Мы - двуличие!

За окнами уже наступил вечер, который тихо перерастал в ночь. Для кого-то это было плохим вестием, для кого-то хорошим. Дети, игравшие на улице, стали возвращаться домой с несчастными лицами, им хотелось поиграть ещё, но родители требовали идти домой. Задержавшиеся работники каких-то фирм устало шли домой, веря, что сейчас они придут, искупаются, покушают перед телевизором, который покажет какую-нибудь интересную программу, и наконец-то лягут спать. Кто-то ярко зажигал на улице, наполненной разными барами, клубами. Наступление ночи для всех имело разный смысл. Ночной порт пугал, но привлекал своей тишиной. Все эти контейнеры, стоявшие без дела, забытые рабочими до утра, хранили тайну двух людей. Точнее уже одного. В тишине послышался глухой выстрел, громкий стон, кажется, мужчины, снова выстрел, и всё вновь смолкло. -И снова я должна это делать. Чёрт, как же бесит. — ругалась девушка в пол голоса. Её раздражало, что ей всё время доставалась не самая чистая работёнка. В прямом смысле этого слова. — Что? — она обернулась на звук сирены и на свет от мигалок полицейских машин. — Какого так быстро?! Надо уходить. — натянув огромный капюшон буквально до носа, девчонка побежала в сторону различных переулков, где её не могли догнать машины. Там можно было протиснуться только на своих двоих.     В доме Шинадзугава. -Я люблю не какую-то постороннюю особу, а т… -Кого? -Теб… Он не успел это нормально сказать, потому что его рот был мгновенно заткнут и заполнен языком его старшего брата. -Меня? Он серьёзно любит меня? — думал про себя старший Шинадзугава. — Может я не так его понял? Ладно, мне уже всё равно. Санеми целовал своего младшего брата так, будто это был последний поцелуй в его жизни. Он не был нежен, им овладела страсть и почти болезненное желание сделать с этим мальчишкой нечто, что ему не было позволено. Повалив Генью на диван, Санеми повис над ним, смотря на парня с некой угрозой. В его глазах читалось: «Будешь рыпаться — живым не уйдёшь.» Мужчина начал срывать одежду с юноши, замершего от страха, но сам не спешил раздеваться. Когда он оставил своего брата абсолютно голым, одним рывком перевернул его со спины на живот, попутно подняв с пола светло-серые штаны, и связал ими руки подростка на уровне поясницы. Сказать, что сердце мальца очень быстро стучало, не сказать ничего. Страх затмил разум, думать было невозможно. Внезапная боль вернула здравомыслие. Из глаз полились слёзы, а из рта вырвался крик, стон; было не совсем понятно. Фиолетовоглазый всё сильнее и сильнее наращивал темп, ему нравилось слышать, как страдает, как мучается темноволосый. Чем быстрее большой член входил в маленькое отверстие, тем громче кричал мальчишка, тем сильнее он чувствовал, как рвётся колечко и как оттуда льётся красная жидкость. Ему всегда казалось, что его первый раз будет нежным, полным заботы и любви, но как же ошибочны были взгляды. Юноша уже не понимал, почему из глаз льются слёзы: то ли от адских ощущений, то ли от разбитой мечты о взаимности со стороны самого родного ему человека, а может всё это слилось в одну горькую причину. -Брат…прошу…остановись… — это были последние слова младшего Шинадзугавы перед тем, как потерять сознание. Старший не сразу понял, что сказал Генья, но всё же остановился спустя какое-то время, после произнесённого. В его глазах по-прежнему горели сильным пламенем сумасшествие, страсть, желание. -Надеюсь, ты сможешь меня простить. — шепнул себе под нос мужчина, накрывая вялое тело одеялом. Мальчик проснулся только ближе к обеду следующего дня. С трудом разлепив глаза, он попытался встать, но успехом это не увенчалось. Всё тело адски болело, стоять было невозможно, посему юноша в ужасным грохотом упал на пол, где лежала его порванная одежда с, на удивление, живым телефоном. Подросток заглянул в него и был сильно поражён — целых сто двадцать сообщений ему в личку от трёх друзей. Его позабавило то, что даже Иноске переживал, а вот в других он не сомневался. Быстро, но кратко, ответив на сообщения товарищей, что в ближайшие дни не появится на занятиях и объяснит всё потом, младший Шинадзугава пополз, как гусеница, к выходу из зала. Ему было прекрасно известно, что в это время брат в школе на уроках, поэтому пытаться звать его помочь — бесполезно. Когда ему удалось в доползти по ванной, главной преградой стала закрытая дверь. Открыть её из лежачего состояния не представлялось возможным, поэтому, присев на колени, парень потянул руку к дверной ручке. Устранив одного