Мальчик-бабочка

Рейх завороженно наблюдал за тем как на бледной коже расцветали багровые синяки. Мужчина осторожно касался руки русского, затем смотря как на коже появлялись очередные раны. Пока немец менял бинты на теле Федерации, то заметил одну странность. Даже самые нежные прикосновения, оставляли на коже юноши яркие следы. Всё его тело было усыпано ранами разных видов и масштабов. В первую очередь нацист подумал о том что Рф кто то бьёт, но в очередной раз трогая тело России мужчина понял что дело в другом. Рейх не испытывал жалости, лишь любопытство, ведь редко можно встретить такую страну у которого тело будет хрупким как стеклянная ваза. —Bist du fertig? (Ты закончил?) —русский раздраженно отдернул руку, смотря на изувеченную конечность. —Ja, Entschuldigung (Да, прости) —нацист виновато опустил взгляд в пол. Россия был удивлен, Рейх вёл себя так словно он не был жутким садистом который любит мучать людей. «Это явно какая то уловка» —Hast du übrigens Hunger? (Кстати, ты голоден?) —немец прервал давящую тишину. Ответом на его вопрос послужил урчащий живот Рф, на что мужчина лишь тихо расмеялся. Юноше было стыдно, и он прикрыл живот дабы прекратить эти смущающие звуки. —Ich werde etwas für uns kochen (Я приготовлю что-то для нас) —Рейх вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. России было интересно куда тот направился и идея осмотреть весь дом казалась очень заманчивой. Но дверь оказалась запертой снаружи, и единственный выход наружу оказалась недоступной. Федерация не знал чем себя занять, и просто слонялся по углам иногда рассматривая картины на стенах. Рф остановился вокруг большого стеллажа, ища себе книжку для дальнейшего времяпровождения. Федерация взял книгу в зеленой обложке, всматриваясь в заголовок. Весь текст был на немецком, но к счастью русский отлично владел этим языком. «Ну, начнём» Сюжет книги был довольно специфичным, детям он вряд ли подходил. Но выбора не было, остальные варианты не особо были интересны парню и тот с неохотой принялся читать. На удивление юноша увлёкся чтением и не услышал звук открывающейся двери. Немец почти бесшумно подошёл к русскому, наблюдая за тем как он увлечённо читает книгу которую Рейх собирался выбросить. Вскоре Рф заметил нависающую тень над собой и испуганно обернулся словно провинился в чём то. Нацист стоял с подносом, и с интересом рассматривал книгу в руках Федерации. —Was liest du? (Что читаешь?) —Рейх поставил поднос на кровать и сел рядом с юношей. —Das Buch. (Книгу.) —Рф продолжил читать не обращая внимание на немца. —Du wirst essen? (Ты будешь есть?) —нацист сделал вид что не заметил грубый тон русского, и продолжил задавать вопросы. —Ich bin nicht hungrig (Я не голоден) —Россия не хотел разговаривать с Рейхом или как то контактировать с ним, поэтому старался вести себя как можно более отстранённо. —Du musst Kraft schöpfen (Тебе нужно набраться сил) —немец продолжил настаивать, подсаживаясь ближе к юноше. «Один бог знает что ты туда подсыпал» Россия скептично оглядел еду на подносе, надеясь что желудок не предаст его начав издавать вой китов. —Sonst füttere ich dich (Иначе я покормлю тебя) —Рейх улыбнулся своей кроважадной ухмылкой, держа в руках миску с едой. Русский выхватил миску из рук немца, начав быстро поглощать пищу. Рф казалось что он вот вот захлебнется, и несмотря на это продолжил давиться едой. —Klug (Умница) —нацист похлопал Рф по плечу, пока тот кашлял пытаясь избавиться от лишней жидкости в лёгких. «Я так точно до старости не доживу» Вдруг в глазах начало темнеть, и в теле появилась тяжесть. Федерация хотел что то сказать но язык словно заплетался в узел, напоследок юноша лишь мог посмотреть в сторону немца, видя его ухмылку. *** Юноша очнулся в каком то темном помещении, вокруг пахло сыростью и слышались странные звуки. Рф хотел встать, но в теле резко отдало болью. Его руки и ноги были закованы ржавыми цепями, которые ранили тонкую кожу. «Рейх сволочь, и вправду что то подсыпал» Попытки выбраться были безуспешны, Рф был в совершенно безвыходной ситуации. Совсем один в темной комнате, закованный цепями и не знающий свое точное местонахождение. Вдруг юноша услышал металлический лязг, и громкие шаги об каменный пол. Всё его тело сжалось от страха, ведь русский вспомнил "счастливые" деньки в плену у Рейха. Шаги тем временем становились всё ближе, и остановились возле русского. Свет исходящий за дверью немного осветил комнату, и Россия мог разглядеть фигуру перед собой. Рейх был в привычной для всех форме и держал в руках предмет который юноша не смог разглядеть. Мужчина сел на одно колено и сжал подбородок юноши, тот пытался как то отстраниться от немца но он лишь крепче сжал подбородок не позволяя это сделать. Нацист поднёс что то к щекам русского, и тот наконец смог рассмотреть этот загадочный предмет. Это был обыкновенный карманный нож, Рф облегченно выдохнул ведь нож менее страшный чем пистолет которым немец недавно угрожал ему. Рейх провёл лезвием по щеке юноши, сразу же слизывая стекающую кровь из раны. Мужчина довольно облизнул губы, не отводя взгляда от Рф. Тот лишь с отвращением обернулся не желая лицезреть столь неприятный процесс. Немец начал водить лезвием по горлу Федерации, словно вычеркивая что то на коже. Мужчина перерезал бинты на теле юноши, любуясь его ранами. Как он и обещал нацист начал оставлять новые раны на чистых участках кожи. Россия поморщился, крепко сжав челюсть. Было больно но это не сравнится с болью которая ждёт его впереди. Эти мысли пугали русского, заставляя дрожать как испуганное животное которое оказалось в лапах хищника. —Weißt du, Reich, so etwas funktioniert bei mir nicht wirklich. Aber ich kann Schmerzen vortäuschen, wenn Sie dazu bereit sind. (Знаешь, Рейх, подобные вещи не особо действуют на мне. Но я могу имитировать боль если у тебя встает на это.) —русский всеми силами старался сделать вид что он не испытывает боли. —Oh, dann muss ich etwas Schmerzhafteres verwenden. (Оу, тогда мне придется использовать что то более болезненное.) —нацист убрал нож с тела юноши, и встал с колен. Немец вскоре скрылся за дверью, вновь оставляя Федерацию без источника света. В комнате вновь стало темно и вдобавок Рф был покрыт множеством ран любезно оставленных Рейхом. Вскоре русский снова почувствовал тяжесть в теле и прикрыл глаза не заметив как потерял сознание.