал подальше, уворачиваясь от рук парней. — Да я быстро! — В следующий раз памперсы тебе куплю! — Чимин-щи, твой день рождения не за горами! — намекнули ему вдогонку. Расчистив пространство, сдвинув покрывала, рюкзаки и сумки, команда приступает к неторопливой разминке, в ожидании загулявшего Чимина. Может, он и не в туалет свалил, а на фудкорт, например? — Ок, начинаем без него! — решил Первый Танцор, вручая Мейчи свой телефон, с записью «Доп», и занял предназначенное ему в танце место. …Мейчи уже минут пять изображала из себя подставку для телефона, когда распахнулась дверь и в зал ворвались сразу несколько совершенно незнакомых ей людей. Чей-то стафф, видимо… Хотя, да кто ж их разберет! Парни этих людей тоже впервые видели, судя по недоумению на их лицах и тому, как они замерли во время танца. Мол, кто все эти люди, и чего они хотят? А невысокая девушка, возглавляющая атаку, громко продолжила свою речь, которую, видимо, начала еще в коридоре. — Только он видел вчера этот костюм! Больше никто не мог этого сделать! Мейчи села ровнее и выключила музыку. Может, они кому-то помешали? Больно уж толпа выглядела недобро. — Добрый день, что-то случилось? — уже привычно и смиренно взял на себя роль переговорщика лидер. Он выходит вперед с задней линии построения и кивком головы слегка обозначает поклон. — Вы еще спрашиваете? — чуть ли не подпрыгнула от возмущения ворвавшаяся первой девушка, а люди позади нее согласно осуждающе закивали, — И тебе ли с спрашивать, что случилось? «Этот тон такой неуважительный» — подумала Мейчи. «Это, епттваюмать, что еще за наезды?!» — подумали все остальные. Очевидно, дело шло к серьезному скандалу, а участвовать в скандалах айдолам никак нельзя! И драться нельзя! И ругаться нельзя! И даже плеваться нельзя! Для этого есть охрана. И начальство. Да вот беда, никого из начальства рядом нет, иначе на крики уже все сбежались бы! И где Помощница Ким, когда агрессоры так нуждаются в ее тихом добром слове?! Лежит в номере, с жуткой мигренью… Намджун вежливо сжал губы в полуулыбке и выдохнул. — Я не совсем понимаю, о чем Вы говорите, — продолжил он, уже подчеркнуто уважительно. Ибо в любой ситуации дрессированный айдол должен выглядеть безупречно. — Вот! — в разговор вклинилась другая девушка. В руках она держала красную шелковую тряпочку и потрясла ею, словно флагом, — Посмотрите! Вы единственные, кто вообще заходил к нам и видел костюмы! Или хотите сказать, что это мы сами сделали?! — Мы… — попытался вклиниться в их монолог лидер, но был перебит. Парни, стоящие позади, нахмурились и придвинулись к лидеру. — Мы, конечно, еще совсем молодое агентство, но не думайте, что можете так устранять конкурентов! С нами такое не пройдет. Нужно будет мы, и в суд пойдем! — добавила от себя третья представительница стаффа. — Простите, но какие ваши доказательства, что это сделал он? Помимо того, что наш лидер заходил к вам? — смог все же вклиниться в разговор Хосок, вставший рядом с командиром, в пафосной позе анимешных разборок: ноги-на-ширине-плеч, руки скрещены на груди, к агрессорам на четверть оборота. …На самом-то деле у каждого, получающего зарплату через бухгалтерию БигХит-энтертеймент, ну, кроме Мейчи, конечно, в разных вариациях крутился в голове один и тот же вопрос: «какого хрена лидер полез в чужие комнаты и из каких соображений учинил там диверсию?» Причем, ни мемберы, ни немногочисленные представители стаффа, оказавшиеся свидетелями события, ни на секунду не усомнились в обоснованности и необходимости вышеупомянутой диверсии. Хотя так спалиться, это не по Намджуновски, конечно… Но никто не совершенен! И именно для таких случаев и есть друзья и верный стафф! Которые прикроют своему незадачливому лидеру и спину, и …ниже. И вот почему главная боевая единица БТС, Чон Чонгук выдвигается в первую линию обороны, занимая место по левую, не защищенную Хосоком руку. Тоже пафосно и …убедительно. Агрессоры не знают, что как боец Джей-Хоуп-- никакой, но на то и Ким Тэхен… тихо делающий шаг вперед, пока все любуются молодым растущим Нагибатором их музыкального коллектива, демонстративно разминающим плечи. Строго говоря… драка в исполнении айдолов — это такой стыд, что и помыслить себе невозможно! А с другой стороны, те три рослых молодых человека, пришедшие вместе с орущими девушками и стоящие у дверей… они типа «просто поговорить» сюда пришли? И, при этом не обратились к менеджерам БТС? Не специально ли они это? Ответ заставлял напрячься еще сильнее. Если команда молодая и выступила кое-как, то терять им уже нечего. А вот информационный повод в связке с БТС… черный пиар — тоже пиар! — Вы мне ответьте! Почему у вас лидер ходит искать какой-то непонятный утюг по всем гримеркам?! А? — возмутилась одна из работниц. Так, дело плохо. Намджун не оборачивается в сторону Мейчи, но практикантка отчетливо понимает, о чем думает парень. Плохое было решение. — Что произошло с вашим костюмом? — Намджун терпеливо продолжает узнавать детали. — Не видно? — девушка подняла руки как можно выше, чтобы каждый увидел. Ярко-красные шелковые шорты были разрезаны пополам четко по промежности. Мейчи не сдержала оха, понимая, что восстановить это сложно. Практически невозможно. И слава богу! Потому что представить парня в таких шортиках, и не у пилона, а на огромной сцене, да еще с трансляцией… Стилисту их Агентства — руки оторвать! И… да все оторвать!!! — Давайте мы дождемся нашего начальства и тогда мы сможем все спокойно обсудить, — предпринимает попытку одна из стилисток, так удачно вернувшаяся недавно. — А без начальства вам есть что скрывать? Ага, ножницы, которые есть у каждого в косметичке! Если они захотят повесить это дело на них, а они захотят, тут отвертеться будет очень сложно. — Прежде чем обвинять, нужно доказать, что это мы, — вступилась еще одна бигхитовская работница. — А мы как раз пришли за доказательствами, покажите нам ваши вещи. Чего???!!! — Нарушение неприкосновенности частной жизни, — тихо, но так, чтобы все слышали, отмечает Адвокат Мин. В руках его телефон. Недвусмысленно направленный камерой в сторону незваных гостей. Тем временем кто-то из чужаков вытряхивает на пол одну из дорожных сумок… Намджун едва удерживается, чтобы не зажмуриться. Потому что это — его сумка. Когда-нибудь его лень его же и погубит. Мейчи, в растерянности просидевшая все это время в углу, и молча наблюдающая за творящимся безобразием, даже на ноги вскочила. Мэнхо она уже попыталась написать. И менеджерам. Безнадежно. Остальные представительницы стаффа тоже, видимо, пытались. С тем же результатом. — …То есть наши вещи портить — это нормально, а как ваши решили осмотреть — уже закон! — рыкнул один из работников. Почему, вообще, еще никто не пришел на шум? Будь ты проклят — фудкорт! И очередь в нем… Намджуну остается только тихо радоваться, что в этот раз он вроде забыл взять маникюрный набор. Юнги проходит чуть вперед, держа телефон демонстративно — вертикально, двумя руками. Чтобы не отняли. И не сбили неловким движением руки. — Нам нечего скрывать, если вы хотите убедиться, что мы к этому не причастны, вы можете осмотреть мои вещи, — разрешает лидер то, чего не может предотвратить. И, заодно, показывая, что раз они обвиняют его, и проверяют вещи тоже его, то, если они ничего не найдут — вина будет снята. Ирония в его голосе, впрочем, слышна отчетливо. Мейчи мельком проверяет, появился ли интернет. Номера телефона безопасника у нее нет. Да если бы и был… —Черт, — говорит одними губами девушка. Осматривается. Парни стоят группкой. Двое из чужого стаффа стоят прямо на выходе, как будто преграждая путь. Хотя почему «как-будто»? Другие втроем внаглую роются в вещах Намджуна. И если они там ничего не найдут, то могут вскрыть другую сумку, и так до тех пор, пока не найдут то, за чем пришли. Юнги плавно отступает на пару шагов и, отведя взгляд от камеры, косится в сторону макнэ-лайна. Тем временем на полу звякает что-то металлическое. Не нож, не ножницы. Со стороны Мейчи похоже на цепочку. — Ты любитель женских украшений? Или у кого-то украл? — разошедшаяся от злости работница поднимает с пола украшение и крутит вокруг пальца. Лицо Намджуна не выглядит злым, оно скорее смущенное и радостное. — А я-то искал, — вырывается у него, и одним движением выдергивает свою собственность из рук агрессорки. — Теперь будете искать у кого он украл украшение? — тихо подколол Хосок, пока Намджун убирает добычу в карман треников. Тем временем, Мейчи, изображая заинтересованность обыском, подошла достаточно близко к выходу и… неожиданно встретилась глазами с Чонгуком. Который двигался к нему же с противоположной стороны. Руки от нервов слегка дрожат, но девушка готова прорываться. Практикантка еле заметно кивает Чонгуку и тот, прищурившись, отступает на полшага. Поняла. Практикантка, уже не скрывая своих намерений, идет к дверям, пытаясь обойти одного из мужчин. Тот замечает беглянку и тут же преграждает ей путь, придвигаясь ближе к девушке. Но она и сама делает быстрый шаг вперед, цепляясь за, не ждавшего такой подставы, человека. Освобождая, тем самым пространство за спиной, открывая путь для приготовившегося к прорыву Чон Чонгука. Рывок, скользящее движение, которое не зафиксировала даже предусмотрительно уведенная в сторону камера Юнги-хена, и… потерявший равновесие второй из блокирующих выход мужчин с трудом удерживается на ногах. А его напарник, тот, чье внимание отвлекла на себя Мейчи, уже две секунды, как не может избавиться от девушки, повисшей всем своим весом у него на шее. Мейчи даже ноги поджала, чтобы ни один из ее семидесяти с чем-то килограммов не пропал впустую. — Фудкорт! — кричит кто-то из стаффа вслед ушедшему в отрыв макнэ. А Мейчи разжимает руки, приземляется на ноги и делает несколько поспешных шагов в сторону, подальше из зоны боевых действий. «Оооо… Дэдди…» — подумал Намджун. Все произошло так неожиданно и быстро, что он даже за Мейчи не успел испугаться. «Теперь счет пойдет на секунды» — подумали все остальные. Теперь прибытие начальства — вопрос времени. Причем, незначительного. И сотрудницы чужого агентства, наблюдающие весь этот цирк уже не просто играют злость — они реально сейчас готовы здесь все сломать, лишь бы доказать свою правоту. Юнги, все еще снимающий компрометирующее видео, предусмотрительно начинает отступать к дальней стене. Пятясь. Вслепую. И неизбежно запинается о подвернувшийся под ноги плед и летит спиной назад, продолжая удерживать телефон перед собой двумя руками. Раздается глухой удар и такой силы крик, что все замирают, замолкают и смотрят на корчащегося от боли айдола. Юнги продолжает лежать на спине и мычит от боли. Притом создается ощущение, будто он не просто на жесткий пол упал, а на шипы. Свои пугаются за Мина. Чужие — за себя, теперь их можно обвинить в том, что айдол чужого Агентства получил из-за них серьезную травму. А серьезную порчу чужого имущества их бюджет может и не пережить. Хосок тут же оказывается возле матерящегося на весь этаж товарища и забирает у того из рук телефон. Остальные подбегают следом. Вот только мемберы БТС знают, что буквально день-два назад, вместе с расписной мордой, Юнги получил еще и ободранную и побитую спину. На которую сейчас очень жестко и болезненно приземлился. Мейчи такого крика еще нигде не слышала, потому тоже испуганно идет к своим. — Что происходит?! — в зал наконец врывается Глава Безопасности Йонг. В руке у него недопитая бутылка с соком. И держит он ее за горлышко, так, будто это бита. И он пришел защищать своих мальчиков не на жизнь, а на смерть! Следом влетает Зиан и, совершенно неуважительно, зато по-армейски эффективно, распихав толпу свидетелей, проходит к потерпевшему. Стафф молодой группы постепенно начинает осознавать, чем может закончиться их, с позволения сказать, демарш, а от того становится еще более яростным. Видимо их в агентстве учили, что лучшая защита — это нападение. Но не такое же! Йонг медленно и очень угрожающе разворачивается к ним и поудобнее перехватывает бутылку. — Давайте это обсудим в коридоре, — тихо и ровно произносит он, видя, как Юнги кое-как садится, а вокруг него облегченно расступаются парни. Дальше все начинает развиваться настолько быстро, что Мейчи едва успевает ориентироваться. В небольшом коридоре собралась толпа. Прервавший перекус, и от того особенно злой БигХитовский стафф во главе с Чонгуком. Орущий и дожевывающий. Стафф оппонентов, в который раз предъявляющий за порезанные штаны. Куча свидетелей из других групп, желающие узнать, что, собственно случилось. Возвышающийся над толпой Ким Седжин, желающий знать, где начальство этих отморозков, и с кем теперь вести переговоры, и кто вообще посмел им предъявлять за шмот. Вопрос, где реальное начальство теперь интересует и Йонга, который просто мерно и спокойно уточняет факты. И снова вопрос — кой черт понес Намджуна по чужим комнатам за каким-то утюгом. Признаться — означает подставить другую группу, которой они пообещали мир. И ни Намджун, ни Мейчи на это пойти не готовы. Но вот сказать, что Мейчи просто потеряла и потом нашла… А Намджун ей помогал с поисками — можно. Пусть хоть какое-то объяснение будет. — Я потеряла… — начинает практикантка пытаясь