своего «врага», до него дошло, что за аптечкой уж точно не дотянется, ведь она стоит на самой верхней полке. -М-да…так и знал, что надо хранить её в месте пониже. Как в воду глядел. — чертыхался мальчишка. Приняв каким-то чудом душ, Генья пополз в свою комнату. -Больно… — свернувшись калачиком, отдался царству Морфея. Как говорят: сон лучшее лекарство. Правда не в нашем случае. Спустя пару часов в дверь раздался звонок. Продрав еле-еле глаза, юноша кое-как встал с кровати; боль немного стала проходить, но ходить по-прежнему было трудно. -Кто? — сонно и тихо спросил сквозь железную преграду младший Шинадзугава. -Генья? Генья! Открой! -Танджиро? — открыв проход другу, он пропустил его внутрь. -Ты не отвечал на звонки, в школу не пришёл, написал, что не появишься в ближайшее время. Я беспокоился. Что вообще с тобой? Почему такой бледный? — осмотрев товарища с ног до головы, Камадо обнял тёмноволосого. -Тише… — подросток обвил руками чужую спину. — Пошли в комнату. Виноголовый наблюдал за парнем, его движения казались ему очень странными: аккуратные, медленные. -Генья. -А? -Что происходит? -Ничего. -Думаешь, я не заметил, что двигаешься сквозь боль? Ты можешь мне рассказать. Если пожелаешь, всё сказанное останется между нами. -Танджиро… — на лице появилась грустная улыбка. — Хорошо. Пусть это будет нашей тайной. Мальчишка выложил своему другу всё. Как начался вечер, разговор с Санеми и то, что произошло после. На мордочке Камадо появились эмоции отвращения, ужаса, беспокойства. -Прости. -За что? -Ну, тебе, наверное, теперь противно находиться рядом со мной. -Ни в коем разе! Генья, ты ни в чём не виноват! Санеми-сан буквально тебя изнасиловал! Я даже представить не могу, как тебе удаётся ходить! Поехали в больницу! -Нет… -Что? -Не хочу ехать туда. Тебе же известно, что терпеть их не могу. -Тогда давай ко мне! С Незуко договорюсь. Да и вряд ли она против будет. Комнат у нас много. -Но… -Давай без этого! Не могу тебя здесь оставить! Мы — друзья! А друзей в беде не бросают! Скажи, что тебе надо, где это лежит. Соберу тебе сумку.     Тремя днями позже. -Я дома. — захлопнув дверь, сказал мужчина. В ответ была лишь тишина. — Что за? — он обошёл все помещения в квартире, но ничего не нашёл. Складывалось ощущение, что в доме никого не было некоторое время. Санеми начал звонить младшему брату, но в трубке послышалось: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети…»     Тем временем в доме Камадо. -Нет, ну ты представляешь, он такой: «Не смей трогать мою вилку!» -Ха-ха-ха-ха-ха. Двухэтажное здание снова было самым шумным в этом районе. Соседи даже обрадовались, что, наконец, эта семейка оклемалась. -М-да, этот Гию-сан очень смешной. -Да не то слово! Говорить такое с каменным лицом. Так ещё уметь надо. -Мы тебя как-нибудь с ним познакомим. -Да ладно, не стоит. Звонок в дверь заставил всех троих замолчать. Камадо поднялся с дивана и направился открывать гостю. Посмотрев в глазок, его взору предстал мужчина в полицейской форме. -Гию-сан? — выйдя из проёма, удивился мальчишка. — Что привело вас сюда так поздно? Неужели мы были слишком громкими? -Здравствуй, Танджиро. Шум в такое время — не моя специальность. У меня к тебе и твоей сестре разговор, как к свидетелям. -А, понял. Проходите! -Извините за вторжение. — на автомате произнёс голубоглазый. -Сюда. -Томиока-сан? — удивилась Камадо. -Он по делу об убийстве. -А. Ясненько. Мы с братом готовы вам помочь. -Думаю, я не вовремя. — тихо произнёс полицейский, глядя на тёмноволосого мальчишку. -Нет, всё хорошо. -Первый раз вижу человека с такими голубыми глазами. Хотя, наверное, они больше синие. Красивые…на небо похожи. — думал про себя Шинадзугава. Закончив отвечать на вопросы сотрудника правоохранительных органов, Танджиро не выдержал и выпалил: -Гию-сан. -Да? -А в вашу работу входят дела об изнасиловании? -Нет. Неужели тебя или Незуко… -Не меня и не сестру. Одного моего друга. — взгляд Геньи пожирал затылок парня. Если бы им можно было убить, виноголовый умер бы уже раз сто. -Думаю, ему стоит обратиться в отделение. Оставить заявление. Сделаю всё, что в моих силах, хоть это и вне моей компетенции. -Ладно. Спасибо. После ухода Томиоки старший Камадо почти лишился всех своих волос. По прошествии нескольких дней Генья всё же решил вернуться в школу. Прямо перед входом в здание его окутал страх, он не мог даже пальцем пошевелить от мысли, что где-то там, в этих стенах ходит человек, который так жестоко лишил мальчишку всего: надежд, любви, девственности.