hurts like hell

24.02.2019 Небо совсем тёмное для пяти утра. Какое-то неправильное, с жёлтыми разводами от уличных фонарей и ярких утренних небоскрёбов. В переулках слишком много странных людей, которые буквально не замечают талый неправильный февральский снег под ногами. От одиночества как-то слишком крутит. Мама с утра пораньше что-то готовит на кухне, вероятно тоже от бессонницы. А Жене бы только поспать, только успокоиться. У неё, кажется, руки холоднее, чем стекло окна, к которому она устало прижимается, как к лучшему другу. Ну так и есть на самом деле. Ей только девятнадцать, а она уже не знает, как всё изменить и пойти по другому пути. Её не ждут ни здесь, ни в Москве. Кажется, она застревает во времени, и так даже лучше: нет никаких проблем и некуда идти, только смотреть в затуманенное окно и считать количество машин, припаркованных у пешеходный дорожек. Женя снимает с пальца кольцо, бесшумно кладёт на пожелтевший подоконник и спрыгивает с него так же тихо, боясь, что мама услышит и отругает за то, что снова не спала. Чертовщина какая-то. Она не подросток, давно не ребёнок, а в собственных мыслях зарылась сильнее, чем в пуховик обычной январской прогулки. Так непривычно теряться в людях, когда они и представляют весь твой мир. В них потеряться легче, чем в себе. Забыться не получается. А ведь началось всё с банальных тихих приветствий в коридоре и чаепитий в кладовой, поскольку кабинета-то ещё не выделили ей. Это только сейчас можно почивать на лаврах, а тогда всё строго и по маленьким законам. Они всегда как-то вместе были что ли… То есть просто не знаешь уже, как без этого человека. Именно он открыл тебе дорогу в мир фигурного катания, именно он отвечал за твою первую медаль на взрослом уровне. Ты просто в начале думаешь, что быть-то по-другому не может, что вы теперь навсегда и по отдельности не сможете. А они и не смогли. Сбоку на экране телефона сегодняшняя дата, и Женя прекрасно об этом помнила. Вчера, например, прошёл год с того момента, как, кажется, весь мир вокруг переменился, как разрушилась мечта, которая и составляла всю человеческую жизнь. А ведь она была так близко… И вроде год — так много… А обратно что-то словно магнитом тянет, не даёт отступить и прервать эту временную петлю, в которой приходится сидеть. Всего шаг, и всё забыто. Но как будто обратно, и силой. И так почти невозможно. Так не должно быть. И всё сейчас зависит от неё: сдаться прошлому, написать коротенькое сообщение с поздравлением, которое возможно и не прочтут никогда, а она отступит, или всё-таки попробовать начать жить с нуля, просто-напросто перечеркнуть те счастливые восемнадцать лет, когда ты выцарапывал себе красную дорожку в светлое будущее. Там Этери. Красивая, властная, которая всегда видит в ней номер один, ставит в пример другим и по вечерам сдаётся ей, пытаясь научиться любить. А Женя давно научилась, и сейчас ей этот навык не помогает.

and you're probably with that blonde girl who always made me doubt she's so much older than me she's everything I'm insecure about

Тут всё другое, даже лёд. Словно другая планета, вселенная. И, кажется, здесь её принимают, ей готовы помочь сделать один единственный правильный шаг вперёд. Здесь её готовы полюбить, там её готовы разорвать.

wake up, stay with me through the flood and through the fear right now I need you here i need you to stay strong

Она отступает в прошлое. Она делает шаг назад. 5:09. Отправлено.