протолкаться вперед, но ее резко утягивает назад Хосок, глазами показывая, чтобы та молчала. Все равно в этом дурдоме справедливости не найдёшь, все решает наглость и сила. — Слушай, дамочка! — не желая терпеть оскорбления от другого стаффа, мелкая, но фигуристая Данби выходит вперед, заслоняя собой Намджуна, и засучивает рукава, — А ты кто вообще такая, чтобы по чужим вещам шкериться? В отличие от многих других, Данби поесть успела, так что полна сил: — Закон тебе не писан, все позволено? Ты что, думаешь, завалилась к нам в зал и начинаешь делать все что тебе вздумается? Вы кто такие? Мы вас не звали! И выглядела эта полторашка и правда угрожающе. Потому что Данби, вообще-то, чемоданы таскает наравне с Мейчи. А иногда и потяжелей. Зачинщица вражеского стаффа аж на пару секунд остолбенела. Но за нее вышла вперед другая: — Ты че, гномик? В чужие дела не лезть не учили? — О, так нас с тобой по одной программе учили?! Видать, ты ее похуже моего усвоила. Не боись, и не таким в голову вдалбливали, — Данби встает так, чтобы занимать как можно больше пространства. Руки в боки, ноги на ширине плеч, — Крошка Мей, иди сюда пожалуйста, — сладеньким голосом зовет она практикантку. А вот это даже немного обидно. Но от этого еще больше смешно. Ну разве может макнэ игнорировать призыв своей онни! Мейчи ловко уворачивается от пытающегося удержать ее Хосока и, сложив крепкие руки на завидной груди, занимает место за правым плечом Данби… тоже пафосно и тоже впереди Намжджуна. — Здравствуйте, — вежливо кивает она оставшемуся стаффу этой группы, с которым чуть ли не дралась за скамейки, — ты звала меня, онни? — Я ее узнаю… — слышится со стороны пострадавших. Чего? Она настолько тогда запомнилась? Видимо, рост выше среднего в сочетании с весом выше элегантного имеет свои преимущества. Это надо запомнить! Стафф идет на стафф. Намджун, отодвинутый назад и неожиданно оказавшийся в тылу, просто не понимает, ну правда не понимает: — Почему мы не можем просто посмотреть запись с камер видеонаблюдения? — в полный голос, перекрывая шум разборок, взывает он к присутствующим, и поднимает глаза к потолку, где и висит камера. Толпа затихает. Если честно, не только мемберы и стафф, но и коллектив менеджеров, получивший информацию от Чонгука, ворвавшегося на фудкорт с криком «наших бьют!.. еще не бьют, но скоро будут», не был до конца уверен в том, что Намджун не замешан в этой истории. Зато были твердо уверены — если сделал, значит …значит надо было. Его решениям доверяли. И защищали. Три пары удивленных глаз менеджеров повернулись к лидеру: — «Ты уверен?» — Бантанским жестовым спросил Акул Йонг. — «Все нормально?» — тем же образом спросил Малыш Се. — «Мамой клянус!» — в древнеримском стиле стукнул себя в грудь кулаком Намджун, а Мейчи, стоящая чуть впереди, еле удержалась, чтобы не рассмеяться. Дальше Мейчи не смотрела. Она осталась сторожить вещи. Но вот Намджуну на просмотр идти пришлось. Менеджер и особо горластые представители стаффа группы PULS, (вот и познакомились, очень приятно, век бы вас не знать), тоже получили приглашение на видеосеанс. В помещении охраны местный айтишник пустил запись последних двух часов в быстрой перемотке. И, разумеется, ни Намджуна, ни вообще, кого бы то ни было из БигХита, среди заходящего в чужую гримерку не обнаружилось. Зато был замечен айдол с неоново-зелеными волосами и ножницами, предательски торчащими из заднего кармана, который прокрался в гримерку и вышел буквально за пару минут до того, как их стафф обнаружил повреждения на костюме. И пошел творить справедливость. Это был их артист. Молча и злобно переглядываясь, работники вежливо извинились за все что они сделали, и ушли, оставив на растерзание хищному Акулу на поиски своего старшего. — Вижуал, еб его за… мозгов совсем нет, что ли? — слышались удаляющиеся голоса. Только сейчас Намджун смог выдохнуть. И вдохнуть обратно, так как догадался посмотреть на часы. До выступления меньше часа. А они танец не прогнали, грим не наложили, костюмы не надели и Чимина потеряли. Зато полчаса выясняли, кто и кому штаны порвал. Так что Намджун, сверкая пятками, бежал к ставшему уже родным залу, на ходу умудряясь отвечать на сообщения заблудившегося Чимина… Который и раньше взывал о помощи, да вот беда… связь дали только сейчас. И то, после того, как Господин Чхве Йонг задал прямой вопрос местному представителю IT-сообщества.

