Лабиринт эмоций

      Ряды ламп шли вдоль больничной палаты. Ньют сидел на своей койке и помнил произошедшее отрывками: они вышли, он выносит Эмму, она без сознания или уже мертва, Чак погибает, вертолёт, ПОРОК... Голова раскалывалась от мыслей и переживаний, но одно его беспокоило больше всего: где Эмма. Парень всё ещё сжимал в руке янтарный камушек, намотав верёвочку, на которой он висел на ладонь. Что с Эммой?       При любых мыслях о девушке его сердце будто сжималось и пропускало удар. Ньюта совершенно не волновала вывихнутая лодыжка, ушибы и раны — он хотел лишь узнать жива ли она. Если жива, то все испытания она обязательно переживёт. К парню подошёл доктор: высокий, худой статный мужчина с тёмными волосами и такими же тёмными глазами. — Вы Ньют, так? — голос у мужчины был очень монотонный, спокойный. Взгляд Ньюта метнулся на бейджик доктора, который гласил "Доктор Миллер". — Да, доктор Миллер. — Ньют поспешно ответил. — Что ж, Ньют. У вас множественные ушибы, небольшое обезвоживание, вывих правой лодыжки и лёгкая форма посттравматического синдрома. — Мне не важно, что со мной. С нами прибыла девушка, Эмма, она в порядке? — сердце билось как бешенное. — Что ж, не хотелось бы вас расстраивать, но она в критическом состоянии: обильная потеря крови, сейчас она в реанимационном отделении, ей должны сделать переливание. — голос у доктора был крайне беспокойным. — А какие шансы выжить? — Где-то 50 на 50, если всё удастся сделать. — А я могу её навестить? — всё отходило на второй план, единственное, что хотелось Ньюту — это увидеть Эмму, а ещё больше хотелось видеть её живой. — После переливания и операции вы можете навестить её. Я вижу, что вам она очень дорога, но сейчас я пустить вас не могу. — доктор сочувственно коснулся плеча Ньюта и снисходительно, уголками рта улыбнулся парню, будто говоря "Мы правда сделаем всё возможное".       Теперь Ньюту осталось только ждать. Несколько часов он сидел на своей койке, за занавесками, отделявшими его от реальности. Он не хотел никого видеть и ни с кем говорить, пока не узнает о самочувствии Эммы. Ведь каждую минуту она боролась за жизнь, которую он не смог защитить.       Через 4 часа к Ньюту вновь заглянул доктор: — Она будет в порядке. Переливание прошло хорошо, операция тоже. Но вы можете зайти к ней ненадолго. — П-правда? — Ньют до последнего надеялся на то, что она выживет и это случилось, он не верил в это до конца, пока не зашёл в палату к девушке.       Эмма была бледной, лицо закрывала кислородная маска, из руки торчали иглы капельницы, все пальцы были в датчиках, а аппарат показывал низкий пульс девушки. — Эмм... — слёзы сами застлали глаза Ньюта, как только он вошёл в палату. Он подошёл ближе и взял девушку за холодную руку. — Прости меня за то, что не смог уберечь тебя. Но теперь я не отойду от тебя ни на шаг, никогда и ни за что. — парень нежно коснулся губами её руки. — Ньют, — это вошёл доктор, — тебе пора. — Прошу, можно я останусь с ней. Я обещаю её не тревожить. Просто хочу быть с ней, когда она очнётся. — Я так понимаю, я не могу тебе отказать, ведь ты всё равно будешь стоять на своём?       Ньют едва заметно кивнул. В тот вечер доктор разрешил ему остаться до того момента, пока она не очнётся.

***

      Так не хотелось открывать глаза, но почему-то ей казалось, что нужно это сделать. Эмма широко распахнула глаза и тут же сощурилась от яркого света ламп больницы. Живот болел так, будто в него вставили тысячу иголок. Голова кружилась, а дышать было трудно. Она пыталась вспомнить, что же произошло.       Кровь. Рана на животе. Ньют плачет, просит прощения. Очень больно. Темнота.       Кажется, что она была ранена и чуть не умерла, но Ньют не сдался и вытащил её, а тут ей уже помогли. Рука непроизвольно хотела коснуться раны, но сил совсем не было, поэтому конечность лишь слегка дёрнулась.       Ньют тут же среагировал на какое-то движение и кинул взгляд на лицо Эммы. Широко распахнутые глаза смотрели в потолок, изредка моргая. — Эмм? — слёзы вновь заполнили глаза парня. — Как ты? — Нуу. Ес..сним..мас..луч.. — что-то непонятное прозвучало из её уст, ведь кислородная маска мешала говорить. парень с опаской снял кислородную маску, но девушка лишь шумно вдохнула воздух и продолжила говорить уже нормально. — О, так лучше, спасибо. — голос её был тихим и будто хриплым. — Я так рад, что ты жива. — Ньют бережно обнял девушку, чтобы случайно не сделать больно. — Я бы тоже обняла тебя в ответ, но у меня совершенно нет сил. — слёзы так же начали наполнять глаза Эммы, но она не хотела плакать, ведь всё было хорошо. — Ещё бы, ты не ела дня три. — Ньют облегчённо улыбнулся и чмокнул девушку в щёку. — Я позову доктора и он скажет, что с тобой делать дальше. Не пугай меня так больше. И прости, что не смог защитить. — Не нужно извиняться, я сама виновата. — лёгкая улыбка тронула её губы.

***

      Спустя неделю Эмме уже легчало. Она всё ещё питалась жидкой пищей, но уже могла двигать руками и ногами. Доктор запрещал ей вставать с кровати, но она верила, что ещё сможет наверстать упущенное и вновь побегать. Её навещали все, кто смог выбраться с Лабиринта. Ньют практически не отходил от неё, оставляя лишь на время приёмов пищи и ночью. Спустя ещё неделю она смогла начать свои "тренировки" и постепенно пыталась ходить. А ещё через неделю она уже чувствовала себя прекрасно.       Сейчас они сидели вдвоём, за ширмой, на постели Эммы. — Я так понимаю, сегодня официально день твоего выздоровления? — Ньют улыбался Эмме со всей нежностью, которая только была присуща юноше. — Что-то вроде того. Уже могу есть и бегать, что может быть лучше? Честно сказать я даже соскучилась по приключениям. — Что ж, тогда вот тебе в честь выздоровления и будущих приключений. — Ньют протянул ладонь, в которой лежал тот самый янтарный камень, который отдала ему Эмма на выходе. — Я думала, что потеряла его. — Эмма действительно не вспомнила, что произошло на выходе и была искренне рада находке. — Ты отдала мне его, когда думала, что умрёшь. Я его сохранил, в надежде, что отдам его. — Спасибо. — Эмма чмокнула Ньюта в щёчку. — О, и это всё? — Ньют наигранно возмутился и поцеловал Эмму с такой любовью, которая была доступна только им двоим. — Знаешь, я не помню, говорила ли я тебе это, но я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю.