Твари

Отвратительные. Я рисую разрозненные органы, вывернутые наизнанку лица. Я рисую вывалившиеся языки, с блаженным трепетом касающиеся кровоточащих тел. Мерзкие. Сломанные пальцы с выкорчеванными ногтями скребут по деревянным настилам, уже давно пропитавшимся гноем и запахом отходов. Выгнутые под странными углами ступни, колени, повернутые назад, как у насекомых. Выступающие позвонки, плотная растрескавшаяся кожа, разрывы которой складываются в странные паутинки-узоры. Я рисую. Мне осталось немного. Я слышу их, слышу их булькающие голоса за спиной, они касаются пальцами моих волос, проводят языками по обнаженной спине, вызывая нервную дрожь. Но останавливаться нельзя. Крупные ладони со сломанными пальцами ударяют о край стола – стаканчик с кистями падает на пол, заливается гноем и дурно пахнущей слюной. Меня передергивает от омерзения, и я поспешно отвожу взгляд. Хруст. Самая любимая кисточка исчезает в широком, как у лягушки, рту, перемалывается плоскими зубами – твари плевать на занозы в языке и деснах. А мне - нельзя останавливаться. Я рисую, опуская пальцы в краску. Я должна успеть, я должна показать всем, насколько они реальны, насколько омерзительны. Но никто не обратит на это внимания. Они видят, что картина закончена. Они видят, что я тяну время. Шорох шевелящихся тел, шлепки ладоней о влажный пол – они тянутся, ползут ко мне, хотят поглотить, хотят вывернуть наизнанку. Протягивают длинные руки, покрытые язвами. Отвратительные! Поскальзываясь на их рвотных массах и гное, цепляясь за искусанные, исцарапанные стены. Как можно скорее добраться до порога, рвануть треклятую ручку и выпасть за дверь, зная, что твари не пересекут границы. Или... Или все же это было окно?