***

Чимин врывается в зал. — Я такое слышал! — громогласно произносит он, влетая в гримерку, падая на стул и с готовностью подставляя лицо под покраску. — И что же? — с иронической улыбкой спрашивает Хосок, — Ты, вообще, где был все это время? Едва ли после сегодняшних разборок, пропущенных балеруном-вокалистом он скажет что-то по-настоящему интересное. — Ты беседу не читал? Я сначала пошел в туалет, там все было занято, а я ждать уже не мог, побежал наверх, там было нормально. А потом туда зашли другие артисты и стали обсуждать нас и какие-то порванные штаны макнэ. В общем, я выйти не мог, чтоб себя не спалить. А потом, когда они ушли, я уже и забыл, как до туалета бежал. В общем, я забрел в женскую часть. — Господи… — тихо вздохнул Хосок, который, разумеется, беседу не читал. Как и все остальные. Кроме Намджуна. Который все еще был в пути. — Так вам интересно, что они говорили? — не унимался парень. Обижать его невниманием было бы неправильно. — Что. Говорили. — аккуратно шевеля губами и вообще всем лицом спрашивает Юнги, которого, как самый сложный случай, отмейкапели первым. Он сидит аккуратно, стараясь избегать соприкосновения с любыми вертикальными поверхностями. А ведь ему еще танцевать, между прочим. — Они обсуждали, что они делать будут, если их стафф узнает, что это они порезали шорты макнэ. — Стафф, кстати, уже в курсе, — присоединяется к беседе Намджун, уже пару минут как подпирающий плечом дверной косяк. — Что? Вы уже знаете? — почти расстраивается Чимин. — Мы тебе потом все расскажем, — утешает Сокджин, не отрываясь от зеркала, где самостоятельно гримируется. — Только не понятно, за что они так со своим младшим, — задумчиво произносит Чонгук, подставляя лицо своему визажисту. — Вы не понимаете, это другое! Они его защищали! — Чимин так дернулся, что часть губной помады осталась на подбородке. — Сиди ты нормально, — зашипела Рюда, поворачиваясь за ватным диском. — Стилисты той группы подготовили их младшенькому ну уж очень порнушный наряд для специального выступления, поэтому парни решили испортить хотя бы эти штаны. — Смелые, — без тени иронии восхитился Намджун, вспоминая свои попытки защитить макнэ хотя бы от крайних проявлений кей-поп индустрии. — Можно было бы и по-другому сделать, — отозвался Тэхен, — К примеру, случайно оставить вещи в отеле. Тогда это была бы вина стаффа. — В этом и проблема. Они вещи тут оставляли. — Отбитые какие, — охнула Рюда, крепко держа Чимина за челюсть, чтобы тот не вертелся. — А в итоге под раздачу попали мы. — Намджун, а ты чего к ним заглядывал-то? — Да так… — Реально, что ли, утюг искали? — удивился Хосок. — Нет, другое, — отмахнулся лидер. Но Хосок помнит, что пыталась сказать Мейчи во время разборки. Она что-то потеряла. Ну, это мило даже, что Намджун помогал ей. Другим это знать не надо. Поэтому главный танцор переводит тему: — Так, а мы же и не успели прорепетировать. — Бляяя…

***

Конец конкурса. Победители стоят в центре сцены и радостно демонстрируют свою награду. Остальная толпа айдолов тоже стоит на сцене и делает счастливые лица. Место БТС на этом празднике жизни на сей раз не в центре, скорей ближе к краю, но и не на задворках. Они в первой линии, так что все положенные их группе по контрактам и договорам секунды трансляции в эфир попадут. Так что команда старательно изображают «главное не победа, главное — участие». Хотя, на самом деле, наверное, не все так ужасно, как кажется изо всех сил улыбающемуся Намджуну. Некоторые действительно отрываются, некоторые, и правда, радуются и им играть не приходится. И таких, и в самом деле, много. Даже среди бантан есть пара человек, которые отжигают. Но не столько для шоу, сколько для своих же парней. Но настает время уходить со сцены. Победители остаются спеть на бис, остальные потихоньку выходят с двух сторон, с правильными интервалами и в предусмотренной последовательности. Все четко организовано. Сначала крайние, потом рядом стоящие. BTS выходят одними из первых. Однако не идут дальше по коридору в сторону своих гримерок. У парней свои планы. Они встают в шеренгу, почти у выхода со сцены и вежливо кланяются всем выходящим, ожидая одну конкретную группу. Четыре человека в ярко-красных костюмах в неоново-зеленую полосочку, выходят довольно быстро. Тоже крайние. Только в последней линии. Что само по себе уже стресс, бантаны