…

24.02.20 Теперь не страшно. Женя не умеет пользоваться компьютерами. Это что-то уже за гранью. Как будто попросить её что-то приготовить на плите. Максимум бутерброд, и то, зависит от того, какой день на календаре, а так руки, извините, не для этого ей даны, а чтобы красиво, плавно парить надо льдом и собирать овации. Но с этим в последнее время тоже некоторые трудности. Включить Скайп оказывается очень проблематично. Да, плиту включить легче. Женя с горем пополам отыскивает нужный контакт, куда-то тыкает и, кажется, слышит гудки. Наверное, туда попала. И только когда яркая картинка до дрожания в коленях всё-таки начинает отображаться на экране, Женя вроде понимает, что попала по адресу. И дозвонилась. Губы совсем сухие. Потрескавшиеся. Но Женя закусывает их только сильнее. Ей давно плевать, а уж тем более сейчас, когда внутри всё начинает цвести слишком болезненно. Эта реакция на человека ненормальна, но ей всё ещё плевать. На заднем фоне ничего не видно, кроме пикселей и очертаний незнакомых людей, да и саму женщину видать плохо. Образ нарисовать все равно не сложно. Он всегда перед глазами. Это совсем не проблема. Медведева слышит крики, удары какие-то, но понимает, что они остались наедине не сразу. Видимо, Этери вместе с чудом техники переместилась в другую комнату, чтобы они остались наедине, если так вообще уместо сказать? Наверное, да. — Ну что, как проходит твой праздничек? Гости ещё не всё сломали? Этери живая. Настоящая какая-то с ней. На экране телевизоров, мониторов она всегда другая, а тут всё слишком странно. Вроде тоже монитор, но всё совсем по-другому. Разве может Женя так влиять на неё? — Даня уже слишком много выпил, но пока вроде тихо. Медведева отводит взгляд и прячется от самой себя. От Этери прятаться бесполезно. Она и так всё знает и всё чувствует. Как на самом деле Женя счастлива. — Ну вы больше ему не наливайте, а то придётся пойти на крайние меры. — Да? — слегка понимает вверх брови, руки кладёт в замок и облокачивается о спинку, скорее всего, стула. — И на какие же? — Ну, — медлит. — Например, с балкона скинешь в снег; глядишь, протрезвеет. И снова смех. Он словно наполняет пустую комнату светом, дарит уют. — И кто же мне позволит это сделать, а? Тут не все такие опасные, как ты, Жень. — Ты хозяйка, ты не спрашивай. Смеётся. А потом тишина, от которой ещё уютнее, ещё комфортнее. Женя молчит, а, кажется, говорит обо всём подряд. как раньше, пару лет назад. Им сейчас просто уже не нужны слова. Они просто нужны друг другу. Так просто, но не очень. Сложно, по правде говоря. — Я скучаю, — Женя поближе придвигается к экрану. — Я тоже, маленькая моя. Я тоже. И Этери делает тоже самое, стараясь не улыбаться также широко, как Женя, а то это уже становится похоже на шутку. Только это вовсе не шутка. Самая настоящая правда. — Ты достойна самого лучшего, и я тебе это подарю, — Женя понимает, как самовлюбленно это звучит со стороны, но каждая осознает, что эти высокопарные слова — чистая правда. Друг без друга — никак. Вместе — счастье. Можно ли изменить это уравнение? Кажется, нет. И уже не хочется ничего менять. Хочется касаться, любить и не отпускать никогда.

are you with me? are you in or are you out? are you with me? are you drifting through the doubt?

…

24.02.21 Без неё правда не то, не так и вообще незачем. Снова пять утра. Теперь что-то даже вроде рассвета. Женя сильнее кутается в тёплый плед, который уже успел стать её любимым за те разы, что она ночевала в этой комнате вместе с человеком, который буквально каждый день без слов говорил ей, когда она с трудом поднималась от боли с кровати: «Надо бороться». Слишком холодный рассвет. От него идёт слегка ощутимый морозец, но хочется смотреть на розовые облака, растворяющиеся в атмосфере, и верить, что они не врут, что за окном цветёт черёмуха, летают ненавистные бабочки, и пахнет кошеной травой. Май — любимый месяц, как не странно. Там совсем другие чувства: другой запах, другие люди и рассветы. Хочется застрять там с самыми главными людьми, откинуть все заботы и просто «жить», как это пишут в книжках. А это, увы, слишком сложно. — Солнце, ты чего не спишь? — Женя вздрагивает, возвращаясь в иную реальность. Видит заспанные, слегка приоткрытые глаза, которые сейчас и всегда ей кажутся самыми яркими на свете. — Хотела раньше всех тебя поздравить, — спрыгивает уже с другого подоконника, кидает по дороге любимый плед и заползает под холодное одеяло. — С днём рождения, — и целует в нос. Так нежно, боясь, что она растает, или что этот длинный прекрасный сон закончится. — Спасибо, но ты все равно была бы раньше всех, — Женя обнимает также нежно, также аккуратно своего теперь уже тренера и зарывается в длинные родные волосы самого главного человека. — Закрывай глаза. Я рядом. Громче тысяч слов. И засыпают, уже не думая. Они просто вместе. Просто дышат одним воздухом и спят в одной постели. И для них это и есть «жизнь».

are you with me?