это на личном опыте проходили. И пережили. И эти переживут. Группа Плюс… Или Пупс… Или как их там… с шага сбивается, глядя на семерых взрослых, статусных, и подставленных ими айдолов. Впереди стоящий Чимин очень вежливо кланяется и рукой указывает направление, мол, гримёрка, это — туда, проходим, не задерживаемся. Младшие слушаются и совсем уж испуганно семенят в сторону указанного коллегами по цеху направления. Чем дальше, тем меньше людей становится, самый дальний коридор — их коридор. Совсем за углом зал бантан, а через дверь — гримерка группы Пауза…в смысле Пульса. И в коридоре, несколько часов назад едва не превратившемся в поле боя, две команды, одна --совсем юная, зеленая в полосочку, и другая — выжившая, заматеревшая, набравшаяся опыта и здорового цинизма, стоят друг напротив друга, терпеливо ожидая, пока пройдут к своим местам артисты GOT7 и прочие незаинтересованные лица. Четыре почти что ребенка встали четко по парам. Семеро парней — сформированной кучкой, готовой в любой момент перестроиться в соответствии с обстоятельствами. Посмотрев в сторону последней, закрывшейся двери, Намджун, по привычке хлопнув в ладоши, открывает рот, и… Но невысокий паренек делает шаг вперед. Ярко-зеленые стрелки в виде молний под его глазами выглядят странно. — Нам очень жаль, — он глубоко кланяется и не поднимает головы. Ох, Намджун на это и не надеялся даже. Думал, раз стафф такой, то и артистов набирают того же образа мысли. Скандальных. Хотя лидер и не далек от правды. Просто скандал выплеснулся в непредусмотренную подростками сторону. Настает пауза, во время которой Намджун срочно меняет план беседы с «вы на кого тут лапку задирали» на «все ништяк, мелкота… прорвемся». Через пару секунд, прочистив горло, он обратился к юноше спокойно и вежливо: — Вы — лидер группы? Мелкорослый выпрямляется и настороженно кивает, тоже, видимо, готовился к расправе старших над младшими. И приготовился — отхватить пиздюлей сразу и за всех. Это Намджуну тоже знакомо. Правда, Юнги и Хосок в такие безрадостные минуты всегда были рядом… — Давайте все обсудим наедине, — предлагает Намджун, кивая в сторону уже знакомого узкого коридорчика. — Да, конечно, — очевидно, что имитация спокойствия давалась мелкому ценой огромных усилий… однако парень держался. «Был ли и я тогда настолько крут?» — спросил себя Намджун. И честно признал, — «определенно, нет!». Кивнув своей перепуганной, но достойно держащейся группе, юный лидер следует за старшим. В полной тишине остались стоять две кучки айдолов. Одни — молодые, — другие — зрелые. С возрастной разницей в два года… Для кей-поп индустрии — целую вечность.

***

В туалете пока никого нет. Скоро все работники переоденутся и тут появится очередь. Но сейчас тут пусто. — Я хочу еще раз извиниться, что так вышло. Мы не ожидали, что они пойдут к вам. — С нашей стороны этого можно было ожидать, если честно, — хмыкает Намджун и встает четко напротив парня, скрестив руки на груди, — Итак? Чем вам костюм не угодил? Намджун уже выслушал доклад шефа макнэ-разведки Пак Чимина, но теперь его интересовало, что и как будет говорить парнишка. Тот некоторое время собирается с мыслями, но решается: —Самому младшему из нас семнадцать. Недавно исполнилось. И он… он очень пластичен. Так говорит хореограф. Этот сс…стафф решил подготовить ему костюм для сольного выступления. Вы видели эти шорты? — на всякий случай уточняет парень. Между его бровей — хмурая складка. Намджун кивает, продолжая анализировать каждый жест и слово юного собеседника, — Это шелк, потому под ним все очень хорошо видно, — молодой лидер резко выдыхает и договаривает: — Я имею в виду, видно, что там есть. Или нет. Ему приказали…снять нижнее. Пиздец. Чем больше Намджун узнает чужие Агентства, тем выше ценит свое. — Я понимаю, почему вы это сделали, — признает он право группы на самооборону, — Сколько Вам лет? — Девятнадцать, — настороженно отзывается младший. Как Намджуну во время дебюта. Как Мейчи сейчас. — Ким Намджун, — протягивает Джун руку достойному молодому человеку, — будем знакомы. После секундной паузы тот крепко стискивает ладонь старшего. — Чо Гюнгсун, нет, мое сценическое имя не тахикардия, — криво улыбается он, — И не аритмия. — Пфф, что может быть хуже Рэп Монстра? — подмигивает Намджун, дружески хлопнув паренька по плечу, — Послушай, вы еще неопытные, потому я могу понять, что вы не ожидали таких последствий. Однако… — Мы все равно виноваты. Сонбеним, если есть то, с чем мы могли бы помочь… — Должны будете, — подытоживает лидер и растягивает улыбку с ямочками. Смелые они. Если удержатся… было бы славно. — Да, — согласно кивает пацан и мельком смотрит в сторону зеркала. — Мощные у тебя стрелки. — Молнии метаю. — Ты дефибриллятор? — подшучивает старший, выходя наконец из туалета. — Вы…! А неплохо, — задумывается паренек, идя следом. Все это время в коридоре так и продолжали стоять парни. Даже места не сменили. Каждый раз, когда мимо кто-то проходил, все, и старшие, и младшие, сначала вразнобой, но с каждым разом все больше синхронизируясь, исполняли уважительный поклон, вгоняя проходящих в шок и смущение. А к возвращению лидеров с переговоров вообще кланялись нежелательным зрителям так дружно и красиво, словно неделю репетировали. Потом, когда ходить любопытным работникам уже стало незачем, а посмотреть хотелось, стафф иногда приоткрывал двери. И немедленно получал громкие благодарности за хорошую работу и пожелания всего наилучшего. После чего дверь испуганно и смущенно захлопывалась. Особенно усердствовал при этом Мин Юнги, компенсируя свои недостаточно глубокие поклоны. Получавшие мастер-класс по травле недружественного стаффа законными и ненаказуемыми методами смотрели на старшее поколение с неподдельным восторгом и уважением. И опаской, не без этого. И вопросительные взгляды, брошенные тремя начинающими айдолами на своего лидера, были заботливыми и обеспокоенными… бантаны, вспомнившие молодость, переодевания по туалетам и репетиции по коридорам, аж вздохнули в умилении. Гюнгсун встал четко на то место с которого сошел и, одним взглядом отдав команду, поклонился: — PULSE благодарит сонбенимов за их понимание и наставления. Мы очень виноваты перед вами и готовы загладить свою вину. Следом за лидером, его команда отвесила качественно отработанный коллективный поклон. На этот раз Намджун кланяется в ответ. Не так глубоко, как они, но это знак уважения. У бантан тоже включается годами отработанный рефлекс, и они тоже исполняют синхронный, хотя и более сдержанный поклон, хорошо хоть без «здравствуйте, мы БТС» Бан-бантан обошлось… На этой ноте все расходятся по своим комнатам. И более не высовываются.

***

Следует отметить, что переговоры между менеджерами двух групп прошли в куда менее позитивной и доброжелательной обстановке. Что не помешало им, впрочем, прийти к консенсусу. Представители БТС не хотели согревать отсветами своей славы конкурентов, а конкурентам на заре карьеры пиар был нужен все же белый. Таким образом, пообещав друг другу, что все, что было в Токио, остается в Токио, представители Агентств разошлись, в равной мере недовольные друг другом.

***

— В Сеул! В Сеул! — созывал всех Кан Мэнхо, при этом удерживая сразу несколько чемоданов с костюмами, косметикой и прочими фенами, и паровыми утюгами. — Куда спешите? Нам еще в отель заехать нужно! — на крики начальника красоток призвался Зиан. — Господи, уже домой. Как время быстро идет! — Говоришь, как бабка. — Ты на меня посмотри. Я имею право так говорить, — Лиен-онни указала на себя руками и продолжила упаковывать вещи. Мейчи печально собирала чемодан с обувью, обдумывая как ей жить дальше. То есть где. Свободные деньки снова заканчивались и начинались суровые семейные будни. А скоро Чусок и встреча с родственниками. Очередные упреки и соревнования кто же лучший ребенок семьи. Может не ехать и сбежать оттуда? Нет. Мейчи не трусиха. Она тут за лавки билась. И победила. Почему она там не может попробовать? …или хотя бы просто за свою комнату. Интернет сегодня как включили, так, перед началом концерта, и выключили, так что смотрели все трансляцию через один единственный телевизор в гримерке. А Мейчи осталась на страже вещей. Она не смотрела. У нее есть надежда посмотреть выступление в аэропорту. За мыслями чемодан собрался быстрее. Можно было сдавать Мэнхо, который все что ему приносили, как наседка охранял и держал под крылом. — Сегодня было опасно… — между делом озвучила свои мысли Рюда. — И не говори. — Данби! В следующий раз держи свой тестостерон при себе! — недовольно крикнул кто-то из стилистов. — Если бы я его не держала, то все бы там уже лежали. — Дурная. — Да, я такая, — с гордостью приняла комплимент стилистка.

***

Шинлин стало чуть получше, но помощница все также ходила бледная как призрак, чем очень волновала своего почти официального парня. Вмешиваться в их дела никто не пытался, все аккуратно позабирали из своих номеров вещи. Перепроверяли, не забыли ли они зарядку или наушники. Намджун это проверил быстро. Все же вещи он собрал еще перед отъездом на концерт. И сумку с собой брал. Так что, пока остальные мельтешились, парень сначала посидел в коридоре, потом полежал на кровати, потом вышел на лестничную площадку с классным видом на деревья и ливень. В руке все вертелось и звенело украшение, которое он теперь боялся потерять еще сильнее. Второй раз уже стыдно. Намджун задумчиво стоял напротив окна, игнорируя все крики с нижних и верхних этажей. Нужно было наконец отдать эту подвеску. Она была тонкая, но крепкая. Отливала серебром, хотя Намджун, если честно, не был уверен серебряная ли она на самом деле. Но купил он ее не поэтому. Кулон в виде капли перекатывался из стороны в сторону, как того хотел владелец. Намджун не знает, как делаются такие кулоны, но внутри него были помещены два распустившихся семени одуванчика. Объемных. таких, будто готовы были взлететь от одного дуновения ветерка. Красиво. — Мей, ты уже все? — послышалось с нижнего этажа и Намджун тут же убрал руки за спину. — Да, пойду на улицу, — отозвалась девушка совсем близко. Намджун выглянул из-за лестницы и встретился взглядом с девушкой. Черные корни и блондинистые кончики. Как у одуванчика. И у Намджуна, кстати, тоже. Правда, он бы их скорее назвал седыми. О, он даже не подумал о значении тех двух семян. Теперь дарить кулон становилось еще тяжелее. — Ты уже все? — Я давно уже все, — отозвался парень, — На улице ливень все еще идет, — мотнул головой в сторону окна. — Я надеялась пробежаться быстро до автобуса, — призналась девушка, но пошла в сторону Намджуна, вверх по лестнице. — Ясно. — Пасмурно, — не удержалась девушка и от своей же глупой шутки скривилась. — Дождливо, я бы сказал, — подловил Намджун, все продолжая держать украшение в руке, — Слушай, ты сегодня классно помогла нам. — Запрыгнув на работника? — фыркнула практикантка и в шутку начала разминать шею, — Кто хорошо справился, так это ты. Обошлось без лишних конфликтов. — Почему опять ты меня хвалишь, хотя вроде начинал я? — Потому что таких, как ты, людей надо хвалить, — неожиданно серьезно произнесла практикантка и даже сама, кажется, испугалась. — А таких, как ты, людей надо любить, — Намджун достает руку из-за спины и протягивает украшение, которое как ему кажется, идеально подходит девушке. Но… подходить кому-то это одно, другое — чтобы это действительно понравилось. И вот тут Намджун нервно сглотнул. — Это от одуванчика? — глаза девушки удивленно расширились, а лицо и уши начали быстро менять цвет на более теплый. — Да. — Можно? — Мейчи аккуратно забирает украшение из рук парня и поднимает на свет, — Класс, очень красиво. Это же та подвеска, которую у тебя нашли? — Да… — Намджун смущенно скривил губы. Вот так вопросик она задала. — Класс, мне тогда было любопытно посмотреть на это поближе. Очень красиво. — Теперь это твое, — Намджун вздохнул с облегчением, осознавая, что подарок девушке понравился. — Ваа, — Мейчи будто бы залипла, смотря на одуванчики в прозрачной капле. А потом резко дернулась в сторону Намджуна, мазнув губами тому по нижней губе и подбородку. Смутившись еще сильнее, девушка отпрыгнула. Промазала. Стыд то какой. — Иди сюда, — голос чуть выше уха был на столько мягким и при этом звонким, что практикантка и забыла смущаться. Секундное решение чмокнуть Намджуна в благодарность и принять наконец ухаживания, окупились уже нормальным быстрым поцелуем. На этот раз никто не промазал. Миг и оба стоят офигевшие-прибалдевшие и смотрят друг на друга. Вот что называется удачно подобрать украшение.

***

Братишка: «Мей, ты листала новости?» *отправлена ссылка на видео* «Я и не знал, что ты так танцевать умеешь» «Выглядит круто» «Только вот просмотров» «Много» «Не знаю, прочитаешь ты это или нет, но на всякий случай предупрежу» «Отец поехал тебя встречать» «